23 декабря
27 января 2018 г., 12:38
Что написать о дальнейших трёх месяцах до лета? Мы старались не замечать друг друга. Я сделал упор на учёбу, чтобы не давать никому повода усомниться в моих умственных способностях, а так же, чтобы принести побольше баллов факультету. Ещё я наконец-таки выбросил свитер с растянутыми рукавами и заказал себе новый и ещё несколько чёрных рубашек подороже, не понимая, почему раньше позволял себе выглядеть так неаккуратно.
Мы с Пенси сблизились за это время, насколько это было возможно. Однако, порой у меня закрадывалось подозрение, что она проводит со мной время, дабы заставить хладнокровного Малфоя ревновать.
В апреле я наткнулся на Пенси в совершенно расстроенных чувствах. Она заподозрила Драко в переписке с какой-то девушкой, а он не посчитал нужным ни опровергнуть её догадки, ни хоть как-то утешить её. Утешать пришлось мне. Закончились сие попытки её желанием поцеловать меня. Сначала она обняла меня за шею, а я в ответ положил руку ей на спину и стал гладить её. Но если для меня это были исключительно дружеские объятия, то она планировала зайти намного дальше. Её губы как-то внезапно оказались рядом с моими. Мысль отодвинуть девушку от себя возникла на долю секунды, но её перекрыла другая, более коварная. Я ответил на её поцелуй без всякой страсти и тепла. Наверное, чтобы этот поцелуй свершился как факт некой мести Малфою. Её руки между тем ласкали мои волосы, что без всякого сомнения мне нравилось. Потом её пальцы опустились на шею, а далее к пуговицам моей рубашки. И когда первые две были расстёгнуты, я почувствовал невероятный жар на своих щеках. Не думал, что Пенси готова будет пойти на такой отчаянный шаг. Голова готова была взорваться от миллиона мыслей, но прежде чем я пришёл хоть к какому-то из правильных решений, она сама отстранилась. Её заплаканные глаза долго всматривались в моё пылающее лицо, но через какое-то время она, словно поняв, что творит, отпрянула.
— Прости, — неуверенно сказала она, всё ещё не сводя с меня глаз.
Под этим взглядом я почувствовал себя неуютно и поспешил застегнуть рубашку. Она поднялась, поправив юбку, и поспешила выйти из своей же комнаты.
Она сказала мне «прости», но я отчётливо прочитал в нём «прости, но ты не он».
Больше Пенси себе подобного не позволяла, а я и не хотел быть временной заменой для кого-то.
Далее были всевозможные экзамены по СОВ, едва не лишившие меня рассудка и здоровья, но я всё успешно прошёл благодаря бессонным ночам и большому желанию быть одним из лучших на факультете. В то время я даже почти перестал обращать внимания на Малфоя, погрузившись полностью в наиболее важные и благородные занятия. Но в конце года произошло событие, которое я не смог проигнорировать.
Однажды вечером Драко пришло письмо от матери, что его отец был обличён в пособничестве Тёмному Лорду. Произошло всё это в Отделе Тайн в Министерстве Магии. И что с тех пор Люциус Малфой считается вне закона, поэтому был вынужден в срочном порядке уехать из имения, и она понятия не имеет, что ждет дальше их семью.
Узнал я это, когда Драко вслух прочитал эту новость Креббу и Гойлу, чьих отцов это также касалось. Напуганные Кребб и Гойл сию же секунду помчались в совятню писать письма домой, а Малфой остался в комнате со мной. Он побродил по комнате туда-сюда, беззвучно сокрушаясь, а потом вытащил из шкафа бутылку виски, открытую после случая на озере, сел на пол, облокотившись о кровать и сделал несколько горьких глотков. Я с нескрываемым беспокойством наблюдал за этим всем, понимая, что надо что-то сказать. Случилось так, как он и пророчил, что однажды его отца уличат в его причастности к делам Тёмного Лорда, и всё его так называемое королевство распадётся как карточный домик. Да, это безусловно уже произошло. Я чувствовал кожей, как вибрируют стены Хогвартса от неизбежных событий, давно ожидаемых всеми. Тёмный Лорд снова вступил в игру, а это значит, что вскоре всё изменится.
Я не был уверен, что поступаю правильно, но всё же подошёл к нему и сел рядом. Он окинул меня тяжелым и затравленным взглядом, какой бывает лишь у глубоко несчастных людей.
— Возрадуйся, Забини! — сказал он. — Я повергнут.
— С чего ты это взял?
— Ты слышал с чего. Даже тебе должно быть понятно, какое будущее меня ждет.
Я проглотил это несносное «даже тебе» и перехватил у него бутылку из руки, когда он хотел поднести её ко рту.
— Не замечал в тебе раньше таких пессимистичных настроений, — спокойно сказал я и сделал пару глотков. — Ну и гадость же!
— Что б ты понимал, — он забрал бутылку обратно.
— Я понимаю больше, чем почему-то ты приписываешь мне.
Он махнул рукой на меня и прикрыл глаза ладонью. Я практически слышал, как быстро работает его мозг. Он определенно обдумывал план дальнейших действий и едва ли осознавал, что говорит сейчас со мной, с кем в будничной жизни не стал бы обсуждать свои проблемы.
— Пожалуй, мне ничего не остаётся, как самому уйти из школы, прежде чем меня выгонят, как какую-нибудь собаку. Я не смогу выдержать, когда они будут с ненавистью смотреть на меня, тыкать пальцами и обливать грязью.
— Если ты сейчас уйдёшь, то это всё! — ответил я, поражаясь его словам. — Ты автоматически признаешь себя Пожирателем смерти и пути обратно не будет.
— Это дело времени. Не сейчас, так через год.
— А ты подумал, что будет с факультетом?
— А что будет с факультетом, останься я? — он поднял на меня глаза. — Крёстный Поттера погиб там. Сириус Блэк, — он смотрел, но глаза его были стеклянными. — Моя тётка Беллатриса виновата в этом, — с горькой усмешкой сказал он. — И как понимаешь, эта маленькая деталь принесёт ему ещё больше сострадания и поддержки, а мне двойное презрение.
— Ты должен остаться и с высоко поднятой головой спуститься утром на завтрак, чтобы показать, что ты не считаешь себя виновным и не в ответе за ошибки своих родственников.
— Никому нет дела, знал я про планы отца или нет. Я отношусь к Малфоям — этого достаточно.
— Я уверен, что так думают не все, — пожал плечами я. Хотя и сам не верил в свои слова. Конечно же, так думали все. — Будто раньше Слизерин не пользовался дурной славой. Ещё один скандал не пойдёт нам во вред. Но если ты уйдёшь, то у нас, боюсь, не останется лидера. Даже такого невыносимого, как ты, но всё же лидера. И пусть преподаватели начнут выказывать к тебе пренебрежение, и хоть вся школа решит устроить голодовку, ты не должен доставить им удовольствие видеть тебя сломленным.
Малфой снова посмотрел на меня, но уже более сфокусированным взглядом. Едва он верил, что это всё говорю ему я.
— И хватит, хватит думать, что я ни на что не годен! — сказал я зло.
— Я про это и не думаю.
— Если для тебя мои слова не являются авторитетными, что ж, ты можешь поискать утешения у твоих незаменимых Кребба и Гойла.
— Не приписывай мне своих предубеждений. Боюсь, что советы Кребба и Гойла меня только выведут из себя.
— Тогда представь, как посмеётся Поттер, узнав о твоём уходе.
— Думаю, что Поттеру сейчас не до смеха. У него траур.
— Ничто так не успокаивает покалеченную душу, как побежденный враг, — я рискнул снова испить из его бутылки.
— Тебе это чувство знакомо, я вижу, — он улыбнулся, следя за моими действиями.
— У меня нет врагов, — ответил я. — Надеюсь.
Он хмыкнул.
— Что? — не понял я.
— Хорошо быть маленьким и безвестным человеком.
— Умеешь ты поддержать разговор, — закатил я глаза, поставил бутылку рядом с ним и поспешил подняться.
— Не злись, — протянул он, откидывая голову на кровать. — Такова моя натура приносить боль всем, кто рядом, когда я расстроен.
— Да не только, — заметил я.
Я смотрел на его странную позу, и моё сердце сжималось от волнения. Он сидел на полу, голова на кровати, волосы разметались по одеялу, глаза закрыты. В руке бутылка с виски, которое не принесёт ему облегчения, как бы Драко на это облегчение не надеялся. Волнение моё относилось к одной паршивой мысли, что если возможно сокрушить такого, как Малфой, то что будет со всеми нами в ближайшее время?
Я хотел подойти, встряхнуть его и не позволить вести себя таким несвойственным ему образом. Пусть бы лучше мы снова подрались, но Малфой бы ожил, разозлился и не смел бы думать о своём отступлении. Но не успел я сделать и шага к нему, как явились Кребб и Гойл. Они стали говорить, что положение становится неоднозначным, а значит, не имеет ли смысл отбыть из Хогвартса. Драко убедил их подождать ответных писем из дома и не рыпаться.
Я спал беспокойно. В каждом шорохе мне слышались торопливые шаги или щелчок чемодана. Не в силах гадать и мучиться, я распахнул балдахин настежь, чтоб уж наверняка не пропустить побег Малфоя, если тот его задумал. Но сколько я не просыпался раз, я наблюдал его фигуру неподвижной. Спал ли он сам оставалось под вопросом.
Однако ж на утро я не обнаружил Драко ни в комнате, ни в гостиной. Меня это слегка напрягло, но я не оставлял надежды, что он по обыкновению поднялся в фехтовальный зал перед завтраком. Была у него такая привычка.
Но и за столом его не было. Едва обратив внимания на всеобщий гул, стоящий в Большом зале из-за последних событий, я с всё нарастающим волнением в груди уселся на своё место, не видя ничего вокруг. Пенси, Кребб, Гойл и Пьюси шептались о чём-то в своём кругу через пару человек от меня. Хотелось бы мне проникнуть в этот круг хоть краем уха, но бесцеремонно влезать в их беседу я не хотел. Оставалось дождаться окончания завтрака и подловить Пенси в коридоре.
Не мог он уйти. Я взял в руки пустую кружку, впервые заметив на ней большую букву «Х». Не мог, но ушёл. Пустота и негодование боролись в моём сердце друг с другом от этого осознания. Как же больно было поверить, что человек, вызвавший за последние полгода во мне столько эмоций и противоречий просто исчез! Что же теперь будет с ним? Неужели ему придётся присоединиться к армии Лорда? Драко — Пожиратель Смерти… Да нет. Хотя роль злодея как никому из школы подходила Малфою, я не хотел верить в подобный финал.
Пока мои мысли блуждали совершенно в другой вселенной, кто-то подсел ко мне по левую руку. Я повернулся и увидел совершенно безмятежного Малфоя, как всегда безукоризненно одетого и с присущим лишь ему небрежным взглядом.
— Кофе? — спросил он меня, пальцем указав на пустую кружку в моих руках.
Но видя, что я онемел, позволил себе предположить, что он прав. Взяв кофейник в руку, перед этим закатав рукава рубашки, он наполнил мою чашку доверху, а потом и себе.
— Я пью без молока и тебе советую, — сказал он. — Что у нас сегодня? — он с интересом принялся разглядывать утренние блюда.
Вид у меня был, очевидно, ошарашенный, поэтому он сказал:
— Ты какой-то странный, Забини! — Он улыбнулся совершенно по-малфоевски.
— Не страннее тебя, — ответил я, заметив, как на нас смотрели и шептались со всех столов. Кто-то даже не посчитал нужным понизить голоса, вроде семейки Уизли, и непристойно выражались в адрес Драко. Кто-то выкрикивал, чтобы тот убирался ко всем чертям.
Надо отдать должное Драко, он и глазом не повёл, намазывая конфитюр на тост. Я так переживал и злился за нас двоих, что едва мог проглотить хоть кусочек чего-либо.
— Не нервничай так, — сказал он мне, — отсалютовав недоброжелателям чашкой кофе. — Вспомни о гордости и лице факультета, и лучше подумай, как мы отомстим им в следующую ночь безумных поступков.
Я был поражён до глубины души таким отношением ко мне, что мне и правда стало настолько всё равно на всех этих приземлённых людишек. В тот момент я гордился смелостью Малфоя и был счастлив, что в этот переломный для него момент он признал во мне единомышленника.
Гойл, Кребб, Пенси и другие с удивлением наблюдали за нами, гадая, что могло приключиться с Драко, что он, проигнорировав своё привычное место, сел со мной, ещё и мирно беседует.
— Даже не знаю, что их сейчас беспокоит больше, — усмехнулся Драко.
— Наверное, мысль, а не под империусом ли ты, часом.
— Можно продлить веселье и пойти вместе полетать после завтрака.
— Ты уверен, что тебе нужен сейчас такой, как я? — с сомнением спросил я.
— Как раз такой, как ты, мне и нужен, — сообщил он, улыбаясь своему отражению в чёрной кофейной глади.
