The darkest part of me

      Совсем недавно, когда я его спросил, почему он тогда проявил ко мне такую благосклонность, он ответил, что был не менее одинок, чем я.       — Мне всегда казалось, что некоторые люди со мной до поры, до времени. Пока их собственной безопасности и репутации ничего не угрожает, — сказал Драко. — Я видел это по беспокойным взорам Кребба и Гойла, пока читал им письмо. Про их родителей там не было ни слова. Они не были обличены в тот злосчастный день в министерстве магии, а это значило, что их дружба со мной могла скомпрометировать их самих. А потом эти уговоры уехать из школы… Думаю, они не хотели, чтобы я оставался не по причине страха из-за их друга детства. Нет, — он горько улыбнулся. — Я всегда это знал. Я говорил про эту трусость ещё на озере. А если уж ты безосновательно рискнул собой тогда, когда нас не связывали ни детские воспоминания, ни многолетняя дружба, то ты мог пойти на риск ради меня и в другой раз. Я тогда ещё не был в этом уверен, но твоя речь навела меня на мысль попробовать.       Но вернёмся обратно в лето между пятым и шестым курсом.       Оказавшись на летних каникулах дома, я загрустил. Как же было обидно, что дружба, которая только начала приносить мне такое удовлетворение, вынуждена была прерваться ради трёх месяцев прозябания дома. Ничего меня не радовало, даже новая метла, которая ждала меня в награду за хорошие баллы по СОВ. Она лишь приносила мне воспоминания о последних днях в школе, когда мы с Драко летали вдвоём на стадионе. Он учил меня различным приёмам и хитростям, исправлял мои ошибки и ругал за излишнюю осторожность.       — Соперник всегда увидит, как ты колеблешься, и обратит это в свою пользу! Не используй тормоз так часто. Просто пойми принцип, в какой момент это можно сделать один раз без особого риска.       Он говорил такие простые истины, а я удивлялся, почему не дошёл до этого сам. И да, у меня стало кое-что получаться к концу нашего последнего занятия.       Гриффиндорцы часто донимали нас, кидая оскорбительные фразочки с сторону Малфоя, где бы они его не встретили. Однажды в раздевалке после очередной тренировки, я так разозлился на высказывание Финнигана о том, что ему оскорбительно находиться с Малфоем в одном помещении, что не думая о последствиях, я врезал этому придурку метлой по лицу. К сожалению, в этот момент в раздевалку вошёл староста Гриффиндора что-то сообщить, и увидев подобный инцидент, тотчас отвел меня к директору. Ну и плевать, что меня заставили триста раз переписывать свод правил Хогвартса, зато Драко принёс мне вкусный кусок вишнёвого пирога в кабинет, где я отбывал наказание. Он признался, что это был лучший подарок от меня ему на окончание учебного года.       Именно поэтому я чувствовал пустоту, находясь в таких родных мне стенах, будто моё тело вернулось домой, а душа осталась в Хогвартсе.       Но не долго я горевал. Буквально через пару дней мне пришло приглашение на празднование дня рождения Драко. Это письмо принесла утренняя сова, ввалившись со свитком через открытое окно ко мне прямо в кровать. Ещё не проснувшийся мозг отказывался воспринимать информацию, написанную аккуратным почерком и заверенную изящной подписью в виде удлинённой буквы «М». Однако, перечитав приглашение трижды, я возликовал. Мне предстояло провести выходные в поместье Малфоев, том самом, где мне посчастливилось когда-то получить отказ в дружбе. Теперь я был там желанным гостем, во что мне до сих пор верилось с трудом.       Я прибыл к Малфоям ровно в назначенное время. Подъезжая, я едва не задохнулся от уже забытого великолепия этого прекрасного дома. Мерлин, он обескураживал не меньше своего хозяина. В свете вечерней подсветки он казался величественным и таинственным.       В гостиной, куда меня проводил домашний эльф Альберт, уже собрались мои старые знакомые из школы и ещё парочка неизвестных девушек, которые сразу начали прихорашиваться при виде меня, чтобы произвести наилучшее впечатление. Кребб в удивлении вскинул брови, не ожидая увидеть меня. Пенси же поспешила по-дружески обнять.       — Да ты принарядился, — заметила она, оглядывая меня с ног до головы.       — Не вгоняй меня в краску, — сказал я. — Матушка так обрадовалась, что меня пригласил САМ Малфой, что тотчас позвала на дом костюмера и парикмахера. Только Драко не проговорись, а то он будет издеваться, — я усмехнулся и засунул руки в карманы брюк.       — Ни за что, — подмигнула она и отошла к своим подругам.       — Что ж, — сказал Гойл, подходя ко мне. — Не все приехали, как ты видишь.       — А список был большой? — спросил я.       — Как минимум, в нём значились Пьюси и Нотт, — ответил он. — Но в связи с… — он осёкся. — Сам понимаешь.       — Понимаю, — я неосознанно оглянулся, словно боялся, что кто-то, стоящий у меня за спиной, может услышать этот разговор. — Надеюсь, что их извинительные подарки перекрыли все неудобства, связанные с их отсутствием.       — Писать сюда тоже рискованно, — поделился Грег. — Почту теперь трясут по поводу и без. В Министерстве на этот счет появился строгий указ контролировать любые пересылки, отчего чёртову сову приходится теперь ждать по миллиону лет.       Я, не привыкший никому особо писать, не мог разделить с Гойлом горечь данной проблемы.       Вскоре появился именинник. И я ему ещё никогда не был так рад, как в этот раз, когда увидел его улыбающееся лицо. Он спустился к нам с лестницы, скинул пиджак с плеч, едва скользнул по мне взглядом и принялся знакомиться с подружками Пенси и раздавать им комплименты. Обе девицы стали плавиться, как масло под солнцем, от его обходительности.       Когда появились эльфы со всевозможными яствами, все наконец-то уселись. За столом беседа велась о недавно прошедшей квиддичной игре в Уэльсе, потом плавно перешла в обсуждение новой метлы, которую-то мне и подарил отец. Драко как обычно раскритиковал эту модель, но я был на него не в обиде. Когда Кребб и Гойл упомянули о магазинчике Уизли в Косом Переулке и Драко поднял глаза к потолку, намекая не обсуждать в его доме подобные темы, я содрогнулся от свалившегося на меня осознания. Тёмный Лорд был здесь в этих стенах, когда мы безмятежно праздновали день рождения, попивая дорогое шампанское.       В газетах много писали в те дни. От самого нереалистичного до ужасных фактов. Были необъяснимые смерти, пропадали люди, Азкабан больше не принадлежал министерству. На первых страницах то и дело мелькали лица Люциуса Малфоя, погибшего Сириуса Блэка, Поттера и нового министра Магии. Очередную такую газету я даже не стал читать, не желая портить себе настроение перед предстоящим праздником.       Я покривил душой, сказав, что моя мама обрадовалась моему приглашению сюда, она ведь тоже читала прессу. Они с отцом были обеспокоены тем фактом, что я собираюсь ехать в дом к человеку, преследуемому по закону. Я, однако, уверил их, что Люциус скрылся заграницей, и дома быть его никак не может.       Тогда я ещё не знал, что Люциус ещё как дома, а вместе с ним и кто-то ещё пострашнее.       Но если это так, то как же Драко всё это выдерживает? Или же он привык к подобному стечению обстоятельств и вынужден был смириться? Я смотрел на него, подмечая некоторое беспокойство на его лице. Это прослеживалось в моменты, когда ему не приходилось говорить, тогда его взгляд практически незаметно скользил по лестнице, словно ожидая, что кто-то непременно должен по ней спуститься.       — Ты наверно меня не помнишь? — обратилась ко мне Маргарет.       — Не особо, — ответил я, тоже следящий за лестницей.       — Я перешла на пятый курс. Я тебя приметила ещё во время той драки с Малфоем. Ты был такой мужественный!       Я даже забыл о своём занятии и повернулся к девушке.       — Мне жаль, что я запомнился тебе при столь странных обстоятельствах. Вероятно, меня бы больше порадовало какое-нибудь другое воспоминание.       — Нет, знаешь, мне нравятся решительные мужчины, — с этими словами она положила ладонь мне на ногу чуть повыше колена.       Я округлил глаза от такой наглости и заметил едва сдерживающего смех Драко. Он делал вид, что у него зачесалась переносица, а сам изо всех сил сжимал губы, закрывая лицо ладонью.       — Странно, что вы остались друзьями после этого, — продолжала настойчивая девушка. — Хотя, может, вы разрешили проблему и надобность делить что-то отпала сама собой.       — Да, примерно так, — сказал я, думая о руке, которая всё ещё лежала на моей ноге.       — Значит, Пенси выбрала Малфоя? — коварно спросила она.       — Что? — не понял я. — Причём тут Пенси?       — Нет, не отрицай, что всё это было исключительно из-за неё, — Маргарет сидела с таким лицом, будто ей были известны все тайны мира.       — Серьёзно, наши дела с Драко никогда не касались Пенси, — поспешил заверить я её.       — Пойдёмте смотреть фейерверк! — внезапно провозгласил Малфой, спасая меня от нужды доказывать что-либо.       Оказавшись на террасе, все подбежали к перилам и стали радоваться превосходному преставлению, устроенному в честь младшего Малфоя. Мы с Драко, не сговариваясь, оказались позади всех, будто весь вечер только и ждали момента поговорить.       — Какая настырная девушка, — заметил Драко, провожая взглядом зелёный залп в виде летящего дракона.       — Да не то слово, — я улыбнулся. — Казалось, что она прям за столом перейдет к решительным действиям. Как раз таким решительным, как она любит.       — Кребб бы ударил тебя за подобную расточительность женского внимания, — усмехнулся Малфой, сцепляя свои руки за спиной.       — Никогда не нравилась подобная доступность, — объяснил я. — Можешь считать меня старомодным.       — Ты из тех, кто любит пострадать? — он мельком глянул на меня и вновь перевёл взгляд на фейерверк.       Девчонки выбежали на поляну и стали бегать под разноцветными вспышками, как маленькие. Они радостно кричали и поочередно обнимались друг с другом. Глядя на их беззаботное веселье мне казалось, что ничего плохого случиться не могло, а все мои домыслы насчёт присутствия в этом доме Волан-де-Морта были ничем не подкреплены, а значит и не имели большой значимости.       — Если это того стоит, — ответил я, — то да.       — Быть несчастным никогда не стоит того, — не согласился Малфой. — По крайней мере намеренно.       — Нам не всегда подвластны наши чувства.       — Чувства? — он повернулся ко мне. — Лучше им не поддаваться вовсе.       Этот душещипательный разговор был невежественно прерван возгласом Пенси, которая звала нас к ним. Я так не хотел прекращать нашей беседы и делить общество Драко ещё с кем-то, но делать было нечего и мы двинулись к нашей компании.       Хозяин распорядился подать прямо сюда на газон шампанское и фрукты, и гости зааплодировали от восторга. Пока все валялись на траве, поедая предложенный десерт, я изучал фасад дома, величественно взирающего на нас множеством зажжённых окон. Словно в нём было по крайней мере сто человек и проходило событие никак не меньшее, чем бал. Я видел в нём закат былой славы и попытку в последний раз насладиться мнимой свободой, данной с чьего-то милостивого разрешения. Мнимой. Именно так. Это чувствовалось по настороженному взгляду Драко за ужином, по его некоторой отстранённости и задумчивости. Не думаю, что кто-либо из гостей это смог заметить, однако я, привыкший изучать данную личность ещё в школе от нечего делать, видел эти перемены отчётливо.       За своими мыслями я и не заметил, как мы оказались в конюшне и уже рассматривали нового скакуна, подаренного отцом Драко сегодня утром.       А потом все вдруг решили проехаться до озера. Мне досталась прекрасная гнедая Нарциссы, послушная и ласковая. Я получил истинное удовольствие несясь на ней добрых несколько миль, иногда пригнувшись почти к самой гриве, а иногда отдаваясь мягким порывам летнего ночного ветра. Просторы, открывавшиеся перед нами, опьяняли сильнее шампанского, выпитого мной ранее. Буковые аллеи сменялись полями, поля небольшими деревушками, деревушки лесами. Природа готовилась отойти ко сну, пугая нас, как нарушителей покоя, вдруг возникшим из неоткуда туманом и жуткими тенями корявых деревьев. Порой я даже ничего не видел, но моя лошадь мчалась прямо за Мартином, конём Драко, и я целиком отдался её власти.       Когда деревья расступились и перед моим взором возникло то самое озеро, переливающееся в свете луны, меня посетило неясное волнение. Воспоминания так некстати окунули меня в ту холодную ночь, когда вода, такая же на вид безмятежная, едва не лишила меня счастья находиться сейчас здесь. Драко обернулся и посмотрел на меня, словно почувствовав мои невесёлые мысли. Неужели наши чувства были схожи в тот момент? Душил ли его подобный страх по ночам, когда просыпаясь от жутких видений, спасительно цепляешься за край кровати, благодаря Мерлина за то, что это было лишь сновидением.       Но какой бы страх ни гложил меня, не хотелось выглядеть перед ним трусом, одержимым фобией. Эта извечная борьба моих страхов и комплексов с показательным бесстрашием и вызовами обществу, будут преследовать меня всю жизнь.       — А пойдем купаться? — предложил я.       — Ты первый! — весело сказала Маргарет. Она не была в курсе событий той ночи. Пенси же обеспокоенно смерила меня взглядом, не ожидая такого от меня. Кребб и Гойл переглянулись. Драко лишь еле заметно вскинул брови, продолжая поить запыхавшегося Мартина.       — Неее, ну вы что не пойдёте? — не сдавался я, в тайне надеясь, что как я в ту ночь, Драко вызовется составить мне компанию.       — Что-то от тебя сегодня много шума! — фыркнул Драко.       Он оставил Мартина, направился ко мне и толкнул меня в воду. Такого подвоха я не ожидал. Но оказалось всё не так страшно. Вода была достаточно тёплой для июня. Вскоре ко мне присоединились и все остальные, кто прыгая с обрыва сам, кто также скинутый кем-то. Поняв, что наши с Малфоем зимние неприятности не отложились на моей психике фобией, я стал даже получать удовольствие и немного поплавал.       Оказавшись вновь в поместье, мы ещё немного посидели, а потом как-то незаметно разошлись. Я спать вовсе не хотел, поэтому посидев в комнате с полчаса на кровати с балдахином, я решил прогуляться по дому. Поместье Малфоев всегда было для меня чем-то нереальным по своей красоте и грандиозности. Внутренние убранства едва ли уступал изяществу внешнего фасада. Я бродил по коридорам, пытаясь двигаться бесшумно, и рассматривал портреты предков Драко, гобелены и старинную мебель.       Мои хождения закончились, когда я наткнулся на библиотеку. Вот это был восторг! Стеллажи книг тянулись по стенам круглой комнаты в два яруса. На второй ярус вела небольшая винтовая лестница, которая так и манила подняться по ней наверх. Что я и сделал. Облокотившись руками о деревянные перила, я стал разглядывать библиотеку сверху. От пола до потолка вытянулись два стрельчатых окна с маленькими диванчиками у оснований. В центе между двумя стеллажами главенствовал камин, рядом с ним обосновались два кресла с массивными резными спинками. В подобном кресле любил засыпать с книгой в руках мой отец, разомлев перед огнём.       Я представил, как мистер Малфой проводит здесь вечера, наслаждаясь приятным запахом дерева, исходящий от каждого предмета меблировки в этом уютном помещении. Чувствовал ли он себя здесь в безопасности, зная, что его разыскивает министерство? Или же его сигара не потухает от волнения, замерев в пальцах на подлокотнике…       Только сейчас я осознал, что эта комната находится в одной из башен поместья. Из окон открывался прекрасный вид на ту аллею, по которой мы неслись на лошадях несколько часов назад. Сейчас в темноте деревья едва вырисовывались на фоне ночного неба, но моё воображение дорисовало, как живописен был вид отсюда поутру, когда природа просыпается.       В таком вот сентиментальном настроении меня и застал Драко, внезапно вошедший в библиотеку. Я встрепенулся. Он поднял удивлённые глаза, никак не ожидая увидеть кого-либо здесь.       - Мне не спалось, — поспешил объясниться я, чувствуя себя виноватым, что так беспардонно вторгся в чужое пространство.       Сверху он казался таким маленьким, словно ему было лет четырнадцать. Но каким бы он мне не казался, библиотека тут же признала в нём хозяина и в камине в одно мгновение вспыхнул огонь, на столике появился чайник и чашка, а с одной из полок в один миг вылетела какая-то книга и мягко опустилась на диван, открывшись на той странице, которую он закончил накануне.       - Небезопасно гулять тут одному, — ответил он, махнув в сторону книги и она отправилась обратно. - Особенно ночью.       - Я с одиннадцати лет не боюсь призраков, — пошутил я.       - Если бы дело было в них, — хмыкнул он.       - А ты почему не спишь? — спросил я, спускаясь.       - Пенси осталась у меня и заняла большую часть кровати, — он улыбнулся.       - Как это неблагоразумно с её стороны, — я улыбнулся в ответ. - Выгнать именинника со своей же кровати…       - На самом деле я привык здесь читать в это время, — сказал он. - Ещё чашку.       В ту же секунду на подносе материализовалась ещё одна чашка, и чайник тут же посчитал нужным разлить чай, потом засуетился молочник, окрашивая золотистую жидкость в белый цвет.       - Извини, что помешал твоим планам.       - Да не очень и хотелось, — пожал он плечами. Взяв в руку чай, он прошёл через всю комнату и толкнул один стеллаж. Тот подался вперёд и за ним оказалась ещё одна комната. Я тоже взял чашку и последовал за ним. В комнате, немного меньше библиотеки, стоял великолепный чёрный рояль, несколько диванов располагались по стенам комнаты, большую часть стены занимало эркерное окно.       - Не знал, что у вас два рояля, — я поставил чашку на крышку инструмента.       - Внизу рояль для выступлений, — он закатил глаза. - Мама любит когда я играю гостям. А здесь для души.       - А я не умею играть, — я с сожалением провел пальцами по белым клавишам справа налево.       - Значит твоё детство прошло без некоторых неудобств, — он сел на стул перед инструментом, сделал глоток и поставил чашку рядом с моей.       - Иногда некоторые неудобства оказывают нам доброе дело во взрослой жизни, — ответил я.       - Такое как изливание своих эмоций через всех раздражающую музыку, от которой стремятся поскорей избавиться, уходя в другую комнату.       - Но если для тебя это имеет смысл, то разве имеет значение чьё-то мнение?       - Ты же знаешь, что для меня имеет, — он стал наигрывать какую-то мелодию правой рукой. Потом присоединилась левая. Сначала мелодия была спокойной, почти крадущейся. А потом пианист увлёкся и погрузился в нарастающую стихию звуков целиком и полностью, увлекая меня за собой в таинственный и незнакомый мир.       Я сложил руки на крышку рояля и положил на них подбородок, слушая его исполнение. Светлые волосы Драко то и дело падали ему на лицо и он иногда заправлял непослушную прядь за ухо. Это чувственное движение никак не сочеталось с теми тяжёлыми тревожными аккордами, что немыслимым мне образом рождались под его сильными пальцами. Было что-то интимное в том, что я являюсь свидетелем такого Малфоя, играющего среди ночи мне одному здесь в библиотеке его поместья. Моя кожа покрылась мурашками от этой мысли. Не могу точно описать, что так затронуло мои чувства, быть может, это было следствием нашей долгой вражды, моей злости на него, предубеждений, что он высокомерный и чёрствый человек. Слишком долго я слышал от него гадости, страдал от его действий, от неуравновешенности и отсутствия такта. Я видел его всякого, но не через музыку, которая говорила гораздо больше слов. Надрывная мелодия отражалась на его лице искренними переживаниями, когда на его лбу появлялась складочка между бровями. Правда, когда он бросал редкий взгляд на меня, она исчезала. Я не хотел этого контроля. Я готов был видеть его таким, каким он хотел быть сейчас по-настоящему. Что он вкладывал в эту музыку? Какой был смысл… Правильно ли я понимал его? Переживал ли он за свою семью, положение в обществе, за отношение к себе в школе? Боялся ли он Тёмного Лорда, который мог находиться сейчас в доме? Ненавидел ли он своё подконтрольное положение, несвободу и навязывание ему будущего, которое он не хочет?       Я смотрел на него, не представляя, что может чувствовать человек, жизнь которого в скором времени должна перевернуться с ног на голову. Какого это делить любимый дом, где каждый предмет своей многолетней преданностью напоминает тебе о былой власти и о потерянном будущем. Какого это делить любимый дом, где в ближайшие месяцы должен расположиться главный штаб Пожирателей смерти, людей чужих, внезапно вторгнувшихся в твою святую обитель.       И тут я впервые подумал о метке. Не получил ли Драко метку в честь своего дня рождения? Быть может, это и есть причина его подавленного настроения. Но рукава его чёрной пижамной рубашки были опущены, что не оставляло возможности проверить данное предположение. А если это и так, что я должен бы был почувствовать? Едва ли страх или пренебрежение, чего он так ожидает от других учеников Хогвартса. Едва ли это знание заставило бы меня прекратить всякую дружбу с Драко.       - О чём ты думаешь? — внезапно спросил он, поймав мой взгляд.       - Вспоминаю, как ты при первом нашем знакомстве чуть не лишил меня пальцев, захлопнув крышку рояля, — соврал я, чувствуя, как раскраснелись мои щёки.       - Я ревностно отношусь к своей собственности, — ответил он, наигрывая уже что-то лёгкое, будто ничего не значащее. - А рояль - это не просто неодушевленный предмет. Для меня это дневник, в котором я оставляю свои мысли, чувства, секреты, переживания.       - Выходит, ты только что дал заглянуть мне в свой дневник, — я улыбнулся, вспомнил о чае и поднёс чашку ко рту.       - Возможно, — протянул он. - И попрошу никому не распространяться о его содержимом.       Едва ли он говорил серьёзно, но и отрицать этот факт я не торопился.       - Мне не с кем о тебе говорить.       - Не могу понять радоваться этому факту или нет, — он прекратил играть, и пальцы упали на колени.       - В любом случае, это не красящий меня факт, но для тебя это определенно является плюсом: то, что пудинг на ужин был так себе, не узнает ни одна живая душа.       Драко искренне весело засмеялся, откинув голову назад.