Antichrist

Фрэнк практически не обращал внимания на бессмысленную болтовню своего странно одетого деда, его глаза были устремлены вдаль через старое окно винтажного автомобиля. Если Фрэнк не мог сразу же вспомнить модель этой машины, его дедушка готов был убить девятнадцатилетнего парня за подобное невежество. Фрэнк никак не мог унять неприятное чувство страха и беспокойства, которое нагоняла эта атмосфера вокруг, состоящая из тысячи оттенков серого. У него было ощущение, что он оказался в старом черно-белом немом фильме, пока они ехали из аэропорта в никуда, плюс эта машина отлично дополняла картину. После смерти родителей все его сознание было затоплено красной краской, под стать окровавленным обоям, полу в гостиной, а все вокруг теперь пахло разложением и отчаянием. В этом городе ничто не поменялось и не улучшилось: тишина городишки лишь служила отличным пространством для эха эмоций, которые не оставляли его бедную голову. Он ничем не мог заполнить эту пустоту внутри, даже сигареты не было под рукой. Фрэнк сомневался, что дедушка позволит ему курить, тем более в его обожаемой машине. Интересно, кто был старше: дед или автомобиль? Некоторые время это занимало его мысли, пока машина окончательно не погрузилась в туман. Машина тут же погрузилась в эту массу, их будто душила в своих объятьях змея. Фрэнк глянул на зеркало заднего вида, чтобы убедиться в том, что реальность еще существует хотя бы за ними, но все было скрыто за слоем дыма. Он посмотрел на деда, но тот не показывал никаких эмоций, будто он вообще не замечал туман, продолжая ехать, как будто ничего не произошло, хотя фары автомобиля освещали лишь ближайшие пару метров. — Туман, — слово непроизвольно сорвалось с губ Фрэнка, оно было похоже на вздох в этой неуютной тишине. Это первое слово Фрэнка с тех пор, как дедушка встретил его в аэропорту, и первая минута тишины со стороны деда, но тот наконец ответил: — А что с ним? — спросил он, сильно сжимая зубы, будто Фрэнк сказал что-то оскорбительное. — Ну... Я... Хм, - Фрэнк озвучил серию несвязных фраз, усиленно пытаясь сформулировать нормальное предложение, но тут его прервали: — Если хочешь что-то сказать — говори. Но не отвлекай меня лишний раз, я же за рулем, видишь? Нам не нужна еще одна смерть, верно? — И тут Фрэнк окончательно погрузился в тишину, ведь иначе, он был уверен, дед выкинет его из машины прямо здесь, а сам разобьется насмерть. — Хорошо, — произнес дедушка Фрэнка, когда понял, что от внука он ничего не дождется, так они и ехали до самого пункта назначения — Фрэнк в молчаливом отвращении и дед Фрэнка в молчаливом раздражении, потому что он не мог оставаться спокойным, пока знал, что Фрэнк предполагал, что его здесь ожидает.

***

Бабушка Фрэнка была тихой, но строгой женщиной — она была достаточно милой, но всегда могла повысить голос во благо дисциплины, и не было сомнений, что этот дар превращения в деспота за пару секунд она приобрела благодаря многолетнему терпению выходок от своего мужа. Но никто не мог отрицать, что мистер и миссис Айеро были счастливо в браке, а также были крайне уважаемой четой среди соседей. — Фрэнк, как хорошо тебя видеть, — бабушка встретила парня достаточно бездушно под присмотром своего мужа, приглашая своего внука домой, который вызывал у Фрэнка непонятный страх. Их дом не был особняком, но и маленьким назвать его было нельзя; он был декорирован в серых цветах, чтобы сочетаться с миром снаружи. Все дома в этом районе были обделены современными изысками, даже свет здесь чаще всего исходил от свеч, от которых все тарелки покрылись засохшим воском. — Мне тоже приятно видеть вас, — ответил Фрэнк с улыбкой, пытаясь вспомнить последний раз, когда он видел эту женщину (и видел ли он ее вообще), скорее всего, однажды, на чьих-то похоронах, его родители не особо дорожили семейными ценностями и традициями. — Мария, отведи Фрэнка в его комнату наверху. У меня есть неотложные дела, — произнес дедушка Фрэнка, как только достал из кармана часы — настоящее золото, Фрэнк это знал, — у него был друг в Нью-Йорке, который толкал людям фальшивое золото, так что он точно объяснил ему, как определить подделку. Бабушка Фрэнка, Мария, лишь кивнула в ответ, перед тем как проводить Фрэнка наверх по деревянной лестнице, которая своими размерами занимала половину дома, кто знает, что они прячут в кладовке под этими ступенями. — Это твоя комната, — объяснила бабушка, открывая темную деревянную дверь с инкрустацией серебряного креста — Фрэнк очень надеялся, что это был лишь элемент дизайна дома, а его бабушка с дедушкой не являлись фанатичными католиками, потому что ему уже хватало проблем с его родителями, еще не хватало каждую неделю ходить в церковь. На остальных дверях крестов не было. Комната была идеально чистой, но было очевидно, что ей не пользовались годами, Фрэнку стало очень приятно, что помещение специально убрали, ему не хотелось бы жить в пыльной комнате с пауками — ему нравились ужасы и мистика, но пауки — это уже слишком. — Можешь сложить свои вещи в шкаф и начать распаковываться, просто расслабься, останься в своей комнате до ужина на пару часов, пока я тебя не позову — так не будет всегда, но нам бы хотелось, чтобы ты не осматривал дом до того, как дедушка поговорит с тобой. Как ты мог заметить, здесь немного другие правила. — Фрэнк кивнул, разворачиваясь и закатывая глаза от мысли, что его буквально заперли в этой комнате на несколько часов. Конечно, он бы мог быть ей благодарен, ведь наверняка этому всему есть достойное объяснение и настоящая причина. Он бы мог просто попереписываться со своими друзьями по мобильному, но он сомневался, что кто-то из них сейчас в здравом уме и не страдает от похмелья, к тому же он вряд ли сможет поймать здесь сеть. — Да, хорошо, — ответил Фрэнк, натягивая на лицо улыбку. Бабушка сделала то же самое, поспешно удалившись из комнаты и закрыв за собой дверь. Фрэнк сел на кровать, но тут его глаза распахнулись в удивлении, когда он услышал, как бабушка запирает его дверь на ключ и спускается по ступенькам. Что за хуйня? Ему девятнадцать, ради всего святого. Фрэнк вновь закатил глаза, пока убирал свою сумку в шкаф. Он решил, что начнет распаковываться чуть позже, хотя уже догадывался, что даже спустя несколько месяцев его сумка так и будет лежать нетронутой в шкафу. Тем не менее, он достал из сумки толстовку не потому, что собирался куда-то в тайне выбраться, просто в этой комнате было очень холодно... в августе. Он вытащил свои ботинки на шнурках, молясь, чтобы эти двое не догадались запереть его окно. Фрэнк выглянул на улицу и понял, что спокойно сможет выбраться по водостоку на улицу. Он взял свой телефон, ловит он или нет, свою зажигалку, хоть и без сигарет, десять баксов — он сможет купить себе колу или проститутку, что угодно. — Блять, — вслух выругался он, когда понял, что его бабушка и дедушка действительно подумали о том, чтобы запереть окна, что сделало их намного умнее, чем его родители, которые всегда оставляли окна открытыми для него, так что Фрэнк мог спокойно выйти на вечеринки с друзьями. Фрэнк уже был готов похоронить себя под плинтусом от отчаяния и безысходности, как только заметил маленький серебряный ключ на прикроватной тумбочке, и он, блять, да, он подошел к окну. Фрэнк подтолкнул оконную раму, впуская в помещение холодный воздух, отчего сразу же закашлял, так как эти потоки заставили разлететься многолетнюю пыль с рамы — Фрэнк решил, что это странно, но ему нужно скорее выбраться из дома, у него нет времени на размышления о том, почему окна в этом доме не открывают помногу лет.

***

После своего исчезновения он отошел от дома настолько далеко, чтобы его точно не заметили, он замедлил шаг, а глаза стали заинтересованно изучать местность, вдруг за каким-нибудь углом покажется наркодиллер, ну, или круглосуточный магазинчик. Ему нужно было хоть что-нибудь — сигарета, таблетки, пойло, наркотики, – что угодно. Но пока он продолжал изучение этой покинутой Богом деревни, он понял, насколько маленьким было это место, насколько изолировано оно было от внешнего мира и времени. Это были лишь дороги из серых домов и странных продуктовых магазинов, а самым большим местным зданием была церковь, и хотя это было единственным примечательным зданием в округе — Фрэнк яростно ненавидел церкви. Но тут его осенило, ведь у церквей рядом всегда есть кладбища, а Фрэнку они действительно нравились. Это было довольно странно, особенно для кого-то, кто боялся пауков и туманных деревень, как эта, для того, чьи родители недавно погибли, но Фрэнк находил эти места успокаивающими, а мертвецы казались лучшей компанией, чем живые люди, особенно те люди, в чьи двери были встроены серебряные кресты. И конечно же, Фрэнк оказался прав, ведь по дороге в холм, к кладбищу, он заметил, что туман здесь не такой сильный, как раз там, где домов больше не было, и все остальное растворилось в оставшемся где-то далеко дыме и бесконечном лесе. Фрэнк широко распахнул глаза от удовольствия, как только увидел высокие готические ворота кладбища. Как только он добрался до входа, то понял, что они закрыты, как и все в этом городишке. Фрэнк издал разочарованный вздох, но ведь запертые дверь и окно его не остановили, так что у этих ворот просто не было шансов. Он оглянулся за секунду до того, как забрался по воротам и перепрыгнул на территорию, мягко приземляясь на траву с довольно громким «ауч». Фрэнк поднялся, проходя глубже на территорию кладбища, не имея ни малейшего понятия, как он будет отсюда выбираться, хотя ему этого и не хотелось — он находился здесь меньше тридцати секунд, но это кладбище уже зарекомендовало себя лучшей частью этого городишки. Он шел среди надгробных плит, бросая на каждое быстрый взгляд, чтобы прочесть имя, так он мог хоть чем-то себя занять. Он рассматривал готическую архитектуру склепов и мавзолеев, которые не были больше облачены в непроглядный туман, Фрэнк был взволнован, словно маленький ребенок на свой день рождения. Но как только он сполз вниз по стене склепа, садясь на землю и размещая ноги на этом холме, который казался не меньше Эвереста, он смог увидеть весь город и наконец понять, что с ним происходит — он не собирался домой, это не было приказом его родителей отправиться сюда на время каникул, это не был визит к ненавистным родственникам, от которых можно отделаться через какую-то неделю. Сейчас все было взаправду и надолго, Фрэнк это ненавидел. Все вдруг стало очень важным, ему казалось, что каждая секунда сейчас потрачена зря, он считал, что смерть заставляет людей так думать, а без необходимых веществ его нервная система слетит с катушек через несколько часов, так что парень сдался и заплакал. Он не плакал с тех пор, как был гребаным ребенком, и, боже, он чувствовал себя таким жалким, а это лишь заставляло его плакать еще сильнее — это был порочный круг, Фрэнк чувствовал себя его заключенным, не только от смерти своих родителей, но и от атмосферы этого города. Этот тяжелый туман тесно окутывал город, Фрэнку казалось, что это живое существо, но тут он улыбнулся от мысли, что это покрывало скрывает его от взглядов жителей деревни. У Фрэнка был прекрасный вид: серое полотно и больше ничего. Фрэнк надеялся, что у этого тумана есть свои плюсы. Его мама рассказывала ему в детстве какую-то чушь про облака и серебристые линии, тем не менее у этой деревни было слишком много облаков и совершенно ни одной серебристой линии. Он не видел ни одного преимущества этого тумана, он думал лишь о гибели своих родителей, это было что-то вроде кармы, расплата за каждый раз, когда он проявлял неуважение, каждый раз, когда он унижал Господа, трахал парня, дрочил, нарушал закон, принимал наркотики, пил и курил, будучи несовершеннолетним, пропускал занятия и ебал проституток. Фрэнк был очень рад тому, что, несмотря на многочисленные лекции о Боге в его детстве и прочим бесконечным фактам о католицизме, он до сих пор считает саму идею этой религии глупой. Хотя кто знает, может, и существуют все эти демоны, монстры и прочее дерьмо? Это было бы довольно круто, абсурдно, но круто. Возможно, Фрэнк бы встретил самого Сатану. Фрэнк думал, что они бы с ним сошлись — ну, они оба ненавидят Бога, католическую церковь, ее правила, и Сатане наверняка понравился бы какой-нибудь интересный фильм ужасов. С другой стороны, пить кровь козлов было бы неприемлемо для Фрэнка-вегетарианца, но и в Библии они постоянно убивали животных, так что Сатана уже не казался таким плохим парнем. Вроде его друга Алекса — все говорили, что Алекс был полным придурком и что ему никогда нельзя доверять, что он обязательно тебя наебет и все в этом духе. Но во время их первой встречи с Фрэнком, парень дал ему таблеток и сделал отличный минет, так что Фрэнк совсем не понимал, почему в его сторону направлена такая агрессия. Конечно, там еще присутствовали сплетни о том, что Алекс убил свою бывшую девушку, ну и что в этом такого? Парень отлично отсасывал, а Фрэнку этого было более чем достаточно. Он вновь обратил взгляд на горизонт, выпуская долгий вздох, наполненный переживаниями, как же ему нужны сигареты. Этот туман успокаивал, он будто защищал Фрэнка от мира своим серым покрывалом, и впервые за несколько недель Фрэнк почувствовал себя в безопасности, так что позволил своим глазам закрыться, но за мгновение до этого серый туман стал слегка растворяться перед ним, погружаясь в темноту. Пока туман расходился по сторонам, светло-серый дым стал черным, даже мрачным, он образовывал некую фигуру, которую совершенно не касался свет — это было похоже на человека в какой-то степени, но не совсем, он не мог понять. Силуэт становился все больше, приближаясь к Фрэнку, и тот понял, что эта темная фигура следила за ним с самого начала. Туман больше не служил сохранным покрывалом, скорее, обманчивым прикрытием. Он ничего не знал, не знал, как реагировать на это, вообще ничего. Он лишь понимал то, что фигура становилась все больше, наверняка он приближалась к нему, а он видел достаточное количество фильмов ужасов, чтобы понять, что это плохой знак. Он сразу же вскочил со своего места, пытаясь скорее добежать до выхода из кладбища, наверняка это было лишь побочным эффектом головной боли от недостатка никотина, но он подозревал, что у него просто не было никаких шансов скрыться. Он схватился за металлический забор кладбища, сразу же до крови оцарапав ладони, и на секунду остановился, чтобы проверить свои раны, наблюдая, как кровь стекает по его рукам, но тут он, словно надрывный ветер, вернулся к тому, чтобы выбраться из этого места, забывая о боли, перетаскивая себя через кладбищенский забор, перебегая этот холм как можно быстрее, выглядя тупее некуда, но он был до предела живым в этот самый момент. Он сбавил шаг и дошел до начала деревни, рассчитывая на то, что теперь находился в сохранности среди этих домов, он надеялся, что теперь его воображение наконец-то успокоится, ему необходимо покурить для этого, или он сойдет с ума. Фрэнк потряс головой и быстро засеменил к дому бабушки и дедушки, он совершенно не понимал, что же осталось там, за его плечами. Потому что, блять, Фрэнку было не пять лет, он не был под кайфом, но тот силуэт выглядел до боли реальным, а сочетании с атмосферой этого города, Фрэнк просто не мог унять панику. И как только он дошел до угла улицы, какая-то неведомая внутренняя сила, которая стерла ужасные воспоминания об этом ужасе и силуэте, заставила его сделать наиглупейшее — остановиться. Он остановился, обернулся и начал всматриваться в туман, его глаза зафиксировались на воротах кладбища. Фигура стояла там, на том же самом месте, темная, она контрастировала с серым туманом, она слегка колыхалась при порывах ветра, будто специально, чтобы Фрэнк заметил. Блять. Теперь Фрэнк повернул за угол и больше не оборачивался.

***

— Где тебя носило?! — зашипел дедушка Фрэнка, как только тот зашел во внутренний дворик дома, тот затащил его внутрь, когда Фрэнк еще сам не успел открыть калитку. Все движения Фрэнка были бесполезными, он лишь тащился по следам своего деда, который собирался устроить ему настоящий допрос на тему того, где он пропадал так долго до самого вечера, в то время как дверь в его комнату была заперта. — Я... я... — начал бормотать Фрэнк, немного краснея, он понимал, что вышел без разрешения, хоть и находился в этом доме от силы час. Он заметил, как бабушка выглядывает из кухни. Фрэнк кинул на нее испуганный и умоляющий взгляд — она лишь потрясла головой, отворачиваясь и предоставляя Фрэнка на растерзание своему мужу. — Не впутывай ее в это, — сказал он своему внуку, подходя ближе в этой отвратительной и пугающей манере, Фрэнк понимал, что у него сейчас есть настоящее оправдание чувствовать страх, хоть он и сам был виноват в сложившейся ситуации. — Где ты находился, черт тебя подери? У тебя что, отсутствует всякое чувство дисциплины, мальчишка? Мы специально сказали тебе никуда не выходить, теперь у меня есть отличный повод никуда не выпускать тебя завтра. Ну так, говори, где ты был? — Я... Ну, я ходил на кладбище... — У Фрэнка не было шанса закончить предложение, потому что дед сразу же подскочил к нему, схватил за шею и злобно посмотрел прямо в глаза. — На кладбище? Ты что, блять, идиот? — закричал он, заставляя Фрэнка ужаснуться от того, что дедушка употребил слово на букву «б». — Ты видел там кого-нибудь? — продолжил он, рассматривая каждый миллиметр лица Фрэнка, будто хватки за шею было недостаточно. — Нет... Я был один. — Фрэнк решил не упоминать тот силуэт, они бы решили, что он сошел с ума, а он в полном порядке, его дед сразу бы отправил его в психушку. — Возвращайся в свою комнату. — Мужчина отпустил Фрэнка, указывая на лестницу. Фрэнку не понадобилось повторять дважды. Он зашел в комнату и заметил, что окно снова было закрыто, но ключа, естественно, нигде не было. Фрэнк выпустил усталый выдох, падая на кровать и стараясь заснуть и забыть все это на ближайшие несколько часов, но как только он закрыл глаза, он сразу же вспомнил тот силуэт на кладбище. Он был не в силах выкинуть это воспоминание.