Once upon a time...

Винс просыпается от удара и матов. Он стукнулся лбом о стену и сам же громко матерится, хотя поначалу даже не понимает, что это его голос. Чертова узкая койка! Ив что-то невнятно бормочет сзади и, кажется, абсолютно машинально гладит Винса по груди, затем затихает, засыпая снова. Где их чудесная огромная кровать?! Хотя у этого крошечного гробика есть несомненный плюс: уместиться можно только в обнимку. А значит, можно лапать Ива и не получить за это под ребра, по лбу, по носу или даже по яйцам, в зависимости от степени раздражения. Винс разворачивается на другой бок лицом к Иву, который морщится и прячется под одеяло, притягивая колени к груди и нещадно пихаясь. Винсент разглядывает макушку спящего мужчины и улыбается. Он самым коварным образом стаскивает одеяло и сталкивает его на пол, затем дует на плечо Ива. Никакой реакции... Ладно. Сначала он думает укусить Ива, но, как только Винс видит выставленную круглую попку с задравшимися боксерами, в его голову приходит гораздо более злодейский план. Ив спит и видит прекрасный сон, в который внезапно вмешивается что-то очень странное. Ему... мокро! Сначала он думает, что весь мокрый, а потом, что уж не произошел ли казус во сне, но затем до него доходит, что жарко и мокро ему конкретно в одном месте. Можно даже сказать в одной конкретной точке... Ив открывает глаза и на пробу осторожно дергает ногой, тут же чувствуя, что она затекла под весом чужого тела, а кожу ягодиц в самом нежном месте нещадно трет... щетина! — Винсент! Мразота, — окрик полный праведного гнева замирает стоном в подушку. — Что ты делаешь? — Доброе утро, — раздается снизу веселый голос. — Какого черта?! Ох... — Ив кусает подушку и жмурится, понимая, что это подстава. Тело дергается, прогибается и выставляет попу, пытаясь раскрыться еще больше. Тело — предатель! — Знаешь, я решил сначала пожелать доброго утра твоей попке, потому что она всегда рада меня видеть, в отличие от тебя самого, — Винсент говорит совершенно невозмутимым тоном, а Ив стонет, не в силах сопротивляться пальцу, который нагло лезет внутрь. Затем горячее и мокрое течет между ягодиц, и Винс замолкает, издавая только чмокающие и влажные звуки, вылизывая в самом непотребном месте. — Ты бы, блядь, хоть побрился... Как наждак, — но в разрез словам Ив исправно подмахивает и комкает простыни, затем и вовсе разводит руками ягодицы и толкается навстречу языку Винса. — Мфырк! — издает что-то нечленораздельное Винсент, не отвлекаясь на досужие разговоры. Когда шея Винсента уже начинает грозиться заклинить и посылает его к черту с такими упражнениями, тот отодвигается, выпрямляясь, и разводит ноги Ива, переворачивая его. Ив скулит от боли в затекших конечностях. — Что ты еще со мной вытворял, пока я спал, извращенец? — спрашивает Ив, попытавшись укусить Винса за язык, когда тот его целует. — Это не идет ни в какое сравнением с тем, что я буду вытворять с тобой сейчас! — радостно сообщает Винс и начинает пристраивать головку члена к растянутой пальцами и языком дырочке. — Тварь, — шипит сквозь зубы Ив, открывает рот шире и прогибается, как будто это поможет. — Только двинься... Убью! Винсент с тревогой смотрит на болезненно-напряженное лицо Ива и ругает себя за поспешность и отсутствие смазки. А за то, что он без презерватива, ему и голову, и головку оторвут. Но это потом... Ив жмурится и старается дышать глубоко и ровно. Сколько прошло с последнего секса? Не особо много, но и не мало. Учитывая, что тогда тоже поторопились, но хотя бы смазка была... — Как я тебя ненавижу, — злится Ив. Он бы слез, но по опыту знает, что это не поможет. — А так? — Винс приподнимается, меняя угол, и осторожно двигает бедрами, целует в шею. Ив сглатывает, от чего его кадык делает движение вверх-вниз. — Так уже меньше... Продолжай. Винс хмыкает и снова медленно и аккуратно двигается. Удерживать весь свой вес на руках становится сложнее. Но, когда он пытается выпрямиться, Ив протестует и сильнее сжимает его плечи. Когда Ив выгибается все сильнее и все громче стонет, руки Винса начинают дрожать, а потом и вовсе подламываются, и он всем весом падает на Ива. — Блин! — злится тот, пытаясь вдохнуть под тяжелым телом. — Хорош филонить, давай... потрудись тоже, — Винс, не вынимая члена, тянет на себя Ива и переворачивается на спину. — Поскакали? — прежде чем сообразить, что за такое может прилететь в глаз, он шлепает Ива. Разумеется, тот сразу хмурится, но внезапно молчит, даже слушается, начиная двигаться. Винсент решает подумать о такой перемене реакции Ива позже. Ив ненавидит сидеть верхом, угол проникновения не тот и итак большой агрегат Винса в такой позе вообще, кажется, грозится проткнуть легкое. Но зато так можно смотреть на то, какие рожицы корчит Винс и как у него закатываются глаза. Особенно, если знать, когда сжиматься, а когда двигать бедрами по кругу... Винс не стонет, он пыхтит. Даже сопит. Грозно так и громко. Интересно, соседи слышат такое сопение? Ив улыбается своим мыслям. Ну его-то стоны точно все соседи слышат! — Ты там умер? — Ив наклоняется и целует Винса, лежащего с закрытыми глазами. — Поворачивайся, — тот придерживает Ива за бедра, помогая слезть с себя, и разворачивает к себе задом. Ив ложится грудью на подушку и убирает с лица сбитые простыни. Он никогда не позволяет тягать себя за волосы, но чувствовать крепкую хватку рук на своей талии ему приятно. Вот и сейчас Винс вцепился в него и начал двигаться резко и быстро. Ив вытягивает руки и выгибается, закрывает глаза и прислушивается к урагану чувств от толчков. Быстрее можно кончить, если помочь себе рукой, но приятнее и ярче проваливаться в оргазм только от стимуляции простаты. — Ай! — Винс обиженно морщится, прикрывая бок. — За что?! — Ты в меня кончил. И презерватив не надел, — Ив морщится, пытаясь лечь удобнее. Зад саднит нещадно. Вдобавок к вывихнутой челюсти ему не хватало только трещины в прямой кишке! — Я чист, — бурчит Винс. — Ну как же, ага! Бабушке своей скажи. — Я, правда, чист! Ну хочешь, в клинику сходим? — Винс поворачивается на бок, подпирает голову рукой и разглядывает Ива, водит по его животу пальцами. — Сходим, кажется, мне очень туда нужно... — Ив закрывает глаза и протягивает руку, вынуждая Винса лечь рядом вплотную. — Обними меня. Тот охотно исполняет просьбу. — Знаешь что? — Что? — Ив открывает один глаз и смотрит на Винса вопросительно. — Поехали в музей клубники? — Поехали, — внезапно соглашается Ив. Он сейчас в таком благостном состоянии, что, предложи Винс что угодно, не задумываясь бы согласился. Музей находится на берегу реки Маас, в парке, и прежде чем туда отправиться, они заезжают в клинику, где все самые мрачные прогнозы Ива не оправдываются. Затем готовят еду для пикника. Одним словом, выезжают они из Брюгге уже к вечеру. К счастью, музей работает круглосуточно, и экспозицию удается оценить и сделать кучу странных фотографий. В какой-то момент Ив ловит себя на мысли, что давно так много не смеялся. А еще, что строгий Винсент Госсенс — глава строительной фирмы, разменявший третий десяток и близкий к сорока, — все еще не разучился дурачиться. И то, что Ив все еще и может, и хочет поддерживать его в этих дурачествах. — Давай! — подначивает Винс. Ив боязливо оглядывается. Они стоят перед высокой решеткой. За ней начинается живописная часть парка у берега реки, но в этот глухой час она уже закрыта для посетителей. Но Винс хочет разбить маленький пикничок именно там, так что они стоят у решетки, Ив думает, на какой штраф они влетят, если их поймают, а Винс просто хочет прижать Ива к этим решеткам и оттрахать. — Я тебя подсажу. Не ссы! — Ненавижу тебя, — с этими словами Ив залезает на нижний порожек решетки, одну ногу ставит Винсу на сложенные руки и начинает подтягиваться. — На самом деле ты меня любишь, — шепчет Винс, давясь смехом. — Только не урони, — просит жалобно Ив, уже почти залезший наверх. — Не уроню, — спокойно отвечает Винс, помогая Иву перелезть. — Есть! Давай корзину! Винсент передает корзину с провизией, затем разбегается, запрыгивает на решетку, цепляется руками и перелезает. — Я думал, ты не сможешь, — произносит Ив удивленно, но в его тоне сквозит и немного восхищения, что заставляет Винса победно ухмыляться и не замечать боли в мышцах рук. На самом деле он тоже не думал, что перелезет, но Иву это знать необязательно. — Конечно, я перелез! Ты сомневался? Ив только смеется, берет корзину в одну руку, а в другой сжимает ладонь Винса и тянет его в сторону воды. — Тебе не холодно? — Винс расстегивает куртку, обнимает Ива и прижимает к себе. — В начале весны ходить на пикники рановато. Особенно ночью, — Ив разливает чай из термоса и понимает, что сидеть на тонком одеяле на мерзлой еще земле не особо круто: его яйца пытаются вжаться обратно в паховый канал. — Я тебя люблю, — шепчет Винс, прижимаясь холодным носом к щеке Ива. — И я тебя, — отвечает тот, переплетая их пальцы. — Врешь? — Я... не знаю, — едва слышно признается Ив, но этот ответ греет душу Винса больше других слов. На обратной дороге Ив садится за руль, а Винс снимает кроссовки и залезает с ногами на сидение, кутается в плед и смотрит на дорогу. Винсу ужасно идет его черное классическое пальто, как и костюмы темных оттенков, светлые рубашки, тонкие галстуки, вообще весь облик успешного бизнесмена, и никто не догадается, что этот человек боится кошек, скрипит зубами, переживает по поводу изменившегося с годами веса, любит сладкое и ненавидит супы. А Ив это все знает. Более того, он имеет право одевать Винса во всякие несуразные футболки и пижамы, потому что тот любит ходить по дому голым, а Ив такого не приемлет и покупает ему домашнюю одежду, всегда с каким-то безумным принтом, чтобы хоть немного заинтересовать Винса. Ив украдкой кидает взгляды на сидящего рядом мужчину. Надо признаться, ему нравится то, что между ними происходит.