Ты меня слышишь?

Конкурс ещё не начался, а Кенсу уже чувствовал себя измотанным. Он словно побывал в стиральной машинке и мягкой субстанцией вывалился после на твердый пол. Хочется лениво вздохнуть, но сейчас точно не подходящий момент. По мнению Кенсу, Минсок слишком энергичный. Он даже не может усидеть на парах нормально. И, к большому удивлению, сам садится с Кенсу на лекциях. -Что тебе надо от меня? – усмехается Кенсу, не видя причин для того, чтобы подсаживаться к кому-то во время письма. Одному сидеть и раскладывать на всю парту руки даже удобнее. Минсок поднимает брови и фыркает, провоцируя. -Ты хочешь, чтобы я пересел? -Нет, я просто не понимаю. Тот забавно пожимает плечами. А потом Кенсу теснится и осознает, что ему неудобно поджимать локти все два часа к себе, уступая место свободолюбивому соседу. Начало конкурса слишком волнительно. Вся скрытая энергия Минсока, казалось, вышла до конца наружу. Он даже сидеть на кресле не может, потому ходит из угла в угол, держа в пальцах листок с текстом и прислоняя руку к подбородку, задумчиво смотря на стены. Кенсу тоже волнуется, только попивает маленькими глоточками кофе, вспоминая как тяжело было сегодня ночью заснуть. Минсок, наверное, вообще не сомкнул глаз. -Ужасный кофе, - морщится Кенсу от горького привкуса. – Ты пробовал? Минсок останавливается посередине комнаты и каким-то отстраненным взглядом смотрит на него. -Ты о чем? Кенсу отмахивается рукой и откидывается на кресло. А когда слышит его шаги снова, то раздражается. -Слушай, хватит уже ходить. Минсок пропускает мимо ушей. Случайно или специально. Кенсу смотрит на часы и следит за секундной стрелкой. Скорее бы выйти на сцену и закончить выступление. Учитель Ким не смог присутствовать, но договорился о том, чтобы их довезли в сохранности до дома. Кенсу думает, что это будет самым блаженным моментом за день. Когда он сможет, наконец, выдохнуть с облегчением, как и хотел.

**

-Так, парни, вы следующие. Мужчина с микрофоном на ухе быстро подзывает их рукой, подсказывая следовать за собой. Минсок сориентировался сразу, будто всю жизнь готовился к этой команде, а вот Кенсу еле успевал за их передвижениями, потому что пройти им предстояло целую кучу дверей и коридоров, где он терял порой их из виду. Стоя за сценой, Кенсу вдруг почувствовал всю важность этого мероприятия, и волнение на этот раз охватило его с головой. Минсоку, казалось, вообще плохо. -Ты в порядке? – Кенсу ждет, когда от них отойдут другие, после чего подходит к нему и кладет руку на плечо. Минсок опускает голову и глубоко вдыхает через рот, рукой держась за край кофты. -Все окей. -Ладно, - Кенсу надеется на это. Это первый конкурс Минсока, где он выступает не в хоре, так что не сложно представить его состояние на данный момент. Минсок видит то, как Кенсу волнуется за него, и он прекрасно понимает почему. Почему Кенсу ведет себя с ним так всегда, хотя… если быть точнее, не очень и давно, но почему бы не приукрасить правду. Особенно в этот момент, когда из-за переизбытка чувств хочется заплакать или совершить какой-нибудь дикий и глупый поступок, о котором позже точно придется жалеть… Беспокойство вообще наводит беспорядок в голове, порождая хаос мыслей и безрассудство действий. Вот и сейчас Минсок жалобно сводит брови, потому что ему хочется броситься к Кенсу на грудь и зарыдать, как ребенок. Но желание бороться все же сильнее. И когда персонал подгоняет их за спинами, они выходят и яркий свет бросается в глаза, ослепляя и затормаживая, у Минсока весь зрительский зал расплывается в глазах, сердце падает в пятки, а кожа будто леденеет, замораживая и кровь, которая отказывается бежать по венам. Музыка начинает играть сразу с их появлением, на секунду выбивая его из колеи, но он силой заставляет себя сосредоточиться и проникнуться атмосферой песни. Он с надеждой смотрит на Кенсу, желая увидеть в нём поддержку и опору, и не прогадывает, потому что Кенсу тепло улыбается залу и спокойно подносит микрофон к губам, отчего сразу становится как-то привычнее. Будто они снова репетируют, и судить их выступление придется не какому-то незнакомому жюри, а Мину, который точно потом найдет какую-нибудь неточность в записи. Иллюзия выполнения своей уже привычной роли его подбадривает. Когда Минсок слышит, как звучит его голос по всему залу, отдаваясь легким эхом, то понимает, что все идет идеально. И не зря он распевал за сценой, потому как сейчас голос звучит очень мелодично и уверенно. Кажется, сейчас ему не составит труда выполнить свою задачу на отлично. И он старается. Он поет чуть громче, вовремя вспоминая, как его учили тому, что петь в хоре не значит петь сольно, что нужно повышать интонацию, следить за выражением лица и стоять ровно с расправленной спиной. И этот приз очень важен для Минсока. Он готов показать миру свой талант, способности, которые он вырабатывал чуть ли не всю жизнь, в конце концов, показать себя с лучшей стороны и понравиться. Минсок очень старается. И когда он смотрит на Кенсу, замечая, как тот смотрит в ответ, то думает, что форму, которую им выдали на этот вечер, выглядит просто ошеломительно. Неужели и на нем так же? Несмотря на всю черную гамму, не считая только край воротника, рукавов и изображения герба университета на груди, которые отливают золотым, форма смотрится строго по-деловому. Минсок заставляет себя сосредоточиться. Сама песня имеет печальный подтекст, и Мина на самом деле радует видеть, как звучащие слова трогают за живое лица в зале, которые двигают головой в такт музыке, будто бы соглашаясь с каждым отпетым куплетом. Мин снова смотрит на Кенсу, но теперь уже нарочно, так как закончить песню они договаривались на том, что повернутся друг к другу и дружно пропоют последнюю строчку. И Мину кажется, что идея удалась. Они остановились синхронно, и все ещё не убирали микрофоны от губ. Кенсу долго смотрит на Минсока, что заставляет второго напрячься, но выдержать этот долгий взгляд, пока, наконец, не стихнет музыка, и не прозвучат долгожданные громкие аплодисменты. И только после этого Минсок улыбается своей самой искренней улыбкой, которую Кенсу не видел на его лице прежде. Он кланяется за ним, и после этого они оба скрываются за сценой, только уже не чувствуется этой давящей атмосферы, которая присутствовала до выступления. Но продолжалось это недолго. Самым тревожным моментом было ожидание оценок и признание победителя сегодняшнего конкурса. И оба они просидели молча, даже не смотря друг на друга, пока, наконец, их снова не позвали обратно на сцену. Минсок и Кенсу стояли рядом с остальными участниками, которых, как оказалось, было очень много – они заполняли все пространство, свободного места вообще не оставалось. Минсок прикрывает глаза, глубоко вздыхая, потому что понимает, что сейчас нужно запастись терпением, слушая, как неторопливо ведущие двигаются к самой главной информации. И он даже не замечает, как потихоньку становится свободнее на сцене, прослушивает названия заведений, которые потеряли всякую надежду на выигрыш – все это проходит как во сне. Минсок смотрит в никуда. Просто ждет, когда произнесут и их университет, заранее припоминая себе название, чтобы не мешкать и быстрее уйти со сцены, но все обходится и он полноценно приходит в себя, когда осматривается и видит перед собой только четверых. Кенсу, пару из другого университета и одну девушку из третьего. Минсок хлопает глазами, когда до него доходит, что происходит – он в претендентах на выигрыш. Он поворачивает голову и видит, что Кенсу тоже нервничает, слишком скованно он выглядит и слишком сильно поджимает губы. -Итак, победителем сегодняшнего конкурса объявляется, - с улыбкой произносит миниатюрная ведущая, чей розовый цвет платья раздражает глаза Минсока, из-за чего он вздыхает поглубже и готовится… К чему-то. На самом деле Минсок просто хочет думать, что ему все равно, это не так. Он хочет победить. Он шёл к этому, даже больше того, мечтал об этом. О признании, славе, деньгах, карьере… Разве не об этом он тогда думал, когда спускался по лестнице после заполнения анкеты на вступление в музыкальный класс? Разве не всегда он завидовал Кенсу, которому он дышал в спину и постоянно хотел ударить по его милому личику, чтобы на нём всегда присутствовали следы его злости и обиды? И разве не поэтому он согласился петь с ним сейчас, плевав на все разногласия и недомолвки? Минсоку хотелось заскулить, но он ждал. Секунды, которые длились вечно в его памяти, пока, наконец, не прозвучало имя, которое… -До Кенсу! … А потом взрыв аплодисментов. Удивленное лицо Кенсу и нерешительное бегание глаз по кругу, которые, кстати, даже не остановились на Минсоке. Впервые. Он улыбается и закрывает глаза, чувствуя, как внутри что-то разрывается и в результате незаметно пропускает выпавшую из глаз слезу. К Кенсу подходят ведущие, обнимают за плечи, вручают цветы, а сам он улыбается так счастливо, который раз проводит по волосам руками, удивленно ахает и мелко дрожит всем телом. Минсок награждает его победными овациями вместе с остальными. Он правда гордится, что Кенсу сделал это, что они пели вместе и что теперь разделит эту радость вместе с ним. Если только Кенсу позволит. Конечно. Но иначе же быть не может, так? Мин правда рад. Но и как-то грустно одновременно. И сейчас ему отчего-то очень сложно понять свои чувства. Поэтому ему остается только продолжать хлопать в ладоши до боли. «Друг», - проносится в голове и он удивляется. Когда это он начал его так называть?

***

Минсок садится в машину первым и остается совсем один. Водитель, который должен отвезти их, на мероприятии или шляется где-то ещё, это не так важно для Мина, а вот Кенсу задерживается, давая интервью и пожимая всем жюри руки. Сам Минсок смотрит на свои пальцы, потом в затемненное окошко и не ощущает ничего нового с момента покидания сцены. Совсем ничего. Вот только и выйти из раздумий у него тоже не получается. Странное состояние. Ни снаружи, ни внутри. Мысли не отпускают, окружение не отвлекают… Не помогает даже то, что он старательно пытается пронаблюдать за людьми, стоящие за окном. Будто они все каким-то образом усыпляют его, не давая выйти из состояния раздражающей задумчивости. Выводит только шум закрывающейся двери, и Мин рефлекторно поворачивается на звук, наблюдая за тем, как Кенсу устраивается на своем месте и убирает цветы и папки на задний диван. Они сидят друг напротив друга, на одноместных сиденьях, разделенные пустотой, и Кенсу смотрит вперед, в спинку переднего сиденья. Минсок продолжает разглядывать свои руки. И они снова сидят в молчании, неловкой удушающей тишине. Минсоку невыносимо от этого и он поднимает голову и выдавливает вымученную улыбку, как кажется Кенсу. Он отвечает ему виноватой полуулыбкой и опускает взгляд. Где-то впереди слышится звук заведенного мотора, а потом снова тишина. Минсок спокойно улыбается, смотря на руки и погружаясь в мысли. Он не знает, что сказать и нужно ли вообще что-то говорить? Видеть неловкость Кенсу тоже не лучший вариант, но ничего другого не остается. Кенсу же думает, что сказать что-то надо. И выжидает пару минут, пока не придумывает ничего лучше, чем констатацию известного им обоим факта: -Вот все и закончилось. Минсок понимающе кивает. -Ага. -Ну, - Кенсу поворачивается вполоборота и замолкает, прежде, чем продолжить: - Ты хорошо держался. -Спасибо, - улыбается той же улыбкой Мин и тоже поворачивается. – Ты молодец. Я поздравляю тебя. -Всего бы этого не было, если бы не твоя песня. Кенсу задумчиво кивает, опуская глаза, но Мин спешит оспорить. -Нет, не правда, это наша песня. -Я же прекрасно знаю, что она твоя и только твоя. Ты занимался почти всем. -Вот именно, что почти, - хмыкает Минсок. – Не надо так говорить. Ты заслужил победу. -Ну… -Что? -Я, - Кенсу прерывисто выдыхает. – Я хотел, чтобы ты выиграл. Честно. Звучит слишком искренне, чтобы не поверить и Минсок задумчиво смотрит в одну точку. -Ты серьезно? -Да. … -Мин, я все знаю. Это была твоя мечта. Не моя. Я просто отнял её у тебя. Кенсу совсем тихо произносит последнюю фразу, а потом так же еле слышно устраивает свои ноги в тесном пространстве на кресле. Невыносимо смотреть на Минсока сейчас, стыдно и подло. Потому как он на сто процентов уверен в правдивости своих слов. -Я сделал все, что смог. Минсок произносит это минутой позже, и его голос понижается и будто пропадает на последнем слове. Кенсу даже поворачивается, чтобы убедиться, что он не плачет, но Минсок сидит спокойно и ровно, только глаза поднимает не сразу. В них не видно воды, но они отражают печаль. Кенсу снова поворачивается к нему и переходит почти на шепот. -Прости меня, - неожиданно дрожит его голос. – Прости, Мин… -Да хватит, почему ты извиняешься? Я никогда не был так же хорош, как ты. -Не говори так, это не правда. -Не нужно, Кен, - печально улыбается Минсок. – Я все знаю о себе. -Нет, не знаешь, - упрямо продолжает тот. – Ты лучший музыкант в нашей группе, в нашем хоре, в нашем городе… -Я знаю даже то, почему поплатился за свою эгоистичность, - не слушал его Мин. – И за что меня побили, а потом травили. Кенсу становится больно, из-за чего подступают слезы, которые он быстро вытирает рукой. -Черт возьми, прости меня… -Всю любовь к тебе они доказали побоями на моем теле. -Я знаю, знаю… -Чтобы я не забывал о том, кто есть я и кто есть ты. -Мин, пожалуйста… -Я, в итоге, понял различие между нами и… -Я понял, понял, - Кенсу совсем сник, закрыл лицо ладонью и сгорбился, чтобы не смотреть ему в глаза, но Минсок замолчал. -Что с тобой? -Что со мной? -Я не хотел обидеть тебя. Но ты не даешь мне закончить. -Хорошо. Минсок вздыхает. -Я такой жалкий сейчас, Кен. Зачем тебе слушать речи проигравшего мудака? Но я, правда, рад, что ты выиграл. Что бы ты не говорил, но поешь ты лучше. И просто желания выиграть не достаточно. -Возможно… Минсок замолчал. И снова повисла тишина. Когда Кенсу повернулся и посмотрел на Минсока, то увидел, что тот больше не выдавливает улыбку, а спокойно и умиротворенно смотрит на него. Кенсу выпрямляется. Все-таки хорошо, что Минсок хоть немного выговорился. Но ему все ещё не хватает чего-то для успокоения совести. Он смотрит жалостливо, будто извиняется, и с удивлением понимает, что Минсок смотрит так же. И в ту же минуту они тянутся навстречу друг другу. Минсок притягивает Кенсу за руку к себе, обнимает за плечи и ставит на его голову подбородок. Он слышит, как тот начинает всхлипывать и, похлопывая его по спине, успокаивает и чувствует, как сам вот-вот заплачет, не сдержавшись. -Спасибо, что ты не ненавидишь меня… Минсок поджимает губы. -Конечно, нет. -Боже мой, Мин, спасибо, - дрожит спина Кенсу, после чего он отодвигает руку Минсока и выпрямляется. Мин встречается с Кенсу понимающими взглядами. В заплаканных красных глазах Кенсу он видит большую боль и печаль, смешанную с чем-то ещё нежным и теплым, и сам от себя удивляется, когда вытирает водяные следы на его щеках большим пальцем, движениями больше напоминающие успокаивающие поглаживания. Кенсу испуганно вздыхает от неожиданности, не помня прежде, чтобы руки Мина делали что-то подобное, кроме как умевшие оставлять под глазами синяки. -Не плачь, - тихо произносит Минсок, замечая, как постепенно меняется вид Кенсу, становясь более мягким и доверчивым. Он совершенно по-новому смотрит на него, а и без того большие глаза кажутся сейчас просто огромными, в них совсем невозможно различить зрачка от радужки. Кенсу очень осторожен, не позволяя себе лишних движений и предоставляя Минсоку выбирать план действий. То ли просто боится что-либо делать. А Минсоку просто нравится смотреть в эти черные глаза, держать свою ладонь на его щеке и водить большим пальцем по мягкой коже, вслушиваясь в сбивчивое дыхание. Он на миг забывает обо всем том, что случилось накануне. И не он не может поверить, что этот парень, только что выигравший большой куш и прославившийся на всю страну, сейчас сидит перед ним, как маленький беззащитный мальчик и неровно дышит, наивно заглядывая в его глаза и с наслаждением принимая каждое движение его пальцев на скулах. Минсоку нравится эта странная система отношений. Все девушки теперь будут его хотеть, но вот он будет хотеть только его, и только в его глазах он будет выглядеть именно так, только на него он будет смотреть так. Минсок может и проиграл, но только не в этой битве. И когда он ловит себя на этой подлой мысли, ему становится гадко. Все-таки Мин понимает, что он думает о Кенсу не без злых помыслов, как бы он ни старался делать это по-другому. Это грустно. И эту перемену Кенсу замечает мгновенно. -Что-то не так? – обеспокоенно спрашивает он. -Ничего, - с сожалением отвечает Мин, слегка улыбаясь. – Просто не позволяй мне… многого. -О чем ты? -Не знаю, - он убирает руку от лица Кенсу и задумывается. – Как объяснить это. -Не нужно объяснять, - Кенсу подвигается к нему чуть ближе и слегка поворачивает голову, не отрывая от него своих больших черных глаз. – Просто намекни мне. Минсок выдает тихий смешок под нос. -Если бы. -Может, мне? – Кенсу неуверенно произносит это и так же отводит взгляд. А Минсок старается неслышно дышать, когда чувствует, как сильно сердце бьется в груди. -Что? Кенсу качает в стороны головой и снова останавливает взгляд на нем. У Минсока кружится голова, когда тот распрямляет спину и подвигается ближе, пока их лица не встают друг напротив друга. Мин смотрит на приоткрытые губы Кенсу и его охватывает будоражащее волнение, не похожее ни на какое волнение, которое он ощущал прежде, потому что при новом сладкое возбуждение с каждой секундой становилось все сильнее и сильнее, пока Кенсу решался и оттягивал время. Сначала Мин почувствовал руку на своем затылке, пальцы, которые пробрались под волосы и приятно провели по коже, а потом незаметно придвинулся вперед, что Кенсу расценил как позыв к действию. Мин ощутил мягкость губ Кенсу на своих. И как бы тому не хотелось впиться в его губы и жадно расцарапать их, он сдерживался и нежно дотрагивался кончиком языка до его верхней губы, очень медленно и монотонно, стараясь прочувствовать и запомнить вкус желанного тела. Но Кенсу все равно никак не мог удовлетвориться тем, что Мин не пускает его дальше, поэтому как-то жалобно мычит и хмурит брови, притягивая его за затылок к себе сильнее. А у Минсока пропадает сила в руках, и он опирается локтем о спинку кресла, утопая в приятных ощущениях от поцелуя, при этом, не углубляя его. Кенсу старается не быть настойчивым, но не получается. И против своей воли заставляет Мина подчиниться. Он притягивает его, смачно целует и кусает его губы, когда, наконец, не довольствуется тем, что есть и успокаивается, возвращаясь вновь в нежный неторопливый темп. И, кажется, что это продолжается очень долго. Но, если у него нет сил оторваться, то Минсок вспоминает, что скоро они будут здесь не одни, поэтому осторожно отстраняется и садится ровно на место. Кенсу опускает глаза и слышно дышит, плюхаясь в свое кресло. Как оказалось, Мин не прогадал: через минуту они уже ехали на вокзал.

**

Вечером солнце скрывается, оставляя прощальный луч на горизонте, у края рисового поля, на которое смотрит Минсок со своего места у окошка. Автобус едет ровно и бесшумно, и Кенсу зевает в кулак, устало смотря на инструкцию безопасности, спрятанную в спинке переднего кресла. На Минсока тоже наваливается сон, но какие-то тяжелые, неприятные мысли препятствуют тому, чтобы он закрыл глаза. Кенсу смотрит на него, Мин чувствует его взгляд, но игнорирует. Тогда он придвигается ближе к нему и кладет свою голову ему на плечо, сонно прикрывая глаза. Минсок старается не шевелиться и, посмотрев на Кенсу лишь на секунду, снова разглядывает закат в окне. И, наконец, чувства, которые не успели прийти вовремя, ясно предстали в его голове прямо сейчас. Минсок нахмурился. Солнце стало слепить глаза, а плечо ныть от тяжести. Кенсу дернулся. -Что-то не так? – с усталым видом обратился к нему Кенсу, приподнявшись и оперившись на руки. Минсока почему-то злил этот вопрос. -Нет. Кенсу посмотрел на него грустным измученным взглядом и опустил глаза. -Если не так, то ты скажи. -Все так, - спокойно ответил Мин, рассматривая сменяющийся пейзаж за окном, когда вдруг почувствовал чужую руку на своем колене. В ладошку Кенсу уместилась его коленная чашечка, которую он несильно обхватил. А потом Мин смирился и с тем, что его плечо снова стало подушкой. И это немного раздражало. Почему это Кенсу думает, что ему все позволено, успев только один раз поцеловать его? Минсок вообще очень брезгливый и, по правде говоря, ему была очень неприятна дорога домой. Однако он успел поспать последний час. И проснулся он уже на коленках Кенсу. Когда тяжелые веки никак не хотели подыматься, а Кенсу как на зло не давал им сомкнуться, всячески пихая и толкая Минсока в бок. -Проснись… -Ну, что? – жалобно протянул он, устраивая удобнее голову на его ногах. -Мы скоро приедем. -Но не сейчас… -Ты не понял, мы уже в Сеуле. Кенсу будто знал, что Минсоку не нравится, когда его трогают за уши, и когда тот почувствовал неприятные прикосновения на мочке уха, то прорычал и все-таки встал, занимая законное место на своем сиденье. Он недовольно скрестил на груди руки и закрыл глаза, делая очередную попытку заснуть. -Мин, - тихо позвал его Кенсу. – Сейчас почти двенадцать. Давай завтра встретимся? Минсок услышал все как будто через сон и неосознанно кивнул.