Призрак школы.

Мы просидели над какой-то химией практически четыре часа. Джерард при этом постоянно ныл, какой я тугой, а я за компанию ныл, как всё это трудно. Мой мозг не просто смят в комочек, он как яйцо всмятку – форму ещё держит, но ещё чуть-чуть и он растечётся по тарелке, как молочный коктейль. Я не в порядке. С трудом дойдя даже до ванной комнаты, я завалился в душевую кабину, прокрутив ручку крана. Из железной трубки сразу же полилась прохладная вода. Это немного освежит и меня в общем, и мои кашицеобразные мозги. Джерард, кстати, ещё не ушёл. Пришла мама с надеждами на то, что сегодня ей удастся на меня накричать из-за очередного пропуска школы, но тут у меня в комнате оказался такой «миловидный молодой человек». Неудобно, наверное, получилось… — Я дома. — Послышался крик матери с первого этажа. — Привет, мам. — Крикнул я ей в ответ из своей комнаты. — А теперь иди сюда, Айеро, сукин сын! — Торопливые шаги матери уже рядом. Я слышу. — Я тебе говорила, что узнаю, пришёл ли ты в школу?! Говорила?! Готовься огребать, маленький ублюдок. Советую не запираться в своей комнате, не зли мать! — Ма-ам. Пожалуйста. Не сейчас. — Пытался я успокоить мать. Да, только моя мать умеет так позориться. В это время Джерард только и мог, что тихо сидеть на кровати в позе лотоса и соответственно тихо хихикать. Ещё пару секунд и его разорвёт от смеха. — Айеро! Не перечь мне. Ты поддонок, понял? — Вот на этом моменте мама действительно поняла, почему я просил её успокоиться. Именно тогда свершилось великое событие – мать наконец открыла двери моей комнаты. — Здравствуйте, молодой человек. Извините… Так неудобно получилось… — Ой, клянусь любимыми макаронами, впервые вижу, что моя мать смутилась. — Да ничего, миссис Айеро. Пожалуй, это выглядит довольно странно – парень семнадцати лет, стоящий под чуть ли не ледяным, как сказала бы жуткая мерзлячка - моя мама, душем, истошно смеющийся на весь этаж. — Фрэнк, у тебя там всё в порядке? — Поинтересовалась мама, легонько постучав в двери. — Да, мам, не беспокойся. — Сказал я, в попытках остановить свою истерику. Я не в порядке. Чёрт. Какой же я никчемный. Все дети моего возраста, да и младше меня, всегда приводят домой друзей, делают с ними уроки, приглашают на ночёвки и читают страшилки друг другу на ночь, с удовольствием едят пироги мамы Рождественским утром, а потом расходятся по домам и вновь начинают скучать по встрече друг с другом. Жить от момента до момента. Постоянно слышать фразу друга «Мы в дерьме». Бегать от охраны зоопарка поздней ночью, падать с моста в реку, прибегать в лес и теряться там, сбегать из дому, плавать всю ночь в чужом бассейне, одетым. У меня всего этого не было. У меня нет совершенно никаких воспоминаний из детства и юношества. Почему? Потому что у меня нет друзей. Единственное, что я смогу вспомнить в старости – это то, как потерял девственность в свои неполные четырнадцать лет, это то, как славился Королём вписок и грубил учителям. А нужно ли мне это? Если хорошенько всё припомнить, то я за всю свою жизнь даже домой к себе по-человечески никого не приглашал, вот так, как Джерарда: просто посидеть или выучить вместе уроки, попросить объяснить упущенную (у меня все упущенные) тему или пригласить на ночёвку. Никогда. Со мной что-то не так. Я не такой, как все подростки. Я не в порядке. Выйдя из ванной комнаты в пижамных шортах, я отправился на кухню. Там сидели и мило беседовали мама с Джерардом. Джерард явно нравится маме гораздо больше Боба: учиться на дому, не пьёт, не колется, матом не ругается (при ней!). Потому что я-то уж точно знаю, что он ругается матом. Да ещё и как ругается. В свои семнадцать лет я слышал много матов, так как был в соответствующих местах, и мне откровенно казалось, что я слышал всё изобилие американских ругательств, да и не только, но увидев Джерарда в ярости, я хорошо понял, что это не так: такого потока нецензурных мыслей я никогда не слышал. И надеюсь, что больше не услышу. У Джерарда на руках сидела Марти. Даже этой сранной предательнице Джерард понравился! Обычно она неадекватно реагирует на чужих людей – моя охранница, но Джерард будто вызвал у неё некую симпатию. Как сказал сам Джи – он безумно любит кошек, но отец не разрешает завести ему пушистика, потому что у их отца на этих «тварей» (как выражается его папа) аллергия. Я не понимаю неприязни отца Джерарда к котам – в том, что у него на них аллергия, нет их вины и они не заслуживают такого отношения. Мои пушистики. К тому же, Джерард сам сказал, что их отец – моряк и может месяцами не появляться дома, а мать около пяти лет назад вообще ушла из семьи. Ладно, не буду в это лезть со своими расспросами и предложениями. Это их личное дело и это их семья, и если у Джи всё ещё нет котика – значит на то есть причины. Подсев к ним я ещё парочку раз выслушал от мамы, какой Джерард всё-таки прекрасный товарищ у меня, на что я мог лишь мило ухмыльнуться. Джерард, если бы ты был девушкой… Я бы подарил тебе футболку Radiohead и пару медиаторов. Потому что если бы ты был девушкой, тебе это не было бы нужно. Но сейчас я хочу просто подарить тебе незабываемый день из своей жизни. — Джерард, уже поздно. Твои родители не будут беспокоиться о том, где ты? — Мама посмотрела часы, которые ненавязчиво твердили о приближающейся полночи. — А может Джерард останется у нас на ночь? — Спросил я, потягивая кофе, пытаясь одновременно подмигнуть парню. — Да, я могу. — Он довольно ухмыльнулся. — А родители мои не беспокоятся. Мама ушла от нас ещё давно, а папа моряк – он может и год не появляться дома. Я живу с младшим братом, один. Ему четырнадцать. — Это кажется неправильным. У вас ведь должен быть какой-то опекун. Вы не можете оставаться так долго одни дома. — Как оказалось, можем. До недавнего времени, за нами приглядывала бабушка. Но около года назад она скончалась. — Соболезную. — Мама задержала секундное молчание. — Думаю, ты можешь у нас остаться. Только предупреди брата, он же наверное тоже волнуется. — Даже, если я не появлюсь дома неделю – он только обрадуется и сразу же побежит оповещать друзей о том, что вечеринку сегодня можно устроить у нас дома. К тому же, он сам наверное на очередной «тусе». — Джерард язвительно скривил лицо, произнося это слово. — Хороший у тебя брат. — Мама улыбнулась. — Нет, на самом деле, он меня любит. Но в какой-то своей мере выражает эту любовь. — Ладно, мальчишки, заканчивайте свою трапезу и марш в комнату! Будет хорошо, если вы там ещё спать будете. Фрэнки, помоешь посуду. - сказала мама, удаляясь из комнаты. — Джи, тут такая тема. В общем, сейчас мы укладываемся спать и ждём прихода мамы. Она сто процентов решит проверить, спим ли мы. После этого, мы одеваемся и валим через окно. — Сказал я полушепотом, максимально дотянувшись через стол к Джи. — Да ладно тебе, Фрэнк. Чем мы будем заниматься? — Джи ухмыльнулся. — Увидишь. Просто предупреждаю, чтобы ты даже не пробовал заснуть, ясно? — Хорошо. Слушай, предоставишь мне полотенце? Не могу ложиться спать, не сходив в душ. Майки называет меня чистоплюем. — Иди в душ, я принесу. — Ладно. Я так понимаю, он на втором этаже? — Ага, ты найдёшь, смекалистый. И я остался на кухне совсем один. Полуголый на кухне, совсем один. И тут меня посетила не самая адекватная мысль. Я пошёл к нижним ящикам, открывая каждый в поисках муки. Найдя какие-то остатки разных мешков и ссыпав их в один, я пошёл наверх с этой мукой. Запихнув её в прикроватную тумбочку и крепко закрыв дверцу, я улыбнулся собственной коварности. На самом деле, до этого момента у меня не было совершенно никакого плана на нашу ночную прогулку, но теперь я уж точно знаю, чего хочу. Я вспомнил о том, что должен был принести Джи полотенце и легонько открыв двери в ванную, я оставил полотенце на крышке унитаза. Я услышал, что он определённо что-то напевает. И больше меня даже волновало не то, что он напевает, а то, как он это делает. Он же просто потрясающе поёт. Его голос лёгкий бархатистый, совсем ещё подростковый. Но даже не смотря на это, он имеет определённую хрипотцу, которая совсем не даёт ему ноток шансона, как это получается обычно. На припеве (как я понял) он уже хорошенько распелся и его было слышно даже сквозь закрытую дверь ванной комнаты и шум воды. Знаете, если бы это был Боб или кто другой, я, даже несмотря на завораживающее пение, решил бы непременно навредить и смыл бы бочок унитаза, чтобы в кабине полилась горячая вода или насыпал бы ему на голову панировочных сухарей, но с Джерардом мне так поступать совсем не было желания. Я не знаю, что со мной делает этот парень, но это определённо не вписывается в рамки дозволенного.

Ничто не истина, всё дозволено.

Именно так говорит Боб, когда хочет сотворить очередную пакость. Раньше я не до конца понимал этого выражения и думал, что лишь его приколы и ничего более. Я никогда не задумался над смыслом этого выражения и вообще сомневался в том, что оно его имеет. Но только сейчас я наконец понял, что это означает. Боб всегда отличался от остальных. Он всегда «не вписывался в рамки цивилизованного общества». Он всегда шёл наперекор социальным порядках, рушил стереотипы, стирал границы и забывал о нравственности. Наверное, не один человек уже благодаря Бобу успел понять, что жить сегодняшним днём – это круто. Потому что если какой-то прохожий пытался сообщить Бобу, что парень ведёт себя неадекватно, то он выслушивал целую лекцию на тему серого и однообразного социума. Боб замечательный человек, но я не всегда этого понимал. Знаете, когда я совсем недавно пытался рассказать вам о том, что моё детство было отвратительным, я крупно ошибался. У меня всегда был отличный друг. И у меня был друг, благодаря которому фраза «Кажется, мы в дерьме» сидит у меня в печени. Я действительно благодарен Бобу за все те дни, которые свершились. Боб прекрасен, просто я не понимал этого. Обрести доверие человека, можно только ошибаясь. Доверие человека – это абсолютная ценность. Хотя порой, потеряв что-то ценное, мы можем найти то, что цены не имеет. Джерард. Спокойствие — сильнее эмоций. Молчание — громче крика. Равнодушие — страшнее войны. Порядок — громче хаоса. Доверие — робче бездействия. Ложь — красивее правды.

Природным порядком мира является хаос.

© Аватар: Легенда о Коре

Когда я вошёл в комнату, Джерард уже как скромный гость красиво развалился на всю мою двуспальную кровать. Поперек. Я понял, что сплю на полу?! — Подвинься! — Сказал я, пихая его подушкой в бок. — На коврике у двери поспишь. — Сказал Джи, даже не соизволив отлепить лицо от подушки. — Ты нарвался, — зло выкрикнул я, «оседлав» его и начав со всей силы дубасить подушкой. Он лишь томно вздыхал, не сдвинувшись с места ни на миллиметр. — Ну хоть немного подвинься. — Я выпятил нижнюю губу, словно котёнок, плевать, что он этого не увидит. — Ладно-ладно, мистер подушечный монстр, ложись. — Сказал Джи, наконец освобождая место рядом. — Помни – ты не спишь. — Коварно произнёс я перед тем, как выключить свет в комнате. — Я постараюсь. — Буркнул Джерард. Минуты тянулись невыносимо долго и сон не хотел оставлять меня в покое. Потому что спать я хотел ну очень сильно. Джерард уже мило посапывал в подушку, но и я не стал возражать. Просто теперь вся ответственность на мне, главное – не заснуть. Я отставил дверь немного приоткрытой, чтобы слышать всё, происходящее внизу. Вот мама уже наконец-то пошла в душ, а это означает, что ждать мне осталось недолго. Ох чёрт, насчёт «недолго» я немного заблуждался. Я забыл, что как-никак, моя мать всё-таки женщина и душ она принимает не пятнадцать минут. Звук замочной скважины и дверь, направляющая в ванную наконец-то распахнулась. Я думал это никогда не свершиться. Я слышал, что мама ещё немного посидела на кухне, иногда не громко тарахтя столовыми приборами или размешивая ложкой жидкость в кружке – чай – моя мать не пьёт кофе, поэтому заботиться о том, чтобы оно всегда было у нас дома приходиться только мне. Еле слышные шаги, медленной поступью ведущие в мою комнату и вот наконец-то приглушенный свет из коридора озаряет мою комнату. Мама совсем не слышно и нежно заглянула в мою комнату и тихо прошептав «спокойной ночи, мальчики», думая, что мы всё равно этого не услышим, испарилась на первом этаже дома – в своей комнате. Стоить помедлить ещё совсем немного (от силы, минут пятнадцать), чтобы убедиться в том, что мама уже окончательно улеглась спать. — Псс, Джерард! — Я легонько толкнул красноволосого в бок. — Джерард, мать твою! — Криком, хоть и шепотом, как бы странно это не звучало, я чуть не столкнул его с кровати. — Эй, а поаккуратнее никак? — Возмутился он, потирая локоть, которым из-за меня он ударился о прикроватную тумбочку. — Ну простите, неженка! Ты собираешься вставать? — Теперь возмутился я, уже стоя над ним в пижамной футболке и джинсах: это необычно конечно, но чтобы не тратить время на переодевание, мы с Джерардом переодели только верх, который выглядывает из-под одеяла. — Встаю, встаю, — проговорил Джерард, параллельно этому пытаясь зевнуть. Ну… Он уже практически сидит на кровати – победа. Уговаривая Джерарда собираться побыстрее, я постоянно нервно поглядывал на часы. Уже практически два часа ночи. Чёрт! Мы так не справимся до утра. Главная проблема в том, что теперь сие величество Джерард Артур Уэй отказывается спрыгивать со второго этажа. Даже с моей поддержкой. Я уже практически пол часа пытаюсь втолковать ему, что через входную дверь мы выйти не можем, потому что в гостинной спит мама, но его истерике нет предела. — Джерардушка, милый, прошу… Перекинь уже свою задницу через этот сранный подоконник. И перестань ныть, если это возможно. — В который раз я уже закатываю глаза?! — Нет! Мне страшно. Я не стану этого делать. — Блять… — Если ты не сделаешь этого самовольно – я тебя перекину. — Ты меня даже не подымешь. — Это да, но блять, Джи, прошу. Я ведь не шучу. Это реально единственный выход. Меня пугает его молчание. Он просто молча смотрит мне прямо в глаза, которые слепит лунный свет, изливающийся из окна. Внезапно, он начинается двигаться назад, к окну… Сначала, он аккуратно садиться на подоконник, перекидывая одну ногу, а потом и другую. — Подтолкни меня. Я сам не смогу. — Меня пугают его внезапные действия, но наверное, так нужно. Если бы я только мог узнать, что твориться в твоей голове, Джерард, если бы я только мог. Ты даже представить себе не можешь, как я этого хочу. — Я знаю, что ты этого хочешь… — Еле слышно прошептал он это в тот самый момент, когда я хоть и легонько, но достаточно подтолкнул его вниз. Что это было? Я стоял всё ещё ошарашенный посреди комнаты. Он ответил на мои мысли или это был лишь плод моего пострадавшего воображения? Наверное, мне просто показалось. Я спрыгнул сразу за Джерардом и это оказалось слишком простым, чтобы стоить его истерик. Высота действительно не маленькая, но внизу мягкий газон и никаких препятствий – трудно повредить хоть что-нибудь. — У тебя безумно потрясающие глаза, ты знал об этом? — Сказал он всё так же тихо, хотя уже можно было разговаривать в полный голос, но достаточно для того, чтобы я расслышал это. — Я польщен. — Ты самое большое разочарование в моей жизни… Что? Как я должен это понимать? Это вообще хорошо или плохо: слышать что-то подобное из его уст? Ладно, если это не достойно объяснений – это неважно. — Куда мы идём? — Поинтересовался Джи. Джи, тебе понравиться. — Мне это понравиться? — Это был снова ответ моим мыслям? Сейчас я был уверен, что мне это не послышалось. Может, просто совпадение? Да, совпадение. — Тебе понравиться, Джи, не беспокойся. Весь путь мы шли молча, иногда бросая друг на друга заинтересованные взгляды. Обычно, молчание напрягает – но не сейчас. Мы идём по тихой, безлюдной улице. Мы идём прямо по трассе, невзирая на то, что редкие машины иногда «пробегают» по ней. Город пустой и заброшенный, и это нравится мне гораздо больше. Странно, но рядом с Джерардом я не чувствую никакого дискомфорта. Мы никогда не ладили, я всегда унижал его, потому что лишь считал себя крутым, но сейчас… Он так говорит со мной и так относится ко мне, будто ничего не было. Удивительная слабость. А может… И не слабость. Привязанность. Кажется, это был голос в моей голове. Да, мне действительно стоит обратиться к психиатру после этого: сначала галлюцинации, теперь голоса… Я не просто голос. Я слишком близок к тебе, чтобы быть просто голосом. Серьёзно? Я вот так спокойно реагирую на то, что разговариваю со собственным же плодом воображения, созданным моим нездоровым подсознанием? Всего час назад мне это показалось бы странным, но сейчас, это будто не волнует меня. Мы дошли до пункта назначения. И это супермаркет. — Ты решил пойти на криминал? Фрэнк, зачем тебе это? — Никакого криминала. Мы просто погуляем по супермаркету. — Ночью? — Ночью. — Ты уверен, что нам за это ничего не будет?! — Пойдём, я покажу задний вход. Его вряд ли будет трудно взломать. Веди себя тихо – мы не должны разбудить охранника. — Какие порядочные люди работают в нашей стране, а главное – как ответственно выполняют свою работу, но сейчас это сыграет мне на руку. Задний вход действительно оказалось не очень трудно взломать – пара щелчков маминой заколки и готово. Перед нами привстал огромный склад продуктов. Я никогда не был тут, хотя в глубине души это было моей детской мечта. — Да это же мечта детства! — Восхищенно воскликнул Джи. Я всё больше начинаю верить в то, что он читает мои мысли. Это глупости. Просто совпадение. Я хочу верить в то, что это просто совпадение. — Согласен. Ладно, пойдём, тут нам делать нечего. — Протащив Джерарда за руку через огромный склад продуктов мы наконец-то оказались в самом зале для покупателей. Я никогда не думал, что увижу это: наполненный продуктами, но без единого покупателя супермаркет – это потрясно. Сразу схватив большую складовую тележку, которую я протащил через полсклада, я вывез её перед собой. — Садись. — Сказал я Джерарду и ласково улыбнулся. Как же без этого? — Но… Фрэнки. Может не стоит? — Стоит. Джерард безукоризненно завалился в большую немного пыльную от грязных коробок тележку. Я резко начал разгоняться и отрываясь от пола ногами, виснуть на тележке, тем самым устраивая настоящий авто-драйв по узким проходам в этом дешевом супермаркете. Джерард, в свою очередь, хватал с полок продукты, которые ему нравились и уже без смущения допивал какой-то кофейный йогурт, зажевывая его молочными хлопьями. Мы задорно смеялись, словно маленькие дети, чья заветная мечта наконец поимела шанс на исполнение. В этот момент, я будто бы забыл о всех предстоящих мне проблемах и будто отсоединился в другую реальность. И знаете что? Мне это даже понравилось. Мне понравилось тянуться к риску. Будто я впервые за всю свою жизнь наконец-то обрёл свободу. В последний раз я чувствовал что-то подобное, когда впервые напился, утаив это от матери. И даже пожалуй тогда я не чувствовал себя так прекрасно. Джерард тоже уже смеялся во всю не сдерживая эмоции и изредка выкрикивая какие-то маты, выражая так свою радость.

Когда нас много - начинается пожар, И города похожи на крематорий и базар, И все привыкли ничего не замечать... Когда тебя не слышат, для чего кричать?

© Lumen – Гореть

— Джерард, а вот скажи мне, ты счастлив сейчас? — Я свободен. — Спасибо. — Эй, за что? — За то, что мы свободны. Спасибо за то, что ты пришёл и сделал меня тем, кем я являюсь. Вроде такая глупость, которая даёт мне понять, что я совсем не тот, кем я кажусь.