Сyffuriau

      С момента происшествия в «Пристани» прошёл месяц. На первый взгляд, всё вернулось на круги своя: дело успешно замялось, будучи переданным в руки новых в участке детективов. И да, конечно, они позаботились об уликах: речи о похищении Ника нигде не велось, да и о том, что капитан сам был перед происшествием в клубе, нигде не упоминалось. Дело перевели в другое русло: теперь вместо похищений был поджог, и на новеньких повесили задачу найти поджигателя. Дело шло вяло и приближалось к неминуемому грифу «Закрыто».       Пятница для капитана не задалась с самого утра: незадачливые детективы притащили капитану целую папку с результатами лабораторных исследований, справок из морга и прочих бумаг, заявив, что в деле эксперты ошиблись: двоим всё же удалось либо спастись, либо их вообще не было. На напор свежих умов Ренард только поморщился и сказал детективам переговорить с теми патрульными, которые первыми прибыли на место. Попутно он дивился абсурдности своего задания — за месяц детали расплываются, и патрульные уже наверняка о подробностях, хотя…       В голове сами собой всплыли слова Розали о том, что всё будет хорошо, если дурман погиб. А если нет? Ведь недостающими «мертвецами» со стопроцентной вероятностью были казначей и дурман…       Может, дурман и не играет никакой роли. Целый месяц уже прошёл — и ничего катастрофического не случилось! Ничего не изменилось. Совсем ничего. Или?..       Ник вёл себя как прежде: ничего особенного в нём не изменилось. Он не стал зомби, не потерял рассудок, разве что не помнил, что происходило тогда, когда он пропал. Единственное, что напрягало капитана — его собственные мысли, ведущие непонятно куда, заставляющие жалеть непонятно о чём или вселяющие какую-то абсолютно лишнюю тоску. Он с головой уходил в работу, с упоением её выполняя. А во время перерыва они с Ником неизменно сталкивались в дверном проёме: Ренард выходил, а Бёркхард, наоборот, возвращался на своё рабочее место. И, наверное, именно это обстоятельство сокращало перерыв в дневном распорядке капитана.       Звонить Розали категорически не хотелось. Беспокоить её, а затем сарафанным радио вызвать тревогу и у Монро, у Джульетты, у Хэнка… Глупо. И что же делать?       Панацея в виде работы не помогла. Знание вымораживало душу, взывая к ярким метаниям между действием и бездействием. Можно было бы заглянуть вместе с Ником в трейлер, почитать доступную информацию о дурманах, но… Это просто невыносимо.       Пожалуй, идея с трейлером тёти Мари была превосходной, и стоило схватиться именно за неё. Только надо поглубже запихнуть свои эмоции, а не то… Ничего путного не выйдет.       Дождавшись конца рабочего дня, капитан вышел именно в момент, когда Ник лишь засобирался домой. Хэнка уже не было, что облегчало задачу. На просьбу Ренарда Ник легко улыбнулся, сказав, что именно туда и собирался. «Всё же в Портленде ни дня не проходило просто так, без происшествий», — думалось капитану. Они ехали на его внедорожнике просто потому, что Ник сегодня был не на машине.       Недолгая дорога к стоянке показалась Ренарду чуть ли не десятилетним путешествием на черепахе вокруг земной оси — дороги были порядком загружены. Но по приезду весь негатив постепенно улетучился.       Ник помог капитану выбрать с десяток книг, в которых упоминались дурманы, и присел на диван с каким-то тонким дневником.

***

      Всё, что было написано, сводилось к какому-то непонятному явлению, вызываемому между двумя существами (или двумя людьми) с помощью слюны дурмана. Те, кто находился под воздействием и вошёл в телесный контакт с кем-либо другим, становились зависимыми от этого «другого». И, насколько он понял, если эти двое долго находились далеко друг от друга, то первый умирал. Этим объяснялись те смерти…       В одной из последних книг говорилось, что даже смерть дурмана не может разорвать подобную связь, и после этой строки сожаление навалилось с двойной силой. Ник завозился на диване, привлекая к себе внимание.       — Вы долго ещё, капитан?       — Нет. А ты к Джульетте торопишься? — зачем он задал этот вопрос? Слова вылетели совершенно непроизвольно, заставляя тут же напрячься в ожидании ответа.       — Да нет… Она уехала неделю назад. Вернётся только к следующей среде. А я просто думал, что хоть сегодня нормально посплю дома. А то и так там почти не появляюсь.       — Ясно. Ну тогда давай, подброшу. Эту книгу разрешишь с собой взять? Завтра верну. Честно.       — Да ладно, что я, зверь какой… Берите, конечно.       Вместо паузы раздался смех. Кажется, теперь всё будет хорошо.

***

      Вот как можно быть таким безответственным? Как можно было уснуть за пару минут до собственного дома? Вот. Опять. Опять он ставит капитана в неловкое положение. То ли рыться в вещах, искать ключи… То ли опять везти его к себе домой.       Вздохнув, капитан вновь завёл мотор, заставляя машину тронуться с места.

***

      Кажется, проносить Ника на руках мимо сонного консьержа уже стало своего рода традицией. Раздеть, уложить в кровать. Самому лечь абсолютно на другой край и вчитаться в рукописные строки. Приворотные зелья, любовь до гроба и прочая романтичная мелочь сплеталась воедино, способствуя переводу сознания в сонный режим.       Решив с этим не затягивать, Шон выключил лампу, и перед тем, как уснуть, в голову ненавязчиво закралась идея о том, что можно было и просто разбудить Ника, но… Видимо, он такой же безответственный, как и его подчинённый.