Чёрный лорд

Благородство и коварство, вечные спутники идущего к цели. Пояснение к тексту: Dannazione – Чёрт побери (итал.) Иллюстрации к главе: http://images.vfl.ru/ii/1454086551/faf51bf2/11252682.jpg POV Том – Томас, проснись, - вкрадчивый девичий шёпот звучал мягко и приглушённо, словно откуда-то издалека, – какой же ты красивый... золотистый… Приятные ласковые поглаживания по моему лицу настойчиво выманивали сознание из расслабленного забытья и тут же снова погружали в ленивую негу. Потревоженная дрёма постепенно развеивалась, оставляя после себя тяжёлое ощущение вялой разбитости. Спать хотелось неимоверно, веки не открывались, и глубокая плотная темнота казалась единственным местом способным подарить мне спасительное умиротворение. Тщетно удерживая размытые остатки ускользающего сновидения я силился понять где нахожусь, пока ароматы готовящейся пищи и вернувшиеся звуки шумной кухни медленно не обступили меня со всех сторон, помогая вспомнить недавние события. Чувствуя, как терпнет нахолодившаяся спина, и ноет затылок, неловко пристроенный на каменный выступ, я продолжал всё так же обессилено сидеть не открывая глаз и не желая шевелиться. Гомон громких голосов, сопровождаемый металлическим лязганьем котлов и потрескиванием смолянистых дров в очаге, мысленно возвращал меня к давно позабытым ощущениям из детства. Будучи мальчишками мы с Вилли частенько наведывались сюда, чтобы утолить голод после наших озорных вылазок по замку и его окрестностям, и порою засыпали прямо за столом, разомлев от тепла и сытости. – Ханна, убери руки от моего красавчика! – воинственный оклик раздался совсем близко, предвещая очередные девичьи разборки. – Опять крутишься рядом с ним?! – А кто сказал, что он твой, Ирма?! Людей-то не смеши, нашла на кого позариться! – ехидно ответила служанка, отняв тёплые ладони от моих щёк. – Так может, я должна безропотно уступить его?! – гневно зашипела та. – За тобой целый табун парней таскается! Мало?! Это вам, красавицам, вечно всё в руки без хлопот плывёт, а нам, простушкам, приходится самим о себе заботиться. Лучше не мешайся, а не то сильно пожалеешь! – Дурёха, чтобы Том тебя заметил надо не на меня кидаться, а в порядок себя привести и надеть платье покрасивее. Хотя, и это вряд ли поможет, ты тусклая и неприметная, словно моль, - поддела подругу Ханна. – А вообще, можешь не стараться, он настолько измотался, что никого вокруг не замечает. Спит на ходу. Пришёл поесть, и пока я ему на стол собирала, заснул. Смотри, как сильно осунулся. – Не мудрено, ты ползаешь будто улитка, на которую уже пару раз наступили. Пока твоего обеда дождёшься, с голоду помрёшь, - умело возвращённая издёвка вызвала недовольное фырканье Ханны. – А выглядит он и впрямь неважно, боюсь я за него... - смягчившись в голосе сочувствующе вздохнула Ирма, – в одиночку двоих выхаживает, как бы сам не слёг. Вокруг лорда всегда много смертей. Надо что-то делать, нельзя чтобы такой хороший парень достался Дьяволу в подаяние, как те несчастные... – И что ты предлагаешь? Запереть его в укромном месте? - с усмешкой полюбопытствовала Ханна, – он на службе, и обязан выполнять свою работу не смотря ни на что, как и мы. Может быть, небеса уберегут его... смирись. – Нет. Я придумаю что-нибудь, - решительно не отступалась Ирма, – и надеюсь, в этот раз всё получится... – Ты чего удумала? – не на шутку всполошилась служанка, – опять за старое? Прошлой весной Георг чуть не умер, сама же потом слёзно молилась, чтобы всё обошлось. Не смей! – Откуда я могла знать, что он перепроверяет еду лорда и вместо него отравится? – еле слышно фыркнула та. – А не надо было вообще во всё это лезть! – укорила её Ханна. От услышанного сердце бешено заколотилось и вязкую сонливость как рукой сняло. Жар праведного гнева вмиг охватил напрягшееся тело, а вскипевшая кровь, беснуясь, громко запульсировала в висках. Мною завладело дикое желание прямо здесь и сейчас придушить самоуверенную мерзавку, за то, что она посмела посягнуть на жизнь Вилли. «Dannazione*... значит те слухи вовсе не выдумка, и в прошлом году Георг действительно чуть не умер от яда предназначавшегося лорду. А виновна в том Ирма...» - ошарашено подытожил я, ожесточённо сжимая зубы. – «Злобная стерва, возомнила себя богиней избавительницей... ну что ж, она пожалеет об этом! Думает, раз герцогу не удалось узнать о злодеянии, то всё сойдёт с рук?! Как бы не так...» Через силу сдержав бурлящую в груди ярость, я решил не торопиться с возмездием и намеренно не выдал своего пробуждения, надеясь разузнать какие-нибудь важные подробности, понимая, что другой возможности уже не представится. – Хм, а я должна была покорно простить смерть кузины и близкой подруги?! – усмехнувшись, дерзко прошептала Ирма. – Лорд от скуки решил поиграть, закрутил шашни с Бьянкой, влюбил в себя, и навлёк на неё беду. Да ещё и на кузину мою! Теперь они в земле лежат, а с него как с гуся вода, живёт себе, не печалится... демон в ангельском обличье! Даже не огорчился, когда об их смерти узнал! Зато, ты бы видела, как мой брат по Бьянке убивался, думала, с ума сойдёт. До сих пор не успокоился. Ганс очень сильно любил её, замуж звал, а она отказала. Ещё бы, лорд голову ей вскружил, наобещал, наверное, горы золотые... и чем всё закончилось? А Георгу я зла не желала, так получилось... – С чего ты взяла, что не огорчился? Следила за ним что ли? – недоверчиво спросила Ханна. – Нет, не следила, просто хозяин обо всём от меня и узнал. Мы с ним в тот самый день в коридоре встретились. Представляешь, после той страшной вести он остался спокоен, будто ему всё равно было... развернулся, и молча ушёл. Я его тогда возненавидела, решила мстить, раз уж для него людские жизни ничего не значат. «Мстить?! За что?! – скрипя зубами, мысленно буйствовал я, чувствуя, как спина нервно покрывается испариной. – Да он настолько чист душой, что скорее погубит себя, нежели причинит намеренный вред кому-либо! Сколько же ещё таких как она, обвиняющих Вилли во всевозможных бедах из-за чёртовых слухов... страшно представить. Я должен любой ценой уберечь его!» – Ты напраслины-то на хозяина не возводи! Все знают, что Вильгельм мягкосердный, не может такого быть, чтобы он не переживал. А Бьянка влюбилась в лорда ещё раньше того, как тот её к себе подпустил. Сама и виновата, знала же куда лезла! Нечего на Гайнзбурга всех собак вешать! - жёстко отрезала Ханна. – Не тебе его судить! Усмири свою ненависть и выбрось дурь из головы. Как мне помнится, их убили грабители, а вовсе не милорд, и если ты хоть чем-то навредишь ему я сдам тебя герцогине. – Неужто предашь свою давнюю подругу?! - в напрягшемся голосе Ирмы прозвучал вызов. – И сказочку, про грабителей, ты для неразумных детей прибереги. Разбойники нападают на тех, кто побогаче служанок будет, да и не обирали больше никого с той страшной ночи. – Я не стану покрывать твои грешные дела, - без промедления прозвучал уверенный ответ Ханны, – и скажи спасибо, что не выдала в прошлый раз. Пожалела дуру. Полагала, что ты натворила глупостей из-за помутившегося от горя рассудка и после раскаялась... ан нет, ты снова за старое. Так не пойдёт. Если не остановишься я всё расскажу кому следует и тогда пеняй на себя. – Защищаешь хозяина?! Преданная чернавка... а может быть вы оба дружбу с Дьяволом водите? Ты и лицом с лордом схожа, и волосами... а глаза у обоих какие чернющие, точно ведьмовские! – Сдурела совсем?! – гневно взвилась Ханна. – У тебя не язык, а поганое помело, сделай милость, замолчи, не то прилетит чем-нибудь тяжёлым, потом не жалуйся. – Давай, хорохорься! Посмотрю на тебя, когда следом за лекарем и Том сляжет, - злобно прошептала Ирма, – сама мстить начнёшь, если конечно младшего Гайнзбурга кто-нибудь другой раньше не изведёт. В каждой семье о нём недобрым словом вспоминают, и давно бы избавились, да опасаются навлечь на себя проклятье. Но когда-нибудь людям надоест бояться... – А ты не каркай так ничего и не случится! - осадила её подруга теряя терпение. – И мой тебе совет, не лезь, куда не следует, накличешь беду не только на себя. Всей твоей семье не поздоровится. Герцогиня особо разбираться не станет, быстро за измену казнит, и всех твоих сородичей из деревни выгонит! Каково им будет жить с позорным клеймом?! А главное, где, и на что? Ты об этом подумала?! – Вот же чёрт... – растерянно вырвалось у Ирмы, – такое как-то голову не приходило... я была уверена, что никто не прознает. – Да куда уж там, в твоей пустой башке только постную кашу варить, - поддела подругу Ханна, – если уж родилась скудоумной то хотя бы у людей иногда совета спрашивай. – Мне, знаешь ли, тогда не до советов было, - огрызнулась та. – В этот раз надо придумать что-то подейственнее, мы должны сберечь Тома. – Не надо ничего придумывать. Наше дело работать, а не судьбы вершить, - поучительным тоном ответила Ханна. – На всё воля богов, не стоит гневить их. «Само провидение помогает мне уберечь лорда», - удивлённо восхитился я столь редкостной удаче. – «Ни в жизнь бы не догадался от кого исходит опасность. Вроде такая неприметная... на неё даже и не подумаешь. Повезло, что сумасбродка выболтала свои тайные помыслы подруге, и та смогла её осадить. А иначе... страшно представить, что случилось бы...» - потрясённый шокирующими откровениями я не мог унять болезненную дрожь в разволнованном сердце. – «Не зря нехорошее предчувствие довлеет надо мной с того дня, как заболел Георг. Следует разобраться с Ирмой. Но что делать, если есть кто-то ещё, страждущий отомстить Вильгельму? Как найти и остановить их? Надо срочно приказать охране не впускать к лорду прислугу без особого разрешения... а лучше, оставить допуск только проверенным людям». – Ирма! Дрянная девчонка! - гневный мужской голос прервал мои тревожные раздумья, – я дождусь от тебя помощи сегодня?! – Ох, забыла совсем! Меня ж отправили курей ощипать! - всполошилась она. – Всё, я побежала, а ты смотри к Тому не льни! – Иди уже, сама разберусь, указывать в курятнике будешь! Этот парень не по тебе, и уступать его я не собираюсь, - нервозно фыркнула Ханна. – Том, проснись, милый, - снова послышался её смягчившийся голос, – тебе скоро уходить, а ты так и не поел. Нехотя открыв глаза я встретился с внимательным тёмным взглядом и сонно зевнув, рассеянно улыбнулся: – Здесь очень тепло, не заметил, как сморило. – Выспаться тебе надо, - участливо заметила служанка, придвигая ближе ко мне плошку с едой, – совсем измотался, похудел. Давай ешь, пока совсем не остыло. Вечером приходи, я тебе чего-нибудь вкусненького оставлю, - кокетливо взглянув она мило улыбнулась, заправляя выбившуюся прядь чёрных волос под белый чепец. – Хорошо, приду, - взяв ложку я игриво подмигнул в ответ, отвлекаясь от тревожных мыслей. Чуть смутившись девушка вложила в мою ладонь большой ломоть хлеба и присела напротив, подперев голову рукой. Ханна не вызывала неприязни, в отличие от прилипчивой Ирмы, ставшей мне окончательно ненавистной в свете последних событий. Красивая и участливая, с нехитрыми попытками завлечь в свои сети, больше похожими на заботу, она располагала к себе. – Если тебе понадобится одежду подлатать, или постирать, приноси, - вдруг предложила девушка, наблюдая за моей трапезой. – Зачем? Сам управлюсь, или прачке отнесу, - немного растерявшись от неожиданности воспротивился я, не понимая её интереса. – Так я прачка и есть, - хихикнула та. – Нанялась лорда обстирывать, но последние полгода он болеет, дальше постели не выбирается, отчего работы сильно поубавилось... а жалование за безделье не выдают, приходится то горничной быть, то на кухне помогать. – Ну, раз так, принесу, - согласно кивнул ей, прикидывая в уме, что из одежды нуждается в чистке в первую очередь, – дорого берёшь? – С тебя ничего не возьму, - негромко рассмеялась Ханна, игриво склонив голову набок. – Если когда-нибудь захвораю, вылечишь, и будем в расчёте. – Хорошо, договорились, - улыбнулся я, радуясь, что мне определённо повезло с таким удачным знакомством. – Засиделась я с тобой, пора за дела приниматься, - тихо призналась служанка прикоснувшись к моей руке, – пойду. Вечером увидимся, - мило улыбнувшись она бойко вспорхнула с места и поправив сбившийся передник направилась к шумным кухаркам, гоношащимся у очага. Оставшись один я торопливо отобедал и, прихватив кружку горячего бульона для ослабевшего Георга, отправился к себе. Быстро поднимаясь по каменным ступеням винтовой лестницы я вновь думал о подслушанном разговоре, тревожась за Вилли. Пугающие мысли не оставляли меня, навязчиво бередя душу. Хотелось безотлагательно помчаться к другу, но это желание пришлось попридержать, ибо сперва надо было проведать лекаря. Свернув в сумрак арочного прохода, ведущего в сторону моих покоев, я услышал взволнованный женский голос: – Впусти, умоляю! Я только одним глазком взгляну и выйду обратно. Обещаю! – Нет, - тут же прозвучал твёрдый отказ мужчины, – велено никого не впускать. Уходи. – Да ведь никто не прознает... чего тебе стоит, - не унималась просительница, – ну хотя бы дверь немножко приоткрой, я в щёлку посмотрю. – Хватит осаждать меня! Ступай к аптекарю и получи дозволение, тогда и дверь приоткрою и даже впущу, - устало раздалось ей в ответ. – Он недавно на кухню ушёл, если поторопишься, найдёшь его там. Миновав последний поворот холодного извилистого коридора, освещённого большими факелами, я добрался до комнаты и увидел служанку, нервозно увивающуюся рядом с угрюмым стражником, охраняющим мою дверь. – Кому тут понадобился аптекарь? – строго спросил я, признав в настырной девушке Эмили. – Мне, господин, - растерянно произнесла та, теребя в трясущихся пальцах край чёрной вязаной шали накинутой на щуплые плечи. – Я знаю, что Георгу сильно нездоровится... ходят слухи, будто он при смерти... Позвольте увидеться с ним, прошу! – Нет. К нему нельзя, - подойдя ближе сухо отрезал я, замечая, как увлажнился и потемнел взор белошвейки. – Он плох, и любое беспокойство сделает ему только хуже. – Пустите, умоляю! – жалобно воскликнув служанка неожиданно упала на колени и с отчаянием схватила мою руку. – Сжальтесь, господин! – надрывно всхлипывала девушка не обращая внимания на бегущие слёзы. – Позвольте взглянуть, хотя бы издалека... любимый умирает, я должна быть рядом... Выразительные ореховые глаза полные мученического страдания смотрели с нескрываемой надеждой. Весь её поникший вид выдавал сильную душевную боль, но у меня не было сочувствия к Эми, напротив, я ощутил довольство от того, что люди, подло обманувшие Вилли, получили воздаяние по делам своим. Несвойственное мне злорадство, лезло наружу...