Чёрный лорд

Затеяв битву с подлецом, решайся стать судьёй ему и палачом. Пояснение к тексту: Cagna dispettosa – злобная стерва (итал.). Non credere di potertene andar via cosi '! – Ты просто так отсюда не уйдёшь! (итал.). creatura senza cuore! – бессердечная тварь! (итал.). Madre di Dio – Матерь божья (итал.). Иллюстрации к главе: http://images.vfl.ru/ii/1456661274/9de76966/11660073.jpg Эмили и Георг: http://images.vfl.ru/ii/1456674360/bc6bedb8/11663540.jpg Салерно: http://images.vfl.ru/ii/1456745169/bebc2fdb/11672834.jpg POV Том – Пустите, умоляю! – жалобно воскликнув служанка неожиданно упала на колени и с отчаянием схватила мою руку. – Сжальтесь, господин! – надрывно всхлипывала девушка не обращая внимания на бегущие слёзы. – Позвольте взглянуть, хотя бы издалека... любимый умирает, я должна быть рядом... Выразительные ореховые глаза полные мученического страдания смотрели с нескрываемой надеждой. Весь её поникший вид выдавал сильную душевную боль, но у меня не было сочувствия к Эми, напротив, я ощутил довольство от того, что люди, подло обманувшие Вилли получили воздаяние по делам своим. Несвойственное мне злорадство лезло наружу: – Ты уверена, что он так же сильно любит тебя и хочет видеть? – Нет... – подавленно призналась белошвейка. – Он никогда не говорил ничего такого... - тень досады мелькнула на заплаканном девичьем лице и тут же исчезла, сменившись тёплой кротостью, – но это не важно. Год назад Георг сам выбрал меня, и до сих пор не отверг, значит, я пришлась ему по душе, и может, он когда-нибудь полюбит. Я буду ждать сколько надо, лишь бы с ним всё было хорошо... "Похоже, Хаген и впрямь из тех, кто не даёт пустых обещаний. А возможно, Эмили просто многого не знает и настолько одержима страстью, что не станет думать о нём плохо. Скорее всего и о связи лекаря с лордом ей неведомо... В таком случае не стоит изводить несчастную понапрасну. Надо помочь служанке, и тогда, она поможет мне. Нельзя упускать плывущую в руки возможность..." – воодушевлённо подумал я глядя на притихшую белошвейку скорбно застывшую у моих ног. – Ладно, уговорила. Впущу тебя. Но не подходи к нему ближе чем я позволю. – Благодарю вас, господин! – утирая слезы Эмили торопливо поднялась, и, отряхнув подол тёмной шерстяной юбки зашла следом за мной в теплый сумрак комнаты. Стоило нам переступить порог, как её тревожный взгляд жадно заскользил по бледному лику мужчины спящего на моей постели. – Боже, любимый! Как же ты истаял... – прекратившиеся было рыдания возобновились с новой силой. – Он выздоровеет? – срывающимся голосом спросила испуганная девушка, прижав подрагивающие ладони к груди. – Спасите его, ради всего святого! Всё что пожелаете сделаю для вас, и отдам всё, что у меня есть, только исцелите Георга, прошу! Я люблю его больше жизни... – Любишь больше жизни? - с наигранным удивлением спросил я, ставя на стол кружку принесённую с кухни. – А зачем же тогда слух пустила, будто мы дрались с Хагеном из-за тебя? Хотела перед подружками покрасоваться? – Сглупила, каюсь, - всхлипывая, произнесла служанка виновато потупив взгляд в пол. – Думала, Георг чаще наведываться станет, чтобы молву развеять... Ему порой не до меня, а я истосковалась сильно, вот и... Простите, господин, сама не знаю, как осмелилась... – Прощение заслужить надо, - намеренно не уступал я. Эмили согласно закивала выжидающе смотря мне в глаза. – Ходят толки о намерениях извести лорда. Так вот, ты должна будешь незаметно прислушиваться к разговорам прислуги, как только узнаешь хоть что-то, бегом ко мне. – А вдруг ошибусь в чём, и пострадают невинные люди? – неуверенно замялась она, – может, другое что прикажете? – Не ты ли обещала выполнить всё, что угодно? – не ожидав отказа жёстко процедил я, сердито смотря на её оторопелое лицо. Отличная задумка рушилась, и это неимоверно злило. – Хорошо. Забирай свои слова назад, но знай, если с лордом что-нибудь случится я не ручаюсь за выздоровление Георга. – Нет, вы не сделаете этого! - сипло прошептала та, прожигая меня ошалелым взором полным ужаса. – Я не смогу жить без него! Смилуйтесь, господин! – Почему не сделаю?! По твоей же сплетне он мой «соперник», не забыла? А от соперников избавляются! Ну что ж, ты сделала выбор. Уходи, - приказал ей ровным тоном, указав рукой на дверь. – Погодите! Не прогоняйте! Я согласна! – умоляюще запричитала объятая страхом Эмили крепко вцепившись мне в рукав. – Конечно, я всё исполню! Ради Георга... – Стоит ли верить той, которая не держит слова? – со строгим укором я взглянул на перепуганную девушку. – Ну да ладно, позволю тебе попытать счастья, но если посмеешь обмануть... – Благодарю, господин! Я не подведу, обещаю, только исцелите его! – возбуждённо перебила она, тряся мою руку. – Раз уж взялась, иди, выполняй, а я займусь лечением твоего ненаглядного. Захочешь снова навестить, найдёшь меня. И стражника больше не изводи, он никого не впускает без особого дозволения. Всё поняла? – Да, господин, - ответила служанка, и, отцепившись, задержала жалобный взгляд на лекаре, – вы позволите подойти к нему? – Подойди, но не прикасайся. Не хочу, чтобы болезнь перекинулась и на тебя, - предупредил и тут же поспешил следом, опасаясь, что Эмили может не сдержаться. Хаген, измученный долгими лихорадками, крепко спал. На сером исхудалом лице поблёскивала мелкая испарина, расслабленные веки слегка подрагивали, а из приоткрытых обветренных жаром губ доносилось ровное дыхание, радующее меня отсутствием хрипов. Притихшая Эми потянулась убрать взмокшую прядь его волос, прилипшую к влажному лбу, и я быстро перехватил её руку: – Не трогай. Он сильно утомился за прошедшие дни и ослаб, пусть спит. – Ему так плохо. Бедный... - тихонько всхлипнула та, и, стирая слёзы с мокрых щек, уверительно попросила, – позвольте мне помогать вам, я умею обихаживать больных. Любая помощь очень пригодилась бы сейчас. Предложение звучало более чем заманчиво, я ужасно устал, и сменить меня было некому, однако от него пришлось отказаться, из-за боязни, что недуг расползётся по замку. – Нет, и не проси, - твёрдо ответил я, быстро избавляясь от искушения, – пока об этом не может быть и речи, а потом поглядим. - Девушка горестно вздохнула, но настаивать не решилась. – Тебе пора уходить, я должен заниматься делами. Поверь, стоять здесь без толку. Георг нечасто приходит в себя, а если это и случается, то всегда ненадолго. Не теряй зря время. Надеюсь, ты проявишь благоразумие и выполнишь свою часть уговора? – Да, господин. Не сомневайтесь, - смиренно отозвалась успокоившаяся Эми, не отводя жалостливого взгляда от лекаря. – Благодарю, что позволили увидеть его. Раньше бы к вам прийти, да боялась... думала, прогоните, я ведь ему не жена... вот и донимала стражников мольбами, когда вы отлучались. – Жена, не жена, это всё пустое. Главное, что ты не из праздного любопытства мой порог обивала, - честно ответил я, прекрасно понимая её чувства, ибо не столь давно сам жутко переживал за своего единственного друга. – Благодарю вас, милостивый господин, - обернувшись, произнесла белошвейка, – если потребуется помощь, только скажите... – Мы уже говорили об этом. Ступай. Ах, да, вот ещё что, - вовремя спохватился я, – найди Ирму, пусть поднимется сюда. И предупреди стражника, чтоб впустил её. - Служанка молчаливо кивнула, поправляя тёплую шаль, и напоследок тоскливо взглянув на спящего, покорно вышла из спальни беззвучно притворив за собой дверь. – Мне стоит поучиться у тебя, как выбирать достойных женщин, - не кривя душой признался я, вглядываясь в болезненную бледность Георга. – Твоя вон, какая, преданная. Любит до сумасшествия, готова последнее отдать, только не ценишь ты её совсем, а зря, таких ещё поискать. Ну, да Бог с ней, главное, чтобы она помогла уберечь от беды Вильгельма. Возможно, ты осудишь меня за столь нечестивый ход, дескать, против чего боролся на то и напоролся, и отчасти будешь прав. Добиваться каких-то целей, используя чужие слабости, низко, но я согласен прослыть подлецом, если это спасёт жизнь лорда. Кстати, о жизни, надо закончить одно дело... Раздумчиво помолчав Том отошёл от постели к стенной нише, уставленной всевозможными настойками, и заскользил внимательным взглядом по многочисленным снадобьям, выискивая нужное. – Вот это подойдёт... - сосредоточено нахмурив брови прошептал он, забирая тёмную пузатую бутылочку с высоким горлышком, обмотанным тонкой бечёвкой. Взглянув на полки ещё раз, и уверившись в правильности принятого решения юноша направился к столу. Откупорив пузырёк и вылив нужный объём бесцветного содержимого в небольшую глиняную кружку, он добавил в неё воды из медного котелка и размешал. – Надеюсь, я не оплошал с мерой, иначе не успею ничего разузнать, - придирчиво понюхав получившееся снадобье Том одобрительно кивнул, и, накрыв его куском рогожи отставил в сторонку. – Теперь для Хагена... что тут у нас? - нервно постукивая пальцами по дощатой столешнице, окинул пристальным взором стоящие перед ним три глубокие деревянные плошки с истолчёнными в рыхлую пыль минералами и травами. – Пока лихорадка не вернулась надо помочь Георгу как можно быстрее окрепнуть... смешаю всё, хуже точно не будет. Том уверенно насыпал по щепотке порошка из каждой посудины в бульон и, тщательно взболтав, переставил его на прогретую каминную полку, чтобы приготовленное питьё не остыло к пробуждению лекаря. Обернувшись на безмятежно спящего мужчину, юноша долго вздохнул, гоня от себя навязчивое желание подремать, торопливо соображая, чем ещё можно заняться, дабы с пользой скоротать высвободившееся время. В голове тут же возникла мысль навестить Вильгельма, но Том с сожалением отмёл её, вспомнив, как друг болезненно кривится не в силах скрыть досаду каждый раз, когда момент прощания наступает очень быстро. Короткие визиты приносили лорду излишнее расстройство, поэтому, прежде чем подняться к нему стоило завершить все срочные дела. Размяв ладонью напряжённую шею аптекарь подложил дров в топку и подправил их кочергой, щурясь от сверкающих искр, взметнувшихся золотым сполохом с потревоженных пылающих головёшек. Усилившийся жар камина благодарно лизнул смуглые щеки, и Том, мечтательно улыбнувшись, присел рядом с огнём, охотно подставляя ему осунувшееся лицо, блаженно прикрыв глаза. Проведя много лет в избалованной солнцем Италии юноша томился по яркому свету и теплу. Порой он удивлялся, как жил здесь раньше, не замечая ни сквозняков, гуляющих по длинным коридорам паласа, ни зябкого мрака лестниц, ни опостылевших сумерек в холодное время года. Последний месяц уходящей зимы выдался пасмурным и ветреным. Каждодневные метели бились в заиндевелые окна надсадно завывая за стенами замка, словно голодные волки, а тяжёлые снежные тучи, задёрнувшие небо плотной пеленой, не оставляли солнечным лучам ни единого шанса прорваться сквозь тусклую серость. Тому порой казалось, что весна в герцогстве если и наступит, то ещё очень нескоро, отчего тоска по погожим денькам росла всё сильнее. Согревшийся у очага аптекарь тонко улыбнулся и не открывая глаз слегка потёр раскрасневшиеся от жара щёки, представив, будто бы на несколько мгновений он вернулся в Салерно. Тотчас взыгравшее воображение с готовностью нарисовало чистейшую лазурь безоблачного неба, расплескавшуюся над бескрайним морским заливом, огромные величественные горы, и разморённый зноем городок, уютно примостившийся на крутом зелёном склоне. Большое южное поселение, растянувшееся узкими мощёными улочками далеко вниз, до самого моря, походило на чудесный ухоженный сад. Оно радовало взор благоухающими цветниками, аллеями раскидистых апельсиновых деревьев, диковинными пальмами и стройными кипарисами. Вспомнилась массивная пятиэтажная колокольня городского собора, покровительственно возвышающаяся над черепичными крышами разномастных каменных домов, уютные тенистые дворики, прячущиеся от вездесущего солнца под живыми навесами из винограда и плюща. Булыжные мостовые, оживлённые торговые улицы, песчаный берег с пенным прибоем. Вереница образов обретала явственные черты и тянула за собой ворох былых ощущений. Том вдруг отчётливо почувствовал на языке солёную свежесть бриза и удивлённо замер. Лёгкий прогретый воздух наполнил ему грудь, послышались визгливые крики чаек и торопливый итальянский говор. Он увидел шумную портовую набережную, большие корабли, пришвартованные к длинной пристани, людей, снующих по своим делам, и рыбацкие лодки, лениво качающиеся в изумрудных переливах спокойных волн. Аптекарь растворился в знакомых видениях и необычайное довольство заполнило взволнованно трепыхающееся сердце. Нестерпимо захотелось показать Вильгельму это райское место, и даже увезти туда, чтобы живительное солнце вернуло ему здоровье и окончательно исцелило от всех недугов. С мягкой полуулыбкой он вдохновенно смотрел сквозь танцующие языки огня, представляя по-детски счастливого друга, сидящим на каменистом берегу ласкового Тирренского моря. Игривый ветер раздувал курчавые чёрные волосы, шутливо трепал свободную рубашку окропляя белизну ткани сверкающими брызгами прибоя, но лорд не замечал этого баловства. Увлечённо разглядывая цветущие окрестности, щедро залитые солнечным светом, он жизнерадостно улыбался, возвращаясь к Тому восторженным взором. Отдавшись мечтам юноша не расслышал тихого скрипа отворившейся двери, впустившей в покои озирающуюся по сторонам молодую девушку, облачённую в тёмно-бордовое шерстяное платье и светлый чепец. Разрумяненная волнением служанка обвела беглым взглядом погружённую в сумрак комнату и, заприметив аптекаря, сидящего возле камина, окликнула его: – Том, я пришла! Отрешённый от мира, он не отозвался, продолжая всё так же молчаливо смотреть на яркое пламя. Ирма подошла ближе, недоумённо всматриваясь в задумчивое лицо красиво озаряемое мерцающими бликами, и заметив отсутствующий томный взор, удивлённо произнесла: – Матерь божья... неужто с открытыми глазами уснул?! Услышав знакомый голос Том вздрогнул. Чарующие образы тут же развеялись как дым, и вместо недавнего благоденствия в груди всколыхнулась жгучая ненависть. Сдерживая себя от желания учинить скорую расправу над лицемерной нахалкой, нещадно посягнувшей на жизнь Вильгельма, он длинно выдохнул сквозь стиснутые зубы и обернулся. Служанке на мгновение показалось, будто царившее на юношеском лике умиротворение неожиданно сменилось суровой холодностью, а в неприязненно сощурившихся глазах причудливо отразилось пламя очага, блеснув жутким демоническим заревом. Неуверенно поёжившись Ирма опасливо отступила на пару шагов назад, полагая, что явившись невовремя отвлекла аптекаря от важных раздумий и тем самым рассердила его. Однако, спокойно кивнувший в знак приветствия Том заставил её засомневаться в недавних подозрениях и девушка окончательно растерялась. – Я помешала? – извиняющимся тоном спросила та. – Эмили не обмолвилась, как скоро мне надо быть здесь... может, стоило прийти попозже? – Нет, ничуть не помешала, - ровно ответил он, поднимаясь на ноги и направляясь к столу, – проходи, присаживайся. Обрадованная служанка охотно заняла единственный стул, и, не сводя нескромного взгляда с юноши нетерпеливо ёрзала, томясь желанием узнать, зачем же её пригласили. Том отчего-то медлил. Запалив две свечи на канделябре он рассеянно переставлял плошки со снадобьями, словно те мешали начать разговор. – Ты позвал меня обсудить что-то важное? – обратилась к нему Ирма, не выдержав мучительного ожидания. – Обсудить? – бегло взглянув на неё, переспросил аптекарь. – Нет. Просто я кое-что решил для себя и... – И это кое-что наверняка касается меня и Ханны. Да?! – перебила та, не в силах сдержать волнение. – Скажи скорее, кого ты выбрал! Ну же! Хотя, погоди, дай сама угадаю! – Хм, попробуй, – натянуто ухмыльнулся тот, и чуть наклонив голову выжидательно скрестил руки на груди. – Полагаю, смазливая чернавка осталась ни с чем, иначе ты позвал бы её, - немного приосанившись выпалила Ирма не сдерживая торжествующей улыбки. – Раз уж я тут, значит, красота Ханны оказалась бессильна, и ты предпочёл меня! – Cagna dispettosa*, - раздражённо обронил аптекарь, с неподдельным любопытством смотря на светящуюся радостью Ирму. – Я в жизни многое повидал, но с такой самонадеянностью ещё не встречался. Девица сочла услышанное за похвалу, отчего недавнее ликование от мнимой победы усилилось, приятно теша её гордость. – Со мной не пропадёшь. Если я что задумала, считай, это уже сделано, - уверенно отозвалась она, упоённо грезя о прекрасном будущем, что прочил ей желанный союз. – Ты задумала обойти Ханну, во что бы то ни стало? – глухо спросил Том и, подойдя ближе опёрся рукой о край стола, низко склоняясь над мечтательно улыбающейся служанкой. – Верно. Я бы не отступилась, - призналась та без тени лукавства, – и, как видишь, не зря... оказалось, ты желаешь меня. – Да, желаю... – искушающе прошептал юноша, легонько прикоснувшись к её щеке, отчего девичье сердце зашлось в бешеном галопе, с трепетом ожидая продолжения. Медленно проведя пальцами до подбородка он невесомо очертил его и спустился ниже, мягко поглаживая светлую кожу. Не смея пошевелиться Ирма прерывисто дышала, смотря с обожанием в бездонные карие омуты. Она не верила своему счастью и в то же время наслаждалась чудесными мгновениями, нежась в нарастающей истоме вызванной тёплыми мужскими прикосновениями. – Ты даже не представляешь, насколько... – с соблазном в приглушённом голосе продолжил Том, маняще наклонившись ближе. – Никакими словами не передать, насколько я желаю... удавить тебя, дрянь такую! – зло прорычал он крепко сжимая сильные пальцы на тонкой девичьей шее. Ошеломлённая служанка испугано дёрнулась, норовя вырваться из удушающего захвата, но нависший сверху рассвирепевший аптекарь властно прижал её к высокой спинке стула. – Non credere di potertene andar via cosi '!* - разгневанно рявкнул он, пресекая отчаянное сопротивление. Ирма старалась ослабить железную хватку, изворачиваясь и колотя мучителя кулаками. Проигрывая в силе она попыталась закричать, но из перекошенного болью рта прозвучал лишь протяжный хрип, лишивший её последних остатков воздуха. Смерть была так близко, что липкий страх сковал молодое тело, обдав его могильным холодом. Не отводя ожесточённо-пристального взора от переполненных животным ужасом серых глаз, Том перехватил свободной рукой девичьи запястья, продолжая без сожаления давить на беззащитное горло. Хрупкость ребристой гортани под цепкой ладонью, манила сломать её, в наказание, но аптекарь разумно сдерживал силу. Обездвиженная ловким захватом жертва замерла, и будто смирилась со своей участью роняя горячие безудержные слёзы. – Чёртова кукла... свернуть бы тебе голову, но это будет слишком просто, - презрительно процедил он, замечая усиливающуюся синеву одутловатого лица задыхающейся служанки, и чуть помедлив, разжал пальцы. Обессилевшая Ирма упала ничком на край стола, давясь рваными всхлипами и судорожно глотая воздух. Сгорбленное тело дрожало, рыжие волосы растрепались, опутав мокрые щёки. Некогда горделивая девушка теперь походила на затравленного зверька, а от её недавней самоуверенности не осталось и следа. Претерпевая леденящий душу страх и сильную боль в шее, она боязливо поглядывала на своего истязателя, растерянно соображая, что же на него нашло. Том молчаливо стоял рядом, недовольно поджав губы. Его зловещее безмолвие и суровый пронизывающий взгляд не предвещали ничего хорошего. Ирме становилось всё страшнее находиться рядом. Надо было как можно скорее выбираться из жуткой передряги, но перепуганная служанка не знала, как это сделать не попав ещё раз под руку безумца. Осознав тщетность мысленных метаний, и окончательно уверовав в безысходность, она не выдержала и разрыдалась, жалея себя и проклиная тот миг, когда решила отбить бесноватого аптекаря у Ханны. – За что? – вымученно просипела служанка и зашлась натужным хриплым кашлем, обхватив бледными ладонями нестерпимо разболевшееся горло. – На, выпей, - грубо сказал Том, резким жестом придвинув к ней небольшую кружку, – да кашляй потише, у меня Георг спит. Не раздумывая, Ирма вцепилась трясущимися пальцами в глиняные бока посуды и в несколько жадных глотков осушила её, всё так же опасливо косясь на юношу. Прохлада живительной влаги избавила гортань от саднящей сухости, дышать стало легче и служанка начала понемногу успокаиваться. – Какой демон вселился в тебя? – робко прохрипела она, утирая нескончаемые безутешные слёзы, – я ведь могла умереть! – Ты и так умрёшь, - пожав плечом, равнодушно изрёк юноша. – Там был яд, - продолжил он, указав хмурым взглядом на пустую кружку, – и, как видишь, в ней не осталось ни капли. – Нет... нет, нет! – придя в глубокое замешательство прошептала Ирма неверующе мотая головой, – это не правда... Ты не мог... ведь я не сделала тебе ничего плохого! – исступлённо твердила перепуганная вусмерть девушка, боязливо прислушиваясь к ощущениям в своём теле. – Мне всё равно, веришь или нет, - нехотя отозвался тот, бросая на неё почерневший гневный взор. – Лорд тебе тоже ничего плохого не сделал, однако ты попыталась отравить его, creatura senza cuore*! – Откуда ты знаешь? – с испугом вырвалось у оторопелой служанки. – Я никому не говорила... кроме Ханны... О-о-х! Мерзавка, выдала меня! – схватившись за голову сокрушённо простонала она, и потом вдруг обнадёжено взглянула на аптекаря, – но ведь это дело прошлое, хозяин остался жив! За что ты так со мной?! – За что?! Хм, да ты много стервознее чем кажешься, - недобро ухмыльнулся Том. – Гайнзбурги дали тебе защиту, кров, неплохую работу, но вместо благодарности ты пошла против них и покусилась на жизнь наследника рода. Это какой же надо быть сволочью, чтобы после такого остаться и прислуживать им дальше! – Каюсь, я была одержима местью, - глухо зарыдав, призналась Ирма, – но вместо хозяина отравился ни в чём не повинный Георг, и я передумала доводить начатое до конца... Том! Пощади! – сползая со стула на пол и вставая на колени, горячо взмолилась она. – Останови действие яда! Ты же можешь! Я не хочу умирать! Не бери грех на душу! – Моя душа не твоя забота! – сухо отрезал юноша, грозно взглянув на заливающуюся безудержными слезами служанку. – Лучше о своей побеспокойся прежде чем окажешься в преисподней. Облегчи грехи, скажи, кто ещё желает смерти лорду. – Не знаю, клянусь! – порывисто ответила та, прижав дрожащие руки к груди. – О таком не судачат и держат при себе, мало ли, кто услышит. – Ну, раз так, более не задерживаю. Уходи. И поторопись, яд скоро подействует, не успеешь с родными попрощаться. – Сжалься! Спаси меня! – цепко обхватив его колени, отчаянно взвыла Ирма. – Хочешь, из замка уйду, и даже из деревни! Помилуй, не губи! – Что же ты, тварь подлая, умирающего Георга не помиловала? Отчего не принесла ему снадобье против той отравы?! Твоя никчёмная жизнь стоит не дороже других, – крепко ухватив служанку за ворот платья и рывком отдёрнув от себя, он небрежно отшвырнул её в сторону, – уходи! Мне тут покойники не нужны, и без тебя забот полно. – Не гони, молю! – близкая к помешательству Ирма молниеносно бросилась обратно, и, рыдая, снова вцепилась ему в ноги мёртвой хваткой. – Какой тебе прок в моей смерти? Оставь мне жизнь, я стану твоей рабой до гробовой доски. Не предам и не обману. Буду делать всё, что скажешь... – Тебе нельзя верить. Предавший однажды, предаст и дважды, а будучи мертвой, ты уже никому не навредишь. – Не предам, клянусь! – надрывно всхлипывала она, выбившись из сил от долгой истерики, – после того раза я больше не помышляла о таком... – А кто же собирался избавить меня от проклятья? – сурово перебил Том служанку, недовольно смотря на неё сверху. – Не ты ли?! – Я... – трусливо выдавила та, шумно всхлипывая покрасневшим носом, – но у меня не было намерений вредить хозяину. Я всего лишь купила у старой ведуньи заговорённый амулет из высушенной жабьей кожи, и собиралась незаметно повесить его в твоих покоях, чтобы он охранял тебя от нечисти. – Докажи, - тут же потребовал юноша. Ирма отрывисто закивала и не мешкая достала из складок запылившегося платья маленький чёрный свёрток. Торопливо развернув на трясущейся ладони плотную материю, она неуверенно протянула её Тому. – Вот он. Видишь, я не лгу. – Да кто тебя знает, - недоверчиво ответил аптекарь, пристально разглядывая лежащее на ткани кожаное плетёное кольцо. Незатейливая вещица, неровно обмотанная грубой красной нитью с привязанными к ней тремя чёрными перьями, отчего-то вызывала неприятные ощущения. – Прошу, поверь! После того, как Георг отмучился по моей вине я зареклась прикасаться к ядам. –А не пожалею ли я, вняв твоим обещаниям? - задумчиво усомнился юноша, хмуря брови. – Чем поклянёшься в их правдивости? – Клянусь... здоровьем близких, - чуть замявшись озвучила зарок Ирма, просительно смотря в тёмные глаза Тома. – Семья, единственное, что дорого мне. – Что ж, если по твоей вине хоть кто-нибудь погибнет, я изведу и тебя, и всех твоих сородичей. Согласна? – Да... – несмело ответила девушка, преодолевая последние сомнения. – Но в случае чего, для начала хоть разберись, виновата я или нет, - встревожено попросила она. – Ты покусилась на жизнь лорда не утрудив себя поиском правды, с чего я должен поступать по-другому? – тоном не терпящим возражений ответил аптекарь. – Как же так... – дрогнувшим голосом потеряно произнесла та, – кто-то вознамерится напакостничать Гайнзбургам, а мои сородичи безвинно поплатятся за чужие грехи? – Их судьба в твоей власти, - пожав плечом, мерно ответил Том. – Ограждая семью герцога от посягательств, убережёшь свою. – А что я могу сделать одна? Даже если и разузнаю о чём-то, кто меня будет слушать? – с отчаянным неверием спросила она, сдерживая наворачивающиеся слёзы. – В таком случае придёшь ко мне, дальше я решу, как быть, - отозвался юноша. – Ну, так что? Всё ещё согласна на залог? – Ужасно боязно, но «да», - снова всхлипывая, подавлено отозвалась Ирма. – Придётся следить за всем, что происходит в замке, и даже в деревне... Кажется, в конечном счете, я сойду с ума, но другого пути нет... - Опустив голову, она беззвучно заплакала, с силой сжимая в побелевших пальцах свёрток с амулетом, словно хотела выместить на нём всю свою душевную боль и нарастающий страх не справиться. Том внимательно посмотрел на убитую горем служанку, и о чём-то поразмыслив, направился к нише со снадобьями. На этот раз его выбор не был долгим. Уверенно взяв неприметный пузырёк из светло-зелёного стекла он вернулся к столу и отлил содержимое в кружку. Разбавив лекарство остывшим кипятком, аптекарь шагнул к сидящей на полу девушке и протянул его ей. – Пей, это остановит действие яда. И помни о клятве. Если обманешь, уйти от моего возмездия не удастся ни тебе, ни твоим родным. – Не обману... – затаив дыхание прошептала служанка, бережно приняв кружку со спасительным содержимым из загорелых рук, и торопливо припала к ней губами. Выпив приятно пахнущую мятой жидкость она отёрла рот ладонью и заискивающе взглянула на Тома. – Премного благодарна, что оставил мне жизнь, ты очень великодушен. – Моё великодушие не безгранично, и лучше бы тебе не знать, что бывает, когда оно заканчивается, - сурово бросил в ответ юноша, присаживаясь на стул. – И не вздумай приближаться к милорду, хоть раз запримечу – пожалеешь. – Да, да, я понимаю, – с готовностью закивала та, поднимаясь с холодного пола и робко возвращая опустевшую посуду на стол, – я сделаю всё, чтобы в Кроценштайне было тихо и спокойно, и хозяина десятой дорогой буду обходить... – Забыл предупредить, сегодня и завтра тебе будет плохо, - нахмурив брови, нехотя изрёк Том, – ты навряд ли сможешь покинуть дом. Потом это пройдёт. Если станет невмоготу, пришлёшь кого-нибудь, я дам лекарство. – Благодарю, за пощаду... - поклонившись прошептала служанка. – Не торопись благодарить за то, что скоро сделает тебя несчастной, - остановил её юноша, смерив презрительным взглядом. – Когда-то ты хотела уподобиться богам, и вершить людские судьбы, решая кому жить, а кому нет. Как видишь, желание осуществилось... отныне ты в ответе за многих, но это не дар... это наказание... Теперь иди, мне больше не о чем с тобой говорить. Поёжившись от тяжёлых слов аптекаря, прозорливо изобличивших её в малодушии, Ирма потопталась в нерешительности, так и не найдясь с ответом, и виновато склонив голову пристыжено вышла из покоев, глотая вновь подступающие слёзы. – Madre di Dio*, неужели я сдержался, и не убил её... – невесело ухмыльнулся Том, откидываясь на спинку стула. Устало отерев ладонями лицо он прикрыл глаза, пытаясь охладить внутренний накал чувств и успокоиться. – Тебя нельзя подпускать к лорду, - взволнованно произнёс хриплый голос лекаря, раздавшийся со стороны кровати, – ты страшный человек. – Не страшнее других! – немедля отозвался юноша, убедительно посмотрев на Георга. – Я просто наказал мерзавку за подлые дела. – Наказал, ядом?! Ты, что, полоумный?! Да ведь она чуть не умерла! – преисполнившись праведным гневом возмутился тот, завозившись в подушках в меру своих истощившихся сил. – Угомонись, защитник! От двойного слабительного не умирают, - лениво отмахнулся Том. – Пусть поторчит сегодняшнюю ночь в отхожем месте, глядишь, разумом просветлеет, если он у неё есть... – Выходит, ты обдурил её? – удивлённо переспросил лекарь, присмирев. – Вот же змей, с тобой опасно иметь дело. – Пусть так, но благодаря этому обману мой Вилли теперь вне опасности, - облегчённо выдохнул аптекарь, задумчиво улыбаясь. – Ирма будет оберегать его, как зеницу ока, а большего мне и не надо...