Чёрный лорд

В жизни есть только одно несомненное счастье - жить для кого-то… Пояснения к тексту: il mio bambino preferito – мой любимый малыш (итал.) Циновка – ковровое изделие из соломы или камыша. Иллюстрации к главе: http://images.vfl.ru/ii/1431597125/f42221d8/8728010.jpg – Среди Гайнзбургов нет слабаков. Ты же сильный… правда, Вилли? – внезапно прошептал незнакомый мужской голос мягко разрывая безмолвную тишину комнаты. Лорд, затаив дыхание, удивлённо распахнул влажные тёмные глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то за пеленой набегающих слёз… С трудом приподнявшись от подушек, Вильгельм с сомнением присмотрелся к высокому молодому человеку в длинном шерстяном плаще, молча стоящему рядом с постелью. Красивое незнакомое загорелое лицо, с правильными чертами и улыбающимися лучистыми глазами, не напоминало никого из близкого окружения. Бегло оглядев разметавшиеся по широким плечам тёмные каштановые волосы, одежду, немного промокшую от растаявшего на ней снега, взгляд остановился на смуглых руках, сжимающих длинными пальцами небольшой тряпичный свёрток, а затем снова вернулся к лицу. Незнакомец, смотря с ожиданием, вдруг открыто улыбнулся добродушной белозубой улыбкой, той самой, родной и неизменной, от которой у лорда перехватило дыхание, а сердце, замерев на миг, пустилось в бешеный галоп, радостно колотясь в рёбра. Вильгельм ещё шире распахнул изумлённые глаза и, прикрыв дрожащей ладонью рот, беззвучно шепчущий что-то невнятное, несмело протянул вторую руку к долгожданному другу. – Ты не узнал меня, Вилли, - юноша торопливо присел рядом и, поймав протянутую ладонь, прижался к ней прохладной щекой, – я вернулся, как и обещал. Ты ждал меня? – Да… Том… я… - еле слышно прошелестел лорд, растерянно улыбаясь сквозь непрекращающиеся слёзы счастья. – Мой Том… - не договорив, он рвано всхлипнул, и порывисто бросился к гостю на грудь, обвив тонкими руками крепкую смуглую шею. Уткнувшись носом во влажную грубую ткань одежды и вдохнув исходящий от неё свежий морозный запах, он окончательно поверил в произошедшее. Том довольно прикрыл глаза, бережно прижимая к себе худощавое подрагивающее тело, неторопливо оглаживая и приглушённо бормоча: – Я каждый день думал о тебе, тосковал… боялся, что возможно, ты уже позабыл меня. Медленно отстранившись он обхватил ладонями бледное лицо лорда, с нежностью вглядываясь в лихорадочно блестящие чёрные омуты, аккуратно стирая прозрачные слёзы, беспрестанно бегущие по исхудалым скулам. – Больше никогда в жизни не оставлю тебя, il mio bambino preferito*, - легонько поцеловав в горячий лоб, немного задержался на нём губами и тихо добавил, – это выше моих сил. Пока дрожащие от волнения пальцы Вильгельма жадно скользили по загорелым щекам и вискам, приглаживали растрепавшиеся волнистые тёмные волосы, чтобы лишний раз убедиться, что это не сон, Том увлечённо рассматривал его: – Ты сильно изменился… Мой Вилли повзрослел, но глаза всё те же, и шрам... - невесомо затронув рассечённую когда-то чёрную бровь, задумчиво улыбнулся. – Расскажи, как жил все эти годы, - попросил он, не сводя изучающего взора с бледного лица, и мягко перехватив тонкие белые запястья прижал их к своей груди. Вильгельм, грустно взглянув, высвободив одну руку из захвата, показал на горло и, как-то по-детски шмыгнув носом, помотал головой. – Ах, прости, не можешь говорить. За тобой снова не усмотрели? Но это не страшно, не зря же я столько лет учился, - весело подмигнул Том и притянул своего хрупкого друга в тёплые объятия, – значит, будем лечить. Подожди-ка, совсем забыл, у меня ведь есть для тебя подарок! Подхватив свёрток, загорелые руки проворно развернули ткань, являя завороженному карему взгляду Вильгельма кинжал, в красивых ножнах из слоновой кости, украшенный резьбой и светлым металлом. – Ну же, смелее. Он проделал очень длинный путь, чтобы стать твоим. - Том пододвинул подарок поближе к другу. Тот восторженно глянул в счастливые глаза напротив и, смущённо улыбнувшись, аккуратно взял оружие. Освободив кинжал от ножен, лорд залюбовался широким обоюдоострым клинком, поблёскивающим в мерцающем свете свечей. Бледные пальцы осторожно огладили витиеватую надпись «Vivere est militare», выбитую на холодной стали. – Здесь написано: «Жить – значит сражаться», - подсказал Том, довольно наблюдая, как полированная рукоятка из тёмного дерева удобно ложится в узкую ладонь, – эти слова… о тебе. Лорд, широко улыбаясь, бережно отложив оружие на постель и торопливо обняв юношу звучно чмокнул жаркими губами в тёплую щёку. – Рад, что угадал с подарком, - весело рассмеялся Том, – память от меня хорошая останется, - на что получив несильный удар по спине, тут же поспешил исправиться, – да шучу, не волнуйся, теперь от тебя никуда не уеду. Даже не верится, что всё позади. Неторопливо поглаживая притихшего в его руках Вильгельма по черноволосой голове, он негромко продолжил: – Моё обучение закончилось в начале лета, однако, по условиям получения звания аптекаря, пришлось полгода отслужить в местной монастырской лечебнице. Потом ещё почти месяц добирался сюда. Зимой поездки довольно затруднительные, дороги заметает, лошади быстро устают, но я торопился, как мог. Мне сейчас надо отлучиться, доложить герцогу о своём приезде и отдать кое-какие бумаги, я ведь сразу к тебе поднялся, ужасно хотелось увидеться, не удержался… Лорд нехотя выбрался из уютных объятий и понимающе кивнул, радостно смотря в тёплые глаза. – Так непривычно видеть тебя молчаливым, - Том потрогал ладонью горячий лоб друга, – похоже, жар усиливается! Ложись скорее, как бы ухудшения не наступило. – Суетливо сорвавшись с места он уложил светящегося счастьем Вильгельма, подправляя сбившееся одеяло, но тот, протянув руки, заставил его низко склониться и крепко обнял, прижимая к себе, никак не желая расставаться. – Вилли, я постараюсь поскорее вернуться, - прошептал Том в маленькое ушко, нежа загорелыми пальцами белую заострившуюся скулу. – Мне самому до сих пор кажется, что это чудесный сон, но внизу стоят два настоящих дорожных сундука, под завязку набитых лекарствами для тебя, - весело хихикнул он, уткнувшись носом в чёрный висок, – я покажусь герцогу, выберу нужные снадобья и приду… – Что здесь происходит?! Кто вы?! - резко прозвучавший напряжённый мужской голос, заставил разорвать объятия. Две пары карих глаз тревожно воззрились на вошедшего Георга, пристально разглядывающего незнакомца колючим зелёным прищуром. – Позвольте представиться, я Томас. Вернулся сегодня с долговременного обучения. Буду исполнять обязанности аптекаря семьи Гайнзбург, а вы кто? – спокойно и доходчиво пояснил юноша, с интересом следя за эмоциями на лице мужчины. – Георг Хаген, личный астролог и лекарь Гайнзбургов, - подойдя ближе, ответил он, немного смягчившимся, но по-прежнему строгим тоном. Его тяжёлый взгляд из-под нахмуренных бровей продолжал оценивающе скользить по Тому. Молодой незнакомец был выше лекаря почти на полголовы, крепкого телосложения и довольно привлекательной наружности. Георг поджал губы, нервно сжимая в руках свой неизменный сундучок, и как-то неестественно выпрямился, немного прибавив в росте. В комнате воцарилась давящая тишина. Вильгельм, молчаливо переводя недоумевающий взгляд с одного на другого, тихонько подёргал рукав одежды стоящего рядом с постелью друга, обращая на себя внимание. – Простите милорд, - повернулся к нему Том, широко улыбаясь, – я должен встретиться с герцогом. Как только улажу все вопросы, сразу вернусь, - он учтиво поклонился и с озорством в глазах незаметно подмигнул лорду, еле сдерживающему улыбку. – Георг, - обратился юноша к напряжённому мужчине, – приятно было познакомиться, надеюсь, мои знания пригодятся вам, - чуть склонил голову в знак уважения и, не дожидаясь ответа, стремительно вышел. Хаген растерянно застыл, смотря новоявленному аптекарю вслед, пока звук закрывшейся двери не вывел его из оцепенения. Задумчиво взглянув на Вильгельма и, приблизившись к постели, он мгновенно переменился в лице, заметив кинжал, лежащий в складках мехового одеяла. – Милорд, вы уверены, что этому человеку можно доверять? – взяв оружие и продемонстрировав его, спросил мужчина с нескрываемым сомнением в голосе. Взор лорда мгновенно потемнел. Быстро приподнявшись он проворно выхватив клинок из рук лекаря и бережно прижал к себе, смотря на оторопелого мужчину с немым укором. – Простите меня милорд, раз вы ему доверяете, то беспокоиться не о чем, - Хаген, извиняясь, покорно приложил ладони к груди, ошарашенный столь бурной реакцией господина. – Надеюсь, лечение мы всё-таки продолжим, не теряя время зря? Вы сегодня на удивление довольно бодро себя чувствуете, надо постараться закрепить такой хороший результат, – стараясь отвлечь нахмурившегося юношу от неприятной ситуации, вкрадчиво говорил он, кротко поглядывая сверху. Вильгельм устало вздохнул и, спрятав оружие под подушку, стянул с себя камизу, готовясь к очередному обтиранию. POV Том Торопливо выйдя из спальни и прикрыв за собой тяжёлую дверь, я прислонился к ней спиной, взволнованно дыша и зажмурившись от счастья. Взбудораженное сердце будто орало от восторга, разбрасывая ликование по венам. «Он не забыл меня! Ждал… даже расплакался… мой Вилли... Повзрослевший, красивый, до того хрупкий, что казалось, раздавлю его, обнимая. До сих пор не верится, что я здесь и мы снова вместе!» - радостные мысли бешено роились в голове. – Кто вы? Что вы тут делаете? – вздрогнув от неожиданности, я обернулся на голос и увидел в тени коридора, слабо освещённого факелами, белокурого парнишку в пажеской одежде. Он с сомнением оглядывал меня, напряжённо сжимая ладонь на рукояти меча. – Новый помощник лекаря. Прибыл сегодня, - улыбаясь от неотпускающей радости, ответил я подойдя поближе, – мне нужно к герцогу Рудольфу, проводишь? Мальчишка, успокоенный ответом, кивнул, но настороженность в его взгляде меньше не стала. – Как зовут тебя? – полюбопытствовал я. – Отто фон Хардегг, личный оруженосец лорда, - гордо произнёс тот. Неторопливо смерив меня синими глазами и, немного подумав, он деловито добавил, – хорошо, идите за мной, только быстро, мне нельзя оставлять пост надолго. Добравшись знакомым путём до покоев Рудольфа, паж остановился у массивной двери и снова критично осмотрел меня с головы до ног: – Поправьте одежду, герцог не жалует неряшество. Как представить вас, его светлости? Грамоты или письма удостоверительные с собой есть? – Да. Вручи вот это… - достав из-за пазухи небольшой конверт, протянул ему, - скажи, Томас Трюмпер вернулся из Салернской врачебной школы, окончив обучение. Отто, забрав документ, скрылся за дверью. Оставшись в одиночестве я оправил плащ и собрал волосы в низкий хвост, стараясь придать себе более опрятный вид. Вскоре паж вернулся, и, сообщив, что меня ждут, ушёл. Гайнзбург оторвался от чтения письма и мягко улыбнулся, как только я переступил порог. За прошедшее время Рудольф сильно изменился. В когда-то былых тёмных волосах теперь серебрилась седина, как и в небольшой аккуратной бороде. Множество мелких морщин появились вокруг усталых глаз, а между широких бровей залегла глубокая складка. Ростом он стал ниже, но статность его осталась прежней, лишь лицо выдавало, то, что за последние годы пережить пришлось немало. – Приветствую вас, ваша светлость, я только что прибыл с долговременного обучения в ваше распоряжение, - почтительно склонившись, доложился ему как полагается. – Ну, здравствуй, Томас. Рад твоему возвращению, - он поднялся из-за стола, заложенного разными бумагами и свитками. – Какой ты стал рослый… возмужал, окреп, - подойдя, герцог приветливо похлопал меня по плечу, рассматривая с интересом. – В письме довольно лестно отзываются о твоих успехах и достижениях во врачебном деле. Оказывается, ты освоил не только приготовление лекарств, но и научился распознавать недуги?! Такое рвение к наукам весьма похвально. Надо заметить, ты как раз вовремя, здоровье лорда совсем ослабло, – голос Рудольфа помрачнел и стал глуше, – наш лекарь делает всё возможное и невозможное, но этого теперь недостаточно… – Ваша светлость, уверяю, что приложу все свои знания и силы, чтобы вылечить милорда. Это большая честь, служить вашей семье, - герцог чуть заметно улыбнулся, заметив моё волнение. – Я очень благодарен вам, за участие в моей судьбе, - взбудоражено зачастил я, сдерживая появившееся беспокойство. – Да, мы очень надеемся, - прервал меня мужчина. – Помню, каким ты был смышлёным малым в детстве, и решение с обучением оказалось верным. Мы с герцогиней доверили тебе нашего сына ещё в юном возрасте, доверяем и сейчас. Но спрашивать я буду со всей строгостью, - он серьёзно взглянул на меня. – Первым делом познакомься с лекарем, вам найдется о чём поговорить. Жалование назначу тебе хорошее. Можешь, как и Георг, лечить слуг и крестьян из деревни за небольшую плату, это не возбраняется. Жить будешь в замке. Вели прислуге приготовить выбранную тобой комнату на нижнем этаже, располагайся и приступай к делам. – Благодарю, ваша светлость, с вашего позволения я могу идти? - бодро поинтересовался у герцога желая побыстрее вернуться к Вилли. – Да, конечно, иди Том. Помни, что мы все надеемся на тебя. – Рудольф отпустил меня разрешающим жестом. Уважительно поцеловав его руку я направился выполнять полученные распоряжения. Жильё мне досталось довольно просторное. Бегло осмотрев все свободные комнаты при свете канделябра, я выбрал ту, в стенах которой обнаружилось множество ниш и полок. В них можно было удобно разместить привезённые с собой книги, травы, порошки и разную необходимую утварь для приготовления лекарств. Герцогиня каждый год присылала деньги на моё содержание в школе, но я тратил на себя очень мало и на остающиеся средства покупал всевозможные компоненты для снадобий. Многие из них являлись достаточно редкими, однако желая прибыть в Кроценштайн во всеоружии, мне удалось заполучить всё самое необходимое. В комнате было холодно и немного пусто. Вся её меблировка состояла из незастеленной деревянной кровати, стоявшей напротив большого выступающего вперёд камина, массивного стула с высокой спинкой и длинного дубового стола, установленного между двух стрельчатых окон, выходящих своим видом во внутренний двор замка. Рядом с камином, за огромным цветастым гобеленом, находился вход в небольшой чулан, обустроенный под уборную. Там имелось всего одно небольшое квадратное оконце, длинная лавка и деревянная помывочная кадка. Двое слуг занесли тяжёлые сундуки и, расставив их вдоль стен, занялись работой, с любопытством поглядывая на меня. Вскоре очаг уже весело потрескивал дровами, нагревая сырой воздух давно неотапливаемого помещения, постель была приготовлена, а на полу появилась большая тёмная циновка*. Провозившись какое-то время с выбором средств, подходящих для сбивания жара, я, чувствуя вновь подкатившее волнение, торопливо собрал необходимое в котомку, скинул дорожный плащ и, повесив его сушиться, направился к лорду. Отто выпрямился завидев меня, и чуть заметно улыбнулся, переминаясь с ноги на ногу. Долгое стояние в карауле отразилось на нём усталостью, его так и тянуло облокотиться на стену. Оглянувшись, посмотреть, не идёт ли кто ещё, я махнул ему рукой, разрешая расслабиться. – У лорда кто-нибудь есть? – почти шёпотом поинтересовался я. – Там Хаген. Как при вас пришёл, так до сих пор не выходил. Больше никого, - так же, едва слышно, ответил паж. – Мне велено докладываться перед каждым посещением, – поделился он, кивнув на вход. – Да не надо, я сам. Ты лучше сбегай на кухню, принеси котелок с крутым кипятком и две пустые кружки. Только быстро, а ещё молока и хлеба захвати, - Отто кивнул, направляясь к лестнице. Зайдя в спальню и бесшумно притворив за собой дверь я удивился, что в первый свой визит не почувствовал, насколько здесь жарко и душно. В спёртом, тяжёлом воздухе витал едкий уксусный запах, мешая свободно дышать, однако, спустя мгновение, меня это уже перестало волновать… Я словно остолбенел, увидев, как обессиленный Вильгельм, лёжа в подушках, смотрит на лекаря из-под полуопущенных век, а тот, сидя рядом, держит в своих руках узкую ладошку и что-то шепчет, целуя изящные тонкие пальцы. Неторопливыми поцелуями мужчина спустился до хрупкого запястья, медленно сдвигая ниже длинный рукав камизы, нежно оглаживая открывшуюся белую кожу. Ласки его были уверенны, и как будто привычны. Лорд слабо поднял свободную руку, зарывшись ею в рассыпавшиеся русые волосы склонившегося Георга, то лениво перебирая их, то, проводя по всей длине. В мягком свете свечей их действия виделись настолько сокровенными, что мне захотелось исчезнуть, так же незаметно, как я здесь и появился. Оставаясь незамеченным в неосвещённой части комнаты, я наблюдал за ними не веря своим глазам, холодея и закипая одновременно. Сердце тоскливо заныло, а потом, будто взорвалось, опалив нутро обжигающим пламенем изнутри. Стало неприятно от понимания, что у Вилли есть тайны, которые он может доверять кому-то, кроме меня. Теперь, я уже не был единственным, в ком он нуждался… Еле сдерживая отчаянный рык, рвущийся из ноющей груди, я впился пальцами в холщовый мешок с лекарствами, пытаясь выместить на нём свою яростную досаду. «Мой Вилли вырос и вправе сам выбирать себе новых друзей и фаворитов, а я, должен быть благодарен просто за то, что судьба позволила быть рядом, и приму всякого, с кем он будет счастлив. Привыкну… ради него…» - думал я, пытаясь осадить взбесившуюся ревность. Тем временем, мужчина припал губами к оголённому сгибу локтя, вызывая томный протяжный вздох Вилли, и тут совладать с собой я уже не смог, ноги сами вынесли меня из темноты, являя испуганным и растерянным взглядам. Осознав, кто перед ними, лорд облегчённо выдохнул, откидываясь обратно в ворох подушек, а Хаген заалел лицом, и как-то нервно покашляв, начал суетливо поправлять сбившееся одеяло своему господину. Всем было очень неловко. – Милорд, - обратился я, намеренно придав голосу бодрости, с большим усилием сдерживая клокочущие чувства, – прошу прощения, если не вовремя, но герцог приказал прямо сейчас поговорить с Георгом и обсудить ваше лечение. - Переводя глаза со смущённого лорда на краснеющего лекаря, которого дико хотелось покалечить, добавил: – Мне подождать за дверью? Смущённый Вильгельм, обеспокоенно поглядывая, указал рукой на стул, дав понять, что говорить нам предстоит при нём. Хаген пригласил меня жестом и присел к столу, нервно проведя ладонями по лицу, видимо, пытаясь успокоиться, после пережитого конфуза. Заняв место напротив него я сразу же перешёл к делу, желая как можно быстрее отвлечься от потрясения. – Георг, давно ли милорд в тяжёлом состоянии? Чем лечите? Каков результат? С каких предвестий началась болезнь? – стараясь расшевелить его, сыпал интересующими вопросами. – Милорд болеет уже месяц, - отвечая, он вперил взгляд в столешницу и сцепил руки в замок, – началось всё с недомогания… головные боли, отсутствие аппетита, ломота в теле, слабость, обмороки. Вскоре начался кашель. Лечил отварами и натиранием с мёдом, давал настойки для разжижения крови. Результат был хороший, всё стихло, но спустя несколько дней начался сильный жар. Почти три дня не мог сбить его, даже уксусные обтирания не помогали, пришлось чередовать с оборачиванием в сырые простыни. Помогло… но теперь он страдает горлом, и снова этот жар, - мужчина сокрушённо махнул рукой, замолкая. – А до этого случая, давно ли он болел? – не отставал я с расспросами, злобно сверля его глазами. – Да без недугов месяца даже не протянул. Эти полгода он не выбирается из хворей, я уж и не знаю, что ещё попробовать, - лекарь нервно потёр виски и устало уронил руки на стол. – В начале осени мы вообще его чуть не потеряли, чудом выжил, можно сказать… - Георг, посмотрел на меня так вымученно и безнадёжно, что я не выдержал и отвёл взгляд. – Ну, что делать будем, Томас? – горестно вздохнув, он выжидающе замолчал, рассматривая меня. – Для начала разберёмся с горлом и лихорадкой, - предложил я. – Потом перенесём лорда в мою спальню, на первом этаже, а эту окурим серой, и посильнее, чтобы наверняка. – А почему это в твою?! Давай ко мне! - под напором эмоций, резко переходя на «ты», вскинулся мужчина. Вдруг он хлопнул себя ладонью по лбу: – Дьявол… я ведь в башне живу. В неё только через двор пройти можно, а ему нельзя холодный воздух. Хорошо. Но я буду всегда при лорде! - зелёные глаза с вызовом смотрели на меня в упор. – Конечно, будешь, думаю, нам обоим работы достанется, - согласно качнув головой, я обернулся на шум у двери. Она распахнулась и в спальню неуклюже ввалился Отто, с кружками, котелком и кувшином в руках, прижимая локтем к своему боку большую краюху хлеба. Водрузив под недоумевающим взглядом Георга многочисленную ношу на стол, паж откланялся и вернулся на свой пост. – Это для чего? Неужели, трапезничать собрался? Ночь уже почти, - брови лекаря удивлённо поползли вверх, красноречиво показывая полное непонимание. – Да, - подтвердил я, – но сначала займёмся лечением милорда. Ночь обещает быть длинной, и есть всё-таки захочется, вот для этого и хлеб. Пойду, ополосну руки, и начнём, - встав из-за стола я прямиком направился в купальню. Помнилось, там всегда стояла небольшая лохань и кадки с чистой водой. Быстро вернувшись, и разобрав из своей котомки пузырьки и пучки с высушенными травами я разложил их на столе. В одну кружку заварил кипятком нужные растения, а в другой растворил большую щепотку серых полупрозрачных кристаллов. Хаген внимательно следил за каждым моим действием. – А откуда ты знаешь, где тут рукомойник? Ты уже бывал здесь раньше? – с плохо скрываемым любопытством в голосе, спросил мужчина. – Почему милорд позволяет тебе так близко приближаться и… прикасаться к себе… вы были знакомы? – немного разволновавшись, наконец он задал мучающий его вопрос. – Да, мы знакомы, - растирая в каменной ступке кусочки коралла, спокойно ответил ему, мельком взглянув на задремавшего Вильгельма. – Более десяти лет назад я был приставлен к лорду личным пажом. – Георг молчал, смешно округлив глаза, явно ожидая продолжения. – Придворный лекарь Филипп посоветовал герцогине отправить меня учиться в Салерно, и она прислушалась, за что я ей очень благодарен. Моя матушка является её любимой служанкой… – Так ты сын нашей Симоны!? Тот самый Том? – радуясь своей догадке, Хаген мягко улыбнулся, заёрзав на стуле. – Она же мне рассказывала, точно. Всегда гордилась, что её сын постигает науки, наравне с детьми знати. – Да, тот самый Том, - хохотнул я, подмечая, что напряжение между нами уверенно спадает. – Даже мать не успел навестить, может завтра смогу... – К сожалению, Симоны в Кроценштайне сейчас нет, - лекарь сочувствующе взглянул на меня. – У леди Гертруды, старшей дочери герцога, родился первенец. Она теперь графиня фон Хомбург. Ей понадобилась служанка, которой можно доверить наследника, и наша герцогиня отослала Симону к ним. Теперь вы нескоро увидитесь, - он как-то задумчиво вздохнул и улыбнувшись добавил, – да ты не переживай, с ней там хорошо обращаются. – Ну, раз у неё всё хорошо, то печалиться не о чем. Свидимся ещё, - утвердительно произнёс я, стараясь взбодриться и скрыть снова накатившую досаду от неожиданной новости. Закончив с растиранием я молча высыпал получившийся порошок в травяной настой, накрыл кружку тканью и решил поужинать. – Пока трава настаивается, давай поедим? - предложил притихшему Георгу, разламывая ароматно пахнущую краюху, – с утра ничего не ел, хотел добраться до Кроценштайна засветло, торопился, а приехав… в общем сам понимаешь… – Да, понимаю, тоже вечно о еде и сне забываю, когда лорда выхаживаю, поэтому не откажусь, - принимая из моих рук большой кусок, признался он. Хлеб был очень вкусный, ещё не совсем растерявший после выпечки своё тепло. Душистый, покрытый румяной хрустящей корочкой и с нежным мякишем внутри. Казалось, что вкуснее я ничего до этого не ел. Запивая его холодным молоком, прямо из горлышка кувшина, как бывало в детстве, я ощутил, что наконец-то вернулся домой. В комнате воцарилась тишина, разбавляемая потрескиванием горящих поленьев в камине и завыванием февральского ветра за окнами. Хаген, озадаченно уставившись в стол, задумчиво отламывал небольшие кусочки от своего ломтя и медленно жевал. Вид у него был измотанный. Пробивающаяся щетина, блеклые губы, и тени, залёгшие на сером лице выдавали долгое обхождение без сна и отдыха. – Георг, - ставя перед ним молоко, негромко позвал я мужчину, – сегодня ночью иди к себе и выспись хорошенько, можешь смело доверить мне присмотр за Вильгельмом. – Лекарь сразу перестал есть, а зелень его глаз, под вмиг насупившимися бровями, начала угрожающе темнеть. – Не волнуйся, опыт выхаживания тяжелобольных у меня имеется, а если что случится, то сразу пришлю за тобой пажа. Ты с ног скоро валиться начнёшь, - уверял я, пытаясь успокоить растревожившегося Хагена и убедить в правильности моего предложения. – Нет, об этом и речи быть не может, я не оставлю его! - отчеканил он каждое слово твёрдым тоном, не терпящим возражения. – Если уж будет совсем невмоготу, то… - он осмотрел комнату и, наткнувшись беглым взглядом на большой сундук, кивнул в его сторону, – вон там вздремну, мне не привыкать. Я за Вильгельма головой отвечаю. – Вообще-то, мы теперь вместе за него отвечаем. Ну, да как знаешь, - не став перечить тихо согласился, чтоб ещё больше не раздражать мужчину. – У меня всё готово, разбуди его, я сейчас вернусь, - второпях убрав со стола, завернул в ткань остатки хлеба, и направился в купальню. Выбрав там небольшую лохань, я не спешил выходить. Отчаянно не хотелось видеть, как Георг будет снова прикасаться к Вилли. Ревностное поведение мужчины говорило само за себя, лорд для него не только пациент, между ними есть связь… и надо быть слепым, чтобы этого не заметить. Мой малыш вырос и теперь нуждается не только во мне… Много лет, стремясь вернуться домой, я рисовал радужные картины нашей встречи. Представлял, как мы снова будем проводить вместе свободное время, делиться рассказами о пережитом за долгий период разлуки… но никогда не допускал мысли, что за эти годы у него может появиться кто-то ещё… кто будет ему ближе меня. Сейчас я ощущал себя наивным глупцом, жившим детскими мечтами. В душе неприятно опустело. Придав себе невозмутимый вид и прихватив посудину, я вскоре вернулся. Вилли сгорбленно сидел завернувшись в одеяло, сонно моргая длинными ресницами, не понимая, зачем его разбудили. Георг стоял рядом с ним, скрестив руки на груди и скептически поглядывал на мою ношу. – Милорд, сейчас вы будете полоскать горло, и сплёвывать воду сюда, - я положил лохань рядом с ним, – самое главное, полоскать надо глубоко и долго. Воду глотать не надо, но если и проглотите, то ничего страшного, – доходчиво объяснял влажным тёмным глазам, смотрящим на меня с таким обожанием, доверием, и теплотой, что незаметно для себя я расслабленно расплылся в улыбке. Вилли отзеркалив её тоже начал улыбаться, мягко и по-детски, как раньше, окончательно гася мою хандру. – Сначала осмотрю горло, и начнём, хорошо? – Получив согласный кивок, я снял одну свечу с канделябра. – Давай помогу, - неожиданно предложил лекарь, забирая из моих рук большой огарок, вставая рядом. Вильгельм, открыл рот, пытаясь при этом неотрывно смотреть на меня. Он смешно косил чёрными глазами, пока я, придерживая двумя пальцами заострившийся подбородок, оценивал степень болезни, мысленно сравнивая с тем, что ранее рассказал Георг. Осмотр зародил в моей голове пугающее подозрение. Отпуская его лицо, я встретился с выжидающим карим взглядом. – Мне необходимо ещё послушать дыхание, - тут же, не раздумывая, задрал ему рубашку, обнажив отощалый торс с выступающими рёбрами и позвонками, ужасаясь тому, как болезнь безжалостно иссушила юное тело. Совладав с нахлынувшим отчаянием я приложился ухом к его горячей спине и надежды на ошибочность моей догадки рухнули от явно различимых характерных хрипов. Накрыв ладонью щуплую грудь, ощущая, как в неё колотится загнанное жаром сердце, я ещё сильнее прижался, вслушиваясь в тяжёлое дыхание и холодея нутром. Сомнений больше не оставалось... – Всё будет хорошо, верь мне, - шепнул ему не показывая своё беспокойство и, подбадривающе подмигнув, оправил задранную камизу вспотевшими от расстройства ладонями. – Георг, - через силу оторвав взгляд от мягко улыбающегося лорда, я посмотрел на нахмурившегося мужчину, – принеси, пожалуйста, кружку, которую мы не накрывали тканью. Лекарь выполнил просьбу, но кружку отдавать не спешил. – Сначала испробую на себе, мало ли что… - с этими словами он отпил большой глоток, и тут же, передёрнувшись всем телом, скривился в смешной гримасе, с отвращением зажмурив глаза и высунув язык. Не сдержавшись, я захохотал в голос, хлопая рукой по меховому одеялу, а Вилли, сощурив глаза, беззвучно рассмеялся вместе со мной, прижав ладонь к больному горлу. Хаген не глядя сунул мне настой, и что-то неразборчива промычав, мгновенно унёсся в купальню. Отсмеявшись, я вытер выступившие слёзы, назидательно говоря: – Вот что с тобой будет, если ты это проглотишь, - лорд, похихикивая, кивнул головой и потянулся за кружкой. – Нет, я сам буду держать, а ты отпивай маленький глоток. Не спеши, вода очень солёная, - юноша опасливо припал к краю губами, обхватив горячими пальцами моё запястье. Он смешно морщил нос, показывая всю противность ощущений, но послушно выполнял всё, что от него требовалось. Георг давно вернулся, и, сидя рядом на постели, не отводил завороженного взгляда с раскрасневшихся и припухших от солёной воды губ Вильгельма, неосознанно выдавая потаённые помыслы. Меня внутренне коробило, но осуждать незнакомого человека я не мог. Во всяком случае, раз друг выбрал его, значит мне не оставалось ничего другого, как только принять этот выбор. Прошло немало времени, прежде чем кружка опустела. – Том, это же была соль, да? – всё-таки решил развеять свои сомнения мужчина. – Откуда столько? Она ведь стоит целое состояние… за эту кружку, можно было коня получить. Наш герцог закупает её в Баварии за очень большие деньги, - потрясённо произнёс он. – Да, это соль, - подтвердил я. – Морская соль. В Италии её просто выпаривают из морской воды, ничего сложного, – удивлённый Георг и притихший Вилли, заинтересованно смотрели на меня. – Узнав у местного населения, что больное горло можно быстро вылечить, если часто полоскать его солёной водой, я научился сам выпаривать её и заготовил впрок. Вот, пригодилась, - махнул рукой на теперь уже пустую кружку. – В запасе ещё есть, не переживайте, - рассмеялся я, когда они многозначительно переглянулись. – Милорд, в горле есть какие-нибудь изменения? – сразу поинтересовался мужчина. Тот как-то задумался, подняв взгляд в потолок, пытаясь понять, что именно изменилось. – Очень солёно, не так больно глотать, и рези нет, - хрипло шепча, поделился он, изумлённо поглядывая то на меня, то на лекаря. – Это временное облегчение, - поспешил уточнить я, – через некоторое время рези вернутся, но чем чаще будут полоскания, тем быстрее излечим недуг. Как только лорд осознал, что может немного говорить, он сразу начал делиться своими впечатлениями от неприятной процедуры, размашисто жестикулируя и азартно блестя глазами. Всё-таки долгое молчание для него так и осталось невыносимой пыткой, как было ещё в детстве. Я принёс вторую кружку, с травяным настоем, и подал Вилли, но Хаген снова забрал её, и, напряжённо взглянув на нас, немного отпил. В этот раз на его лице отразилось удивление и довольство. Одобряюще кивнув мне, он протянул настой лорду: – Милорд, это очень вкусно, вам понравится. Мужчина придерживал под дно тяжёлую кружку, пока тот сопел, прильнув губами к посуде. Заботливо убирая рукой мешающие лорду вьющиеся чёрные пряди со щёк и лба он освободил от них длинную шею, ловко завёл растрепавшиеся волосы за плечи и отлаженными движениями легко скрутил их в чёрный жгут. Лицо Георга смягчилось, он, будто успокаивался, когда касался Вильгельма. Я уже не так бурно реагировал на эти действия, видя в них проявление искренней заботы. Любой, кто увидел бы этого бледного измождённого мальчишку, с большими чёрными глазами, казавшимися просто огромными на исхудалом лице, обрамлённом растрёпанными чёрными вихрами, не остался бы равнодушным. Желание вернуть ему былое здоровье, непоседливость и весёлость, настолько сильно завладело мной, что бушующая до этого ревность немного затихла. Выпоив всё содержимое лекарь уложил лорда, закутав по самый подбородок, и тот, натруженный процедурами и общением, снова обессиленно задремал. Теперь ничего не мешало озвучить то, что тяжёлым камнем лежало на сердце, сковывая его липким страхом. Устало отерев ладонями лицо и горестно выдохнув, я взглянул на мужчину, задумчиво разглаживающего складки на одеяле. – Георг, дела совсем плохи… - тот напряжённо замер, не поднимая головы. – У него хрипы в груди… как при чахотке. Если она наберёт силу, то лорд… умрёт… он слишком слаб, чтобы противостоять такой болезни. Хаген, несмело поднял на меня полные тоски и безысходности глаза, в которых застыли навернувшиеся слёзы. Подбородок его мелко задрожал. Закусив добела нижнюю губу он отрывисто втянул в себя воздух, сгребая ткань под негнущимися пальцами. – Я не смог уберечь… - обречённо прозвучал срывающийся шёпот, – моих знаний на этот раз оказалось недостаточно. Сегодня он был такой живой, впервые, за долгое время… Том… мы не можем его потерять! - отчаянно вырвалось у него. Лекарь понуро склонил голову, стирая подрагивающей ладонью срывающиеся с ресниц крупные капли. – Успокойся, теперь ты не один. Вдвоём мы должны справиться, - бегло взглянув на ссутулившегося Георга, хрипло произнёс я, нервно сглотнув давящий ком в горле. Охватившая меня ранее паника, вдруг, сменилась праведным гневом и яростной злостью на судьбу, что упрямо пыталась разлучить меня с Вилли. – Мой малыш не умрёт. Я не отдам его никому, даже смерти… чего бы мне это ни стоило, - крепко сжав кулаки, твёрдо и решительно отрезал я, встречаясь с опешившим взглядом растерянного мужчины. – Ты просто верь мне и не сомневайся…