Чёрный лорд

Поддерживая веру, обретаешь и силу… Пояснение к тексту: innamorato asino – влюблённый осёл (итал.) il mio bambino – мой малыш (итал.) пиво – употреблялось повсеместно вместо питьевой воды. В средние века вода часто была источником различных инфекций, поэтому её заменяли пивом, квасом или вином. Иллюстрации к тексту: http://images.vfl.ru/ii/1433172862/5b30289d/8914308.jpg POV Георг – Мой малыш не может умереть, я не отдам его никому, даже смерти… чего бы мне это ни стоило. Просто верь и не сомневайся… От холодной решимости Тома веяло такой колючей злобой, что по моей вздрогнувшей спине пронеслись мурашки, заставляя моментально вынырнуть из накатившего отчаяния и оцепенеть в замешательстве. Кое-как взяв себя в руки, я стёр слёзы, мысленно выругавшись на упадническое состояние духа, ужасно жалея, что допустил слабину, да ещё и на глазах у самонадеянного юнца. «Предчувствие не обмануло, аптекарь тоже увлечён лордом! «Мой малыш...» Да как он смеет говорить такое?! Словно убеждён в том, что Вильгельм принадлежит ему безраздельно. Каков наглец! Это мы ещё посмотрим… чей малыш!» - негодовал я, мысленно повторяя услышанное, с неприязнью оглядывая новоявленного соперника. – Придётся поверить, другого выхода не остаётся, - негромко ответил ему, сдерживая рвущееся наружу раздражение, – я помогу тебе. Годы практики не прошли даром, организм лорда изучен достаточно хорошо, что позволит избежать ошибок в лечении. Времени на пробные попытки у нас совсем нет… Том согласно кивнул, и, молча подойдя к столу, сосредоточенно закопошился в своей холщовой сумке, доставая на свет какие-то высушенные пучки растений, задумчиво их разглядывая. – Да-а-а, трав тут маловато, - уныло протянул он, – надо идти за новыми. Недолго постояв в размышлениях, юноша вдруг начал складывать всё обратно в котомку, и неожиданно продолжил: – Излишняя беготня затянет дело, поэтому мы сейчас же переносим Вильгельма в мою комнату. Из его вещей ничего брать не будем, он слишком долго болел среди них. Не стоит рисковать. – Но милорд спит! Думаю, можно подождать до утра, - начал, было, я, озадачившись таким решением. – Тем более, скоро рассвет. – Нет, Георг, - резко повернувшись и буравя меня тяжёлым взглядом, произнёс Том грозным тоном, – подождать нельзя. Лучше потревожить сон, чем позволить болезни укрепиться, - и направляясь в сторону кровати, негромко добавил, – я постараюсь не разбудить. Осторожно освободив спящего Вильгельма от вороха многочисленных покрывал, и бережно переложив, он ловко закутал его в большое меховое одеяло. – В нём совсем нет весу, надо безотлагательно что-то с этим делать, - задумчиво потирая лоб, севшим голосом шептал Том, встревожено смотря на лорда. Тот так и не проснулся, лишь тяжело вздохнул и на мгновение нахмурил чёрные брови, ощущая сквозь сон лёгкие прикосновения. Смуглые руки не скрывая ласки в движениях, огладили напоследок получившийся кокон, проверяя его надёжность. Неприятное чувство царапало мне нутро, пока я терпеливо наблюдал за этим. – Давай отнесу, - шепнул я, торопливо шагнув к драгоценному свёртку, но тут же был отдёрнут назад крепким мужским хватом за плечо. – Нет. Понесу я, - смотря с возмущением, раздражённо прошипел Том, напористо оттесняя меня. – Ты не спал чёрт знает сколько ночей, сам на ногах еле держишься. Даже не думай, что позволю подвергать его опасности, ради успокоения твоей неуместной ревности. – Причём тут ревность! – огрызнулся я, пытаясь освободиться от больно удерживающих меня цепких пальцев. – Что ты вообще о себе возомнил? Первый день, как приехал, и уже указывает! Самоуверенный мальчишка! – нервно дернувшись, мне всё-таки удалось сбросить его руку с себя. – Да, мальчишка… но успел заметить за один лишь день то, что остальные, хвала небесам, и вовсе не разглядели, - прищурив чёрные от злости глаза, грубовато отрезал он. – Ты должен оберегать лорда, а вместо этого, своей несдержанной страстью тащишь его на плаху! – За собой лучше смотри, – тут же вспыхнув, бросил я в ответ не задумываясь, – у самого чуть ли не пар из ноздрей валит от бешенства, убить готов за одно прикосновение к Вильгельму. На эти слова Том вызывающе приосанился, и надменно сложил руки на груди: – Ты прав… готов. Жаль нельзя, - ехидная ухмылка мимолётно скользнула по загорелому лицу. – Вилли может огорчиться, а этого нельзя допустить. Он мой любимый и единственный младший брат, пусть и не по крови. И горе тому, кто принесёт ему страдания, – многозначительно взглянув, Том провёл большим пальцем себе поперёк горла, показывая незамысловатым жестом какое именно горе меня ожидает. – Брат? – мой удивлённый растерянный хрип вырвался сам по себе. Внезапное откровение юноши сбило с толку, внося неразбериху в мысли и путая бушующие чувства. Однако поверить в его слова до конца что-то мешало. – Никогда бы не подумал… ты слишком ревностно к нему относишься, и… нежность эта… – А как ты думал? Мы провели в разлуке целую вечность, - напористо перебивая вскинулся Том. – Девять мучительных лет я жил лишь одними мыслями о нём. Боялся, что какая-нибудь болезнь заберёт его раньше, чем закончится это чёртово обучение… и я вернусь к надгробной плите, - горько вздохнув, он отрешённо потупил взгляд. – Ты не представляешь, с каким страхом и волнением я ждал посыльных от герцогини, ежегодно привозящих плату за обучение. Подробностей о Вильгельме они, конечно, не рассказывали, так, в общих чертах, вести из деревни и Кроценштайна. Отсутствие дурных известий это единственное, что радовало, придавая сил учиться дальше, - тёмные глаза с неподдельной теплотой посмотрели на спящего лорда. – Я просто верил, что мы обязательно встретимся, ведь он дал мне слово… слово маленького Гайнзбурга, – мягкая улыбка ненадолго появилась на задумчивом лице, озарив его светлым спокойствием. – И вот я тут… - снова помрачнев, с сухой злобой продолжил он, – и, что вижу? В лорде еле теплится жизнь, при этом он выглядит так, будто недавно вернулся пешком из преисподней, а кроме всего прочего, рядом с ним отирается зрелый мужчина, с неоднозначными намерениями. Откуда мне знать, что ваши отношения не навязаны тобой? – недоумевающе разведя руками, заявил юноша. – Вилли очень наивен и мягок сердцем, завладеть его доверием несложно. Может твоя страстная привязанность на самом деле ничего не стоит и всего лишь помогает скрывать корысть или похотливое желание? Вероятно, я излишне подозрителен, но только один Вильгельм в силах объяснить, что между вами происходит, посему я глаз с него не спущу… и с тебя тоже. – Не много ли ты на себя берёшь? – снова задохнувшись от негодования, зашипел я, крепко сжимая кулаки. Появившееся желание броситься в драку росло с каждым мгновением всё сильнее. – Лорд сам решает, с кем и какие отношения ему устраивать, а ты не имеешь права совать свой нос в чужие дела, без тебя разберёмся! - еле сдерживая бурлящую злость, я гневно испепелял его взглядом. – Он не чужой. Его жизнь для меня важнее, чем моя собственная, поэтому не отступлюсь, пока не удостоверюсь, что ты не представляешь для него никакой опасности. – Ты в своём уме? Какая опасность? Смею напомнить, я личный лекарь Гайнзбургов, и на протяжении долгих лет лечил всю эту семью, включая лорда! Ты точно ненормальный! - возмущённо всплеснув руками и непонимающе помотав головой, я прикрыл глаза в попытке хоть немного успокоиться. – Я о другом, - тяжело вздохнув, произнёс Том, – Вильгельм сейчас очень ослаблен. Душевные страдания для него опасны, мне надо убедиться, что ты его не обманываешь и ни к чему не принуждаешь. Ты же в первую очередь лекарь… посмотри, в каком состоянии твой пациент. Прости, но пока я не могу доверять тебе. Думаю сейчас не время и не место для дальнейшего обмена любезностями, у нас есть дела поважнее, - он кивнул в сторону тихо сопящего свёртка. – Поверь, я ничуть не умаляю твоих заслуг и значимости в этой семье, более того, очень благодарен за сохранность жизни Вильгельма, что наверняка далось непростым трудом. Не стоит воспринимать мои решения, как стремление унизить или обидеть тебя, ситуация требует повышенного внимания отнюдь не к уязвлённому самолюбию, поэтому либо помогай, либо уходи. – Не уйду, - отрицательно мотнув головой, грубо буркнул ему в ответ, ощущая неприятную разъедающую досаду. Дерзкий юнец снова утёр мне нос своим несгибаемым упрямством и холодным рассудком. – Твоя правда, нельзя так слепо идти на поводу чувств, но не всегда получается сдержаться. А что насчёт доверия, то мы в одинаковом положении. У меня тоже нет причин безоглядно доверять тебе, - пожав плечами, признался я. – Пусть ты выходец из здешних мест, получивший ещё в детстве покровительство Гайнзбургов, для меня ты такой же незнакомец, как любой другой путник, забредший в Кроценштайн в поисках ночлега. – Том нахмурил брови и, поджав губы, понимающе кивнул, молча соглашаясь со мной. – Для начала покажи свои умения в лечении, а уж потом я решу, стоит ли оставлять лорда наедине с тобой. – Ну, раз так, то не будем медлить. Захвати мою сумку и предупреди Отто о наших планах, а то подумает, что мы задумали похитить последнего сына герцога и покалечит нас, – Том сверкнул насмешливой белозубой улыбкой, – придётся кроме лорда ещё и друг друга выхаживать. – Не придётся, он очень ловкий воин, не промахнётся. Пойду к нему, а ты, свои волосы собери в хвост потуже, чтоб в глаза не лезли, если из-за них навернёшься с лестницы и повредишь милорда, прибью! - назидательно процедил я, и порывисто захватив свой ларчик вместе с сумкой аптекаря, вышел. Отто дремал в полумраке холодного коридора, сидя прислонившись к стене. Как только дверь за мной затворилась, издавая приглушённый стук, он тут же распахнул глаза и обернулся на шум. – Мы сейчас перенесём лорда в спальню Тома. Ничего не спрашивай, просто так надо для лечения, - немедля обратился я к оруженосцу, подходя ближе. Тот поспешно встал, отирая лицо ладонями, сбрасывая остатки дрёмы. – Будешь сопровождать нас и лестницу освещать. – Может сначала герцогу доложить, а потом уж… - вдруг встрепенулся он, сведя белёсые брови и почесав затылок. – Нет, утром обо всём доложим. Просто выполняй то, что требуется, а для начала забери подсвечник из покоев господина. Оруженосец послушно скрылся за дверью и вскоре вернулся, пропуская впереди себя аптекаря с закутанным Вильгельмом на руках. Неприятное чувство, что меня отдаляют от лорда, вернулось с новой силой, назойливо изводя душу. Горестно вздохнув, я снял одну большую свечу с канделябра: – Отто, спускайся первым, Том за тобой... Замок спал, погружённый в ночную тишину, лишь наши шаги и потрескивание свечей нарушали его оглушительное безмолвие. Мы неторопливо прошествовали вниз по крутой винтовой лестнице, отбрасывая длинные тени на мрачные каменные стены. Аптекарь, идущий между мной и пажом, словно под конвоем, ступал осторожно, бережно прижимая к груди свою ношу. Спустившись в освещённый факелами сводчатый зал, Том уверенно свернул в один из коридоров и вскоре мы оказались в его покоях. Довольно просторное, пока необжитое помещение, хорошо протопленное и вычищенное, встретило нас свежим тёплым воздухом, что разительно отличало его от тяжёлой духоты в господской спальне. «И почему мне раньше не пришла в голову мысль поменять милорду покои? Вроде такое незатейливое решение...» - сокрушённо корил я себя, незаметно поглядывая на Тома, - «а вот этот выскочка сразу додумался». Бегло осмотревшись, я заметил пустующие полки и два небольших узла, сиротливо лежащих в углу, видимо с неразобраной одеждой. Удобно устроив лорда на простенькой кровати, аптекарь потрогал его лоб и сразу направился к большому сундуку. – Нам отлично удалось сбить жар, скоро утро, а лихорадка не возвращается, - довольно улыбаясь, он открыл ларь, что-то ища. – Отто, присмотри за огнём, - не отвлекаясь, бросил юноша. Паж тут же расположился рядом с жарким камином, подкинул в топку дров и, взяв кочергу, принялся ворошить горящие угли. Не найдя чем себя занять я присел к столу, устало откинувшись на спинку стула, и блаженно вытянул гудящие ноги, лениво наблюдая за копошащимся Томом. Перерыв почти всю поклажу аптекарь выбрал несколько склянок и небольшой медный котелок. – Георг, не мучайся, иди спать, - внезапно послышалось рядом со мной. С большим усилием открыв глаза, я облокотился на тёмную столешницу, подпирая щеку рукой и встретившись с внимательными карими глазами, сказал, еле сдерживая зевок: – Нет, вдруг, жар вернётся, тебе одному будет несподручно справляться с сонным милордом. Он всегда сильно мечется в лихорадке и не даёт напоить себя лекарствами... Силясь снова не заснуть, я следил, как Том размешивал деревянной ложкой какое-то снадобье в котелке, подливая туда разные настои из стоящих на столе пузырьков. Придирчиво оглядев получившуюся смесь, он подошёл к камину и поднёс котелок к огню, продолжая помешивать, проверяя время от времени готовность средства. По комнате поплыл приятный лёгкий сладковатый запах, чуть терпкий и как будто солнечный, Аромат был настолько необычный и манящий, что хотелось вдыхать его в себя бесконечно. – Ну, спи тогда тут, на втором сундуке, - пробежавшись по мне изучающим взглядом Том указал ложкой на второй ларь, стоящий у стены. – Если что случится, я разбужу. Отдохни, может днём придётся сменить меня, я ведь с дороги… – Давай сначала помогу, а потом лягу, мне так спокойнее. Что там у тебя? – понимая его правоту, я решил согласиться. – Медвежий жир, смешанный с вытяжками из трав. Очень хорошая мазь. Вотру её Вильгельму в грудь и закутаю потеплее. Пусть спит и лечится одновременно. Всё, готово. Иди тихонько раскутай его, освободи от рубашки, а я пока вещицу одну найду, – поставив котелок на каминную полку он снова вернулся к сундуку. Лорд продолжал безмятежно спать. Крепкий сон был настоящим долгожданным спасением для ослабленного организма. Осторожно убрав одеяло, я приподнял тонкую камизу, оголяя мерно вздымающуюся грудь. Прохладный воздух коснулся нагретой кожи и Вильгельм тревожно прерывисто вздохнул, поворачивая голову набок. Чёрные ресницы затрепетали, и я на миг замер, чтобы не разбудить его окончательно, но вскоре он снова ровно задышал. Нестерпимо хотелось притронуться к нему, огладить любимое бескровное лицо, прильнуть губами к пульсирующей венке на тонкой шее и не выпускать гибкое тело из объятий. Я ощутил, как ужасно истосковался. Последнее время наши отношения и встречи были связаны лишь с лечением. Мы оба вымотались, борясь с постоянными недугами. Вильгельм сильно иссох. Начал стесняться своей худобы, старался выпроводить меня за дверь сразу после процедур, а если это не удавалось, прятал взгляд и задумчиво молчал, натянув одеяло чуть ли не до макушки. Боюсь, что с появлением Тома, моё положение станет более плачевным. Мало того, что я неприятен аптекарю, так ещё и показал себя с неприглядной стороны. Наверняка он попытается ограничить наше общение, но я так просто не отступлюсь… – Георг! - возмущённый шёпот Тома вывел меня из раздумий, – оставь его руку в покое, innamorato asino!* Опустив глаза я с удивлением обнаружил, что держу узкую расслабленную ладошку, прижав её к своей груди, медленно перебирая тёплые длинные пальцы. Растерявшись, я поскорее отступил на шаг назад, беспокойно озираясь на оруженосца, ругая себя последними словами. Не хотелось, чтобы он что-то заподозрил, но Отто так и сидел у камина, сонно шевеля дрова кочергой. – Он не заметил ничего, успокойся. Держи котелок, будешь понемногу наливать мне в ладонь, и дно постоянно грей рукой, чтобы жир быстро не загустел. Отдав почти горячую посудину и набрав пригоршню мази, он аккуратно нанёс её на бледно-восковую грудь лорда. Тот как-то беззащитно кротко всхлипнул, на мгновение затаив дыхание. – Тш-ш-ш, всё хорошо, малыш, - прошептал аптекарь, продолжая лёгкими поглаживаниями втирать снадобье. – Томми… - вдруг различимо выдохнул сквозь сон милорд. – Да, твой Томми снова с тобой, - чуть слышно ответил юноша, и на лице Вильгельма появилась счастливая умиротворённая улыбка. Моё сердце угнетенно сжалось, и тягучая ревность заворочалась в душе. «Никогда я не был причиной вот такой его ангельской улыбки в полусне», - неприятно кольнула досадная мысль, – «этот Том для него и вправду особенный». Аптекарь сноровисто и быстро управлялся. Сильные пальцы с мягкой уверенностью сновали по выпирающим рёбрам, втирая новые порции ароматной мази. Закончив, он достал из-за пазухи белое полотно, накрыл им обработанное место и, оправив задранную камизу, укутал продолжающего спать лорда в одеяло. Забрав котелок, юноша оценил остатки средства: – Смотри-ка, тут ещё на следующую ночь хватит. – Том, медвежий жир так не пахнет, что ты в него добавил? – неведомый аромат не давал покоя моему любопытству. – Растительные вытяжки и апельсиновое масло. Именно оно даёт приятный запах. Учитель говорил, что в нём есть сила солнца, излечивающая упадок духа. Хочешь, я и тебе что-нибудь дам, для восстановления сил? – юноша выжидающе замолк, пристально смотря на меня. – Нет, благодарю, с собой уж сам как-нибудь разберусь. Не имею привычки доверяться, - признался я, открыто сомневаясь в его благородстве. – Думаешь, отравлю? – удивлённо спросил Том, на что я пожал плечами в ответ. Он вдруг приглушённо рассмеялся и, хлопнув себя ладонью по ноге, сказал: – Георг, ты непростительно недальновиден. Если с тобой что-нибудь случится, я первый попаду под подозрение. К тому же, вытащить лорда из недуга в одиночку вряд ли получится. Отравления можешь не опасаться, моё знание ядов действительно отличное, да вот только я не использую их для достижения каких-то целей. Мне куда ближе высказаться напрямую или намять бока противнику в драке, - весёлый взгляд в лисьем прищуре оглядел моё лицо, – отправляйся уже спать, недоверчивый, ты обещал. – Да, помню. Если что, разбуди сразу, и… прости, если обидел, – повинился я, чувствуя, что зря поторопился с выводами. Тот промолчал, и, взяв с кровати сложенное покрывало, протянул мне, окончательно смущая. Проявление заботы, в сложившейся ситуации, лишь подтверждало моё неумение разбираться в людях. Устраиваясь на ночлег на жёсткой крышке сундука, я мысленно отметил, что с ним надо быть поучтивее, но и спуску давать не следует. За этими раздумьями, наблюдая, как юноша бесшумно снуёт по комнате, расставляя по полкам пузырьки с настойками и разную необходимую утварь, я уснул. POV Том Разобрав ларь с лечебными снадобьями, и распределив по местам почти всё его содержимое, я аккуратно разгладил и убрал свои изрядно помявшиеся в долгой дороге пожитки в освободившийся сундук. За окнами уже забрезжил холодный серый рассвет. Начинался новый день, но замок ещё спал, как и мои постояльцы. Вслед за вырубившимся Георгом, под утро задремал и стойкий Отто. На предложение идти отдыхать в казарму он ответил отказом, и по-походному расположился на циновке, рядом с хозяйской кроватью, укрывшись меховой накидкой. Вильгельм спал безмятежно, без жара и кашля, чем сильно радовал, позволяя чуть усмирить неуёмную тревогу. Время от времени я подходил к нему послушать дыхание и проверить, не началась ли лихорадка. Почувствовав вялую разбитость в теле и присев на край постели отдохнуть, я потёр закрывающиеся глаза и устало огляделся. Мой взгляд остановился на Георге. Рослый мужчина не совсем умещался на короткой лежанке. Кое-как подобрав длинные ноги, он уснул в скрюченной позе, обхватив одной рукой колени, а вторую подложив под голову. Русые волосы рассыпались гладким каскадом и свесились вниз, расслабленное лицо смягчилось, потеряв напускное суровое выражение, выдавая этим истинный нрав лекаря. «Скорее всего, он не является таким уж задиристым и высокомерным, каким стремился показаться. Может, страх потерять своё, управлял им. Откуда ему было знать, что я не соперник. Мда-а… кто бы вообще мог подумать, что повзрослев лорд будет ценить мужскую красоту выше женской… Хаген конечно не красавец, но довольно заметный и статный, грамотный и наверняка интересный собеседник». - Рассуждал я, перебирая в памяти его действия, интонации голоса и многократно меняющееся в течение дня выражение лица, – «раз Вилли выбрал именно лекаря, значит есть за что. Со своими обвинениями в его сторону я, пожалуй, хватил лишку, но пока надо быть настороже. Обман нельзя исключать. Получив надёжного покровителя, Георг получит много новых возможностей в жизни. Большинство придворных алчны и всегда мечтают стать фаворитами наследников, думаю, он не исключение». Лорд сонно заворочался, пытаясь скинуть с себя одеяло. Ему стало жарко. На лице и шее мелкими бисеринками поблёскивала испарина, а на влажном лбу чёрными ажурными колечками прилипли курчавые волосы. Оторвавшись от мыслей я подоткнул сбившееся одеяло, довольно подмечая, что прогревающая мазь отлично действует. Оставив бесплодные попытки раскутаться, Вилли начал метаться по подушке и настойчиво оттягивать тонкими пальцами ворот камизы оголяя хрупкие ключицы. – Тш-ш-ш, - успокаивающе прошептал я, в его маленькое заострённое ушко, убирая из под взмокшей шеи густые спутавшиеся волосы. – Потерпи, ты должен помочь мне в лечении, - он, будто вняв уговорам, послушно затих. Обрадованный, что всё идёт как надо, я решил подремать оставшееся до общей побудки время. Пристроился на самом краю кровати и мгновенно уснул, сморённый тихим равномерным дыханием Вильгельма. Не знаю, сколько я спал, но этого было крайне мало. Услышав сквозь сон звуки горна, будившие по обыкновению весь Кроценштайн, сил, открыть глаза, не нашлось. Спустя какое-то время, ощущение невыносимой жары и тесноты настойчиво развеяли прекрасное сновидение, в котором пылкие итальянки дарили мне свои щедрые ласки под ярким средиземноморским солнцем, как бывало в последние годы обучения. Лениво выплывая из дремы, я размыто понял, что увлечённо наглаживаю чьё-то голое, нежное на ощупь, бедро, по-хозяйски перекинутое через мой живот. Уютная тяжесть навалившегося на меня тела дарила тепло и внутреннее спокойствие. Неторопливо скользя пальцами по мягкой коже, от угловатой коленки до приятно умещающейся в ладони маленькой округлой ягодицы, и обратно, хотелось млеть дальше, не просыпаясь и не останавливаясь. С трудом разлепив сонные веки я непонимающе осмотрелся, и ощутил всю неловкость своего положения, желая тут же провалиться под землю от конфуза, ибо нога принадлежала Вилли. Оставшись без должного присмотра, ему всё-таки удалось выбраться из жаркого плена одеяла. Почти полностью взобравшись сверху, он щекотно сопел в мой кадык, основательно оплетя меня руками и ногами. «Дьявол, я только что его лапал...» - зажмурившись в подступившем ужасе, почувствовал, как стремительно холодею. – «Хорошо ещё, что Вилли не проснулся, а то непременно бы засветил в глаз за такое», - тут же пронеслось в голове, – «надо поскорее выбраться из-под него, пока кто-нибудь не увидел». Осторожно приподнявшись на локте, я сместил с себя крепко спящего друга и, поддерживая черноволосую голову, повернулся на бок, возвращая исхудавшее податливое тело на место. Однако цепкие обнимающие руки не позволяли отстраниться. Мы чуть ли не соприкасались носами, пребывая в облаке тонкого апельсинового аромата. Я ненадолго замер разглядывая его вблизи, невесомо приглаживая мягкие смоляные вихры. Заострившиеся от долгой болезни черты лица ничуть не портили общей миловидности. Бледная кожа притягивала взгляд, в жёлтом свете свечей она казалась золотистым бархатом, ненавязчиво манящим дотронуться. Не сдержавшись, я обвёл пальцами выступающие скулы и узкий подбородок, изумляясь их нежной гладкости. Чёрные брови вразлёт, длинные с заметным изгибом ресницы, тонкий нос, красивые, чуть пухловатые приоткрытые губы и копна непослушных тёмных волос завораживали идеальным сочетанием. Образ создавал впечатление чего-то неземного. «Надо же, как он изменился с возрастом. От шаловливого, вечно взлохмаченного непоседливого озорника, похожего на маленького любопытного галчонка, почти ничего не осталось… лишь глаза, всё те же…» - подумал я, удивляясь тому, как разительно отличался этот повзрослевший Вилли от того наивного малыша, что долгие годы жил в моей памяти. Его красоту можно было бы назвать девичьей, но девушки нашей округи не могли похвастаться даже десятой долей такой яркой внешности. Большинство австриек светловолосы, при этом у многих блеклые невыразительные лица с довольно простыми чертами. Отчасти он напоминал мне молоденьких итальянок. Таких же броских, с незаурядной запоминающейся наружностью. Они с лёгкостью привлекали моё внимание. В Салерно я не только научился свободно разговаривать на итальянском, но и понял, как сильно падок на красоту. Познавая вкус страсти темпераментных южанок, я заводил множество отношений, не в силах определиться, какая из них лучше и красивее. Правда, все связи оказывались быстротечными из-за ревнивого нрава горячих красавиц. «Видимо и Хаген не устоял перед очаровательностью юного лорда», - подумал я, переводя взгляд от Вилли в сторону спящего лекаря, и испуганно вздрагивая от неожиданности, встретившись с тёмно-зелёными глазами испепеляющими меня диким свирепством. Сидя в напряжённой позе обозлённый Георг молчаливо наблюдал за нами, сжав зубы так, что на скулах явственно ходили желваки. Опасаясь ещё больше разгневать еле сдерживающегося мужчину, я тихонько высвободился из объятий Вильгельма и поплотнее его закутав, молча удалился в уборную. Умывшись холодной водой я немного пришёл в себя от пережитого и взбодрился, избавившись от накопившейся за ночь усталости. «Вот ведь, как глупо получилось», - назойливая мысль неугомонной белкой вертелась в голове, – «сначала уверял лекаря, что лорд мне брат, а потом тискаю и чуть ли не лежу на нём, пока никто не видит. Он и до этого не доверял, а теперь… эх, что же делать-то!» - судорожно соображая я разглядывал ничем непримечательные серые стены. – «А что если Вилли и правда любит его, и это у них взаимно? Из-за меня всё может разрушиться, и они оба будут страдать. Какой же я непроходимый тупица!» - оседая в ужасе на лавку, с силой приложился затылком о каменную кладку, казня себя этой болью за узколобость. – «Надо сейчас же объясниться с Георгом, и успокоить его». Полный решимости я вернулся назад. Отто уже встал и снова возился с камином, подкладывая новые дрова, а Хаген, с мрачным, как грозовая туча, лицом, что-то размешивал в большой кружке. – Отто, - юноша вопросительно оглянулся на мой зов, – доложи герцогу, что лорд перенесён сюда. Скажи, это временная мера, и после того, как мы обеззаразим спальню серой, вернём его обратно. Постарайся предупредить Рудольфа раньше, чем он сам обнаружит пропажу. – Да, я немедленно иду к нему, – оруженосец шустро пристегнул ремень с мечом и, пригладив растрёпанные со сна белокурые волосы, поспешно вышел, оставляя нас наедине. – Георг... - мужчина даже не посмотрел в мою сторону, продолжая угрюмо смешивать какие-то порошки, поочерёдно высыпая их в настой. – Думаю, ты неверно растолковал то, что было утром… - его рука дрогнула, выдавая тщательно скрываемый внутренний накал, и белая пыль просыпалась мимо, разлетевшись по столу тонким слоем. – Я видел более чем достаточно, - ответил он глухим надтреснутым голосом, от которого похолодело в груди. Медленно повернув голову, лекарь прожёг меня взглядом полным ненависти и презрения. – И если то, что ты сейчас хочешь сказать, не относится к вопросу лечения, то лучше молчи… твоими лживыми байками я сыт по горло. Только попытайся уверить меня в обратном, и я тебя прямо здесь по стене размажу, – не глядя взяв со стола кусок минерала, лежавший среди порошков, он с такой силой сжал его в кулаке, что тот высыпался тонкой песчаной струйкой между его побелевшими пальцами. – Не советую испытывать судьбу… не лезь к нему, - угрожающе процедил он, и, отряхнув ладонь, вернулся к приготовлению снадобья, больше не обращая на моё присутствие никакого внимания. Поняв, что разговора не получится, я растерянно присел на стул, следя за молчаливой работой хмурого Георга. Настроение было отвратительное. Давящее чувство вины ело изнутри, терзая унылыми думами о том, что раздор из-за меня всё-таки произошёл. Получается, что я себя выставил подлым лжецом, да ещё и после того, как сам извёл лекаря подозрениями в обмане. Вдобавок чуть не схлопотал по морде из-за случайного стечения обстоятельств, но кто же знал, что всё так обернётся... Мою нарастающую хандру прервал вернувшийся назад Отто. – Всё в порядке. Герцог позже зайдёт проведать милорда, – немного раскрасневшийся оруженосец мялся у входа, – какие ещё будут указания? – Иди на кухню, поешь чего-нибудь, - отозвался Хаген, – возможно тебе долго не придётся отлучаться отсюда. Мы уйдём, а ты будешь помогать милорду, и давать ему питьё, которое я приготовлю. – Так я уже… как его светлость меня отпустили, сразу прямиком на кухню и побежал, - сыто щуря синие глаза он похлопал ладонью себя по животу, довольно улыбаясь. – Вам тоже приготовлено. Мне сюда принести или вы сами спуститесь? – озорной взгляд ожидающе бегал с Хагена на меня. – Шустрый ты, - усмехнулся лекарь, – что, такой голодный с ночи был, или сегодня твоя зазноба кашеварит? Пообжиматься-то успели? Отто разрумянился ещё больше и смущённо отвёл взор: – Да я всё успел, чего там долгого-то... - тихо буркнул он в ответ, не скрывая масляной улыбки. Георг сдержанно хохотнул и махнул на него рукой: – Шельмец… ну раз все дела свои сделал, то теперь охраняй лорда, а мы на кухню. Мужчина собрал в свой ларчик остатки порошков и, прикрыв тканью наготовленную кружку, оглянулся на меня: – Пойдём, пока Вильгельм спит, – холодно бросил он. Опасаясь сильнее разозлить Хагена, я смиренно пошёл следом. Миновав длинный коридор и пока ещё пустой обеденный зал, мы спустились в кухню. Раньше, в детстве, она виделась мне огромной, теперь же тёмные закопчённые своды потолка словно нависали прямо над головой, а само помещение оказалось не таким уж и просторным. Посреди, как и всегда, стоял большой очаг, ограждённый двумя длинными, уставленными всякой всячиной столами. Работа шла полным ходом. Повар с помощницами суетились, мечась от стряпни к огню, поварята подносили воду, что-то чистили, мыли, перебирали. Безостановочная хлопотня сопровождалась шумными разговорами и поторапливающими выкриками. На очаге что-то кипело и булькало. Из чёрного подвесного котла поднимался пар, на вертелах жарилось мясо, а в тяжёлых сковородках тушились овощи. Всё это шкварчало и дымилось таким вкусным ароматным запахом, что я почувствовал ужасный голод. Подошедшая молоденькая служанка приветливо улыбнулась и, усадив нас за отдельный стол, принесла глиняный горшок с горячей ячменной похлёбкой, хлеб, несколько больших кусков хорошо прожаренного мяса и две кружки некрепкого пива*. Ели мы молча. Каждый думал о своём, следя за канителью, творившейся на кухне. Стараясь не встречаться с лекарем взглядом, я незаметно разглядывал его. Хмурое усталое лицо внешне хранило спокойствие, однако напряжённые плечи и резкие отрывистые движения рук, показывали истинное состояние мужчины. Деланное безразличие давалось ему с немалым трудом, но он держался, невольно вызывая у меня восхищение. Прожив длительное время среди людей с импульсивным знойным нравом, мой характер претерпел заметные изменения. Вспыльчивость и азартность, присущие южанам, постепенно привились и мне. В последние годы обучения я частенько состязался в острословии и ввязывался в драки, не обращая внимания на количество противников. Теперь, сдержанности приходилось учиться заново. Доев, Хаген откинулся к стене, блаженно прикрыв глаза. – Сейчас ты идёшь к милорду, - ровным холодным тоном не терпящим возражения, начал он. – Напоишь настоем, выполнишь всё, что понадобится и поднимешься в его личные покои. Будем окуривание делать. Я пока подготовлю необходимые для этого вещи и перенесу их туда. Если потребуюсь, найдёшь меня в дворовой башне. - Георг выжидающе замолк, смотря перед собой. Чувствуя кожей его нежелание разговаривать я не стал лезть на рожон, лишь сухо ответил: «Хорошо», и отставив в сторону опустевшую кружку, направился выполнять поручение. Вернувшись к себе, я растерянно остановился в дверях, увидев пустующую постель. Ни лорда, ни оруженосца не было. Мысли, где искать пропажу, бешено заметались в голове, но не успел я ничего предпринять, как в уборной послышался шорох, а из-за гобеленового занавеса показался пятящийся спиной паж. Шумно пыхтя он тащил за собой Вильгельма, перехватив того поперёк груди. Роста они были почти одинакового, что усложняло передвижение и Отто постоянно приходилось с усилием подтягивать вверх свою сползающую ношу. Торопливо подскочив к ним, и подхватив лорда на руки, я ощутил, как лёгкое тело мгновенно напряглось. Вилли испуганно оглянулся на меня, а узнав, сразу расплылся в широкой светлой улыбке и расслабленно обмяк. – Том, это правда, ты! – взволновано прошептал он, обхватывая мою шею слабой рукой, доверчиво прижимаясь к ней мокрым лбом. Плохое настроение, довлеющее надо мной с раннего утра, бесследно исчезло, сменяясь счастливой согревающей теплотой. В два шага добравшись до кровати, я уложил лорда и, накрыв одеялом до подбородка, присел рядом. – Да, я, ты всё ещё сомневаешься? – коротко хохотнув, шутливо поддел его. – Я думал, ты мне приснился. Ещё и очнулся сегодня… непонятно где… - сделав удивлённые глаза, он изучающе оглядел комнату и, остановив взгляд на мне, снова улыбнулся. – Ты бессовестно нарушаешь постельный режим, не слушаешь советов своего лекаря и часто самовольничаешь, за это тебя поселили сюда… навсегда… – по мере того, как я говорил, придав лицу и голосу побольше серьёзности, его брови удивлённо ползли вверх, а глаза становились шире. – Вот и Отто не даст соврать, - сдерживая рвущийся изнутри смех, я обернулся к сидящему на сундуке юноше, с интересом наблюдающим за нами. Тот неопределённо пожал плечами, не зная, как отреагировать. – Но это совсем не так… - оторопело прошептал лорд, не сводя с меня немигающего встревоженного взгляда. Весь его вид выражал крайнее возмущение и явное недопонимание. Тут я не смог сдержаться и громко расхохотался, запрокидывая голову назад. – Ахх-а-ха-а… купился-я-я! – с заливистым смехом, протянул я, указывая пальцем на растерянного Вилли. Поняв, что его одурачили, он сипло и почти беззвучно рассмеялся, насколько позволяло больное горло. Отто тоже сдавленно похихикивал и, видимо, чувствуя некоторую неловкость, вышел за дверь, оставив нас одних. – Это моя спальня, - успокоившись, признался я, – твою необходимо почистить и проветрить. Надеюсь, наш милорд переживёт такое временное неудобство? Задумчиво разглядывая меня, чуть помедлив он согласно кивнул, выпростал руки из-под одеяла и, взяв мою ладонь, прижал к груди. – Твоё возвращение, это лучшее, что произошло со мной за девять прошедших лет…спасибо тебе… - тихо прозвучало в воцарившейся тишине и влажные карие глаза с неподдельной щемящей радостью заглянули мне прямо в душу, ласково её переворачивая. Растеряв улыбки мы молчаливо смотрели друг на друга, без слов понимая то, что не сумели бы высказать вслух. Казалось, в этот момент я ощутил всю ту тоскливую горечь, что он пережил, будучи ещё ребёнком, терпеливо дожидаясь нашей встречи. Прикоснувшись свободной ладонью к его щеке, я очертил большим пальцем выступающую скулу и, поддавшись порыву, легонько поцеловал бледный лоб. – Теперь я всегда буду рядом, - успокаивающе заверив, погладил его по щуплому плечу, – даже успею надоесть своим присутствием. Вот уже и в спальню к себе перетащил, - игриво щёлкнул ему по кончику аккуратного носа, заставив улыбнуться. – А сейчас ещё и полезными гадкими микстурами тебя напичкаю. Он скорчил смешную гримасу от упоминания о лекарствах и тяжко безысходно вздохнул. – Георг велел выполнить всё неукоснительно и сразу явиться к нему, помогать, - друг, тревожно воззрившись, ещё сильнее прижал мою руку к себе. – У нас намечено много дел, но я постараюсь побыстрее вернуться. Кстати, Вилли... что у вас с лекарем? - решив разобраться с постоянно мучающими своей назойливостью домыслами, спросил я, тщательно скрывая усилившееся волнение. Мне было необходимо узнать правду, чтобы определиться, как поступать дальше: оставить Хагена в покое или наоборот... Лорд смущённо потупил взор, теребя тонкими пальцами край одеяла. – Георг, я... мы... - осёкшись и немного помолчав, он шумно вздохнул, – боюсь, ты будешь презирать меня. – Ты зря так считаешь, - подсев ближе и ободряюще погладив его по худой ссутуленной спине, прошептал я, уже предчувствуя ответ. – Каждый волен сам делать свой выбор. Несмело подняв стыдливый взгляд и облегчённо выдохнув, он робко заговорил: – Спасибо, Том... но меня страшит сама мысль, что я могу потерять тебя, открыв некоторые предпочтения, - сипло признался он, бегая тревожным взглядом по моему лицу и нервно зарываясь подрагивающими пальцами в пушистый мех покрывала. – Подозреваю, раскрыть нашу тайну труда тебе не составило? – Да, это было не сложно, - борясь с одолевающим волнением, нарочито спокойно ответил я, стараясь этим придать решимости Вилли. – Однако, увиденное, не изменило моего отношения, я всё также сильно люблю тебя, как и раньше. Замерев на миг в явном сомнении, лорд, сделав рывок вперёд и обвив мою шею руками, начал хаотично целовать меня, попадая сухими обветренными губами то в нос, то в щёки, то в глаза, рассмешив своим сокрушительным натиском. – Том, я так счастлив! Не смел даже надеяться... - возбуждённо тараторил Вилли между поцелуями, обнимая всё крепче, – я бы не пережил, если единственный друг, ставший мне любимым братом, отказался бы от меня. Не знаю, каких богов благодарить! – Сейчас умру от удушения, и останешься без своего друга и брата, - поймав момент, я отстранился, сдерживая не на шутку оживившегося лорда. Его искрящиеся счастьем карие глаза, с детским восторгом и обожанием глядели на меня, заставляя сердце радостно трепыхаться. Душа ликовала от понимания, что я ему также дорог и необходим, как и был прежде. – Ты не представляешь, насколько важно твоё мнение, - шептал Вилли, не отводя прямого жадного взгляда, – есть и отец, и старшие братья, но ты, всё для меня... с тобой я не один... – Глупыш... как же я могу отказаться от тебя? - порывисто сгребая в охапку тонкое трепещущее тело и прижав к себе, прошептал я севшим от волнения голосом, смаргивая набежавшую на глаза влагу. – Даже думать не смей... если тебе хорошо с Георгом, то никто не в силах запретить быть с ним. Не все это поймут и примут, но ведь не обязательно, чтобы кто-то ещё знал о ваших отношениях. Прошу, будь осторожнее, Рудольф скор на расправу. Хагена в живых точно не оставит, а тебя, в лучшем случае, ждёт монастырь. Лорд поёжился и сильнее вжался в меня, будто ища защиты. – Пока никто не догадался, лишь ты... - тихо прошелестело на выдохе куда-то мне в шею, опалив её жаром. Мои пальцы приятно тонули в мягкости чёрных волос, разливая по нашим напряжённым телам успокоение. – Ты любишь его? - осмелившись, я задал гложущий меня вопрос, замирая в ожидании ответа. – Мм... нет, это нельзя назвать любовью, скорее увлечённость и доверие, - задумчиво ответил Вилли, притихнув у меня на груди. – С ним хорошо, Георг очень нравится мне, но я опасаюсь причинить ему вред. Смерть ходит за мной, Том. Я проклят, и если позволю себе полюбить кого-то, то возможно, этот человек умрёт. Он не заслуживает такого... давно хочется ответить ему взаимностью, но ужасно страшно. Даже поцеловать толком из-за этого не в силах. Георг настолько пылкий, что каждый раз я боюсь не устоять… Нет, не могу... – он прервался, стыдливо отпрянув и обеспокоенно засопев, – я должен привыкнуть к мысли, что, правда не опротивел тебе, – смущённо поник головой, немного порозовев впалыми щеками. – Вилли, ты бы отказался от меня, будь я на твоём месте? - на грани слышимости спросил его. – Никогда! Да, как ты мог подумать такое! - гневно вскинувшись, он укоризненно сверкнул почерневшими глазами. – Вот тебе и ответ на твои сомнения. Верь мне, как и раньше. Ничего не изменилось, я всё тот же Том, с которым ты делил свои тайны, - спокойно и уверенно ответил я, приглаживая его чёрные взлохмаченные волосы. – А насчёт проклятья, мой тебе совет, выбрось это из головы. Я тебя с детства люблю, а ты меня, и как видишь, я живой, здоровый, и помирать не собираюсь. Если ты чувствуешь, что Георг для тебя важен, то не сдерживайся и отпусти себя. Делай то, что хочется и будь счастливым. В нашей жизни не так уж много радостей чтобы намерено лишать себя их. Оставим этот разговор на потом, у нас ещё будет время, а сейчас надо успокоиться, выпить лекарство и поспать, - поцеловал его в пушистую макушку, ненавязчиво закрывая столь не простую для нас обоих тему. Вилли виновато улыбнулся и завозился под одеялом, устраиваясь поудобнее: – Хорошо, как скажешь, Том, тащи свои волшебные микстуры, я готов. Пока лорд маленькими глотками пил наготовленное Георгом средство, я, не теряя времени, развёл соляной раствор и сгонял Отто на кухню за крупяной похлёбкой на курином бульоне. Заставить Вильгельма поесть оказалось самым трудным делом. Он изводил меня, поглядывая жалобными глазами побитой собаки и уверял, что уже насытился выпитым снадобьем. Отбиваясь от его хитрых уловок, в конечном счёте пришлось пригрозить, что буду кормить сам. Этого допустить он никак не мог и уступил, печально ковыряясь ложкой в похлёбке, изредка вздыхая и кидая на меня косые страдальческие взгляды. Домучив еду лорд показал опустевшую посуду, прежде чем отдать её пажу, и устало откинулся на подушку. – Том, кажется, мой живот сейчас лопнет, - приглушённо послышалось со стороны постели, – больше не заставляй меня так много есть. – Когда ты наберёшь нормальный вес я перестану заставлять, даю слово, - без улыбки в голосе ответил я, отрываясь от приготовления нового настоя. – Где ты собираешься взять силы, чтобы противостоять болезни? Одних лекарств недостаточно, если совсем ослабнешь, то… - не став продолжать я замолчал, присев на кровать. Он приподнялся и, потупив виноватый взгляд, погладил тонкими пальцами мою руку: – Прости, я не задумывался об этом, больше не буду упрямиться, обещаю. – Ну, вот и хорошо, il mio bambino* взялся за ум, - улыбнувшись, я шутливо потрепал его по спутанным волосам, – сейчас полощешь горло и спать. – А ты надолго уйдёшь? – по-детски склонив голову набок и накручивая чёрную прядь на палец, поинтересовался Вильгельм, – может Георг там и без тебя управится? – Вдвоём гораздо быстрее получится, – пояснил я, устраивая посподручнее небольшую лохань у него на коленях. – Помнишь, как вчера солёной водой полоскание делал? Сегодня делаем так же, я держу кружку, а ты отпиваешь. Вильгельм убрал назад мешающиеся волосы и довольно быстро справился с заданием. Губы его раскраснелись от солёной воды и на бледном лице выглядели искусительно. «Если бы тут был Хаген, то непременно бы высоко оценил сию красоту», - мысленно ухмыльнулся я, вспоминая вечер накануне, – «интересно, успокоился ли он, объясниться-то мне всё равно надо...» Утомлённый долгими процедурами Вилли безропотно улёгся обратно в постель, и, взяв с меня обещание, что мы поторопимся, заснул. Отдав некоторые распоряжения для пажа, я направился к Георгу. Дверь в покои была открыта настежь. Мужчина успел подготовить комнату и сейчас снимал последнее оружие со стены, укладывая его в сундук, чтобы сера не испортила боевой арсенал лорда. – Помочь? – спросил я, подойдя поближе к лекарю. – Развесь одеяла, пусть тоже проморятся, - ответил он мрачным голосом, коротко взглянув. Настроение его ничуть не изменилось. Подумав, что для разговора придётся ждать лучшего момента, я занялся постелью. При разборе подушек, мне неожиданно попался кинжал. Повертев его в руках, с улыбкой вспоминая, как Вилли обрадовался подарку, я сунул оружие за пазуху, чтобы не потерять. Развесив многочисленные покрывала на сушильную балку рядом с камином, помог Георгу установить в центре комнаты пышущую жаром железную корзину, с горящими углями. Водрузив на неё большую сковороду с жёлтым порошком, мы вышли, плотно закрыв за собой дверь. – До завтра всё должно окуриться и затем проветриться через камин в течение двух дней, - произнёс лекарь, доставая из лежащего на полу мешка какое-то старенькое одеяло, – возьми, подоткни под дверью, чтобы смрад сюда не тащило. - Молча забрав его, я присел, начав тщательно закрывать щель. – Георг, любимый мой! Как я соскучилась! – звонкий женский голос, раздавшийся позади, привлёк моё внимание. Обернувшись в полумрак коридора, я увидел, как миловидная служанка обнимает и напористо целует застывшего в нерешительности Хагена. – Обыскалась тебя, где пропадал столько дней? Заходила в башню, там никого, очаг не растоплен… думала ты в деревню подался! – взволнованно спрашивая, она ласково гладила его по небритой щеке.