Чёрный лорд

Кто борется, может проиграть; кто не борется, уже проиграл… Пояснения к тексту: Прошу прощения за ругательства, но без них никак... bugiardo bastardo – лживый ублюдок (итал.) stronzo – мудак (итал.) riordina le mani, cretino! – убери руки, кретин! (итал.) Котта - туникообразная верхняя одежда с узкими рукавами, надеваемая поверх камизы. Камиза - нательная рубаха, простого кроя, из хлопка или льна. Генрих – Герцог Баварии. Иллюстрации к тексту: http://images.vfl.ru/ii/1434640653/906db2b0/9064676.jpg POV Том – Георг, любимый мой! Как я соскучилась! – звонкий женский голос, внезапно раздавшийся позади, привлёк моё внимание. Обернувшись в полумрак коридора, я увидел, как миловидная служанка обнимает и напористо целует в губы застывшего в нерешительности Хагена. – Обыскалась тебя, где пропадал столько дней? Заходила в башню, там никого, очаг не растоплен… думала ты в деревню подался! – взволнованно расспрашивая, она ласково гладила его по небритой щеке. – Эмили, перестать! - приглушённо и немного нервно ответил лекарь, поспешно отстраняясь от цепких рук. – Ты же знаешь, если милорд болен, я не покидаю замок. Приду, когда смогу, - грубовато буркнул девушке, немного растерявшейся от столь откровенной неприветливости. – Приду, когда смогу… - обиженно передразнила та, чуть гнусавя голос, – когда ты сможешь, мою холодную постель будет согревать уже кто-нибудь другой! – бросила она с вызовом, уперев руки в бока, показывая всем своим видом воинственный настрой. «Так это женщина Хагена?» - осенило меня после услышанного. – «А как же Вилли… он ведь верил… и я поддержал… развеял последние страхи и сомнения и, можно сказать, толкнул его прямиком в объятия мерзавца! Купился на видимость лживой любви, ещё и корил себя за ревность, как последний дурак!» - словно громом поражённый, я неподвижно сидел у двери, хватаясь за бессвязно мельтешащие мысли. - «Он обманул лорда, чтобы добиться своих низменных целей… подлец! Убью!» Нарастающее липкое омерзение требовало немедленно изничтожить проходимца, склоняя меня на беспощадную расправу. Не сводя взгляда с ненавистной парочки я решительно поднялся, еле сдерживая бешенство. – Георг! - нарочито громко окликнув, зло прищурил глаза, – может, познакомишь нас? – Ой… ты здесь не один! - воскликнула девушка, испуганно отскочив от лекаря. – Простите господин, я вас не заметила, - резко смутившись, пролепетала она, нервно пряча выбившиеся светлые пряди под высокий чепец. Хаген, с белым, словно полотно, лицом, опустошённо взглянул в мою сторону и неловко пошатнулся. – Эмили, прошу, уйди… сейчас не время, – тихо произнёс он. – Георг, тебе плохо? Что случилось, милый? – служанка, встав на носочки, взволнованно заглянула ему в глаза, поглаживая по плечам. – Всё в порядке Эми, ступай к себе. – Ну, как знаешь, – она сердито поджала губы и молча поклонившись в знак прощания, торопливо ушла. – Эмили твоя женщина? – раздражённо спросил я у лекаря замершего каменным изваянием, чтобы убедиться окончательно. – Да. Моя… - обречённо выдохнув, признался тот, – Том, послушай… – Bugiardo bastardo*! – зарычал я, перебивая, уже не в силах сдерживать кипящую злость. – Захотелось поиграть чужими сердцами? Ах, ты, сукин сын… да я убью тебя! – молниеносно ринулся на оторопелого мужчину и неистово ударил кулаком ему в челюсть, и тут же, вторым, в скулу. Охнувшего Георга отшвырнуло к стене, но он удержался на ногах. Грубо схватив шатающегося лекаря за ворот одежды, я пару раз нещадно приложил его затылком о шершавые булыжники позади него, и ожесточённые зелёные глаза, враждебно поблёскивающие сквозь завесу растрёпанных русых волос, налились опасной темнотой. Прошипев что-то угрожающее он оголтело кинулся в драку, успевая одновременно избивать и умело уворачиваться от моей непрекращающейся атаки. Мы сыпали друг на друга градом крепких ударов не замечая боли и усталости. Кровь кипела от желания разорвать противника в клочья. В какой-то момент, рассвирепевший мужчина со всей недюжинной силы заехал мне коленом поддых, выбивая весь воздух из лёгких. Согнувшись от боли, я не смог отклониться от следующего мощного пинка в живот и отлетел назад, к двери спальни лорда. Деревянная поверхность не выдержала натиска, распахиваясь со скрипом, и я ввалился в заполненную удушливыми испарениями комнату падая спиной на каменный пол. Под занывшими рёбрами всё скрутило острым тянущим спазмом, не позволяя ни вдохнуть, ни выдохнуть. – Том, успокойся, дыши как можно медленнее, - запыхавшийся Хаген обеспокоенно склонился надо мной, взлохмаченный, с разбитой кровоточащей губой. – Я не играл с милордом. Всё совсем не так! - его жалкая попытка оправдаться лишь сильнее взбесила меня, отвлекая от боли. Неглубоко задышав и зайдясь в надрывном кашле от едкого запаха, я собрался с силой и резко двинул коротким ударом в подбородок Георга, выкрикивая: «Замолчи, трусливая тварь!» – мужчина, запрокинув голову, рухнул навзничь с глухим протяжным скулежом. Не давая ему подняться и одним рывком заскочив на него сверху, я поддал кулаками пару раз по часто вздымающимся бокам, выбивая болезненные вскрики, и вцепился в горло. Он захрипел, расширяя в ужасе глаза, молотя руками куда попало, брыкаясь и изворачиваясь подо мной словно дикий уж. – Никому не позволено обманывать Вилли! Ты был предупреждён, stronzo*! - зло шипел я в покрасневшее испуганное лицо, сильнее стискивая пальцы на скользкой, от выступившей испарины, коже. Неожиданно Георг изловчился и отчаянно ударил мне в солнечное сплетение, натыкаясь на припрятанный ранее кинжал. Нестерпимая боль прострелила грудь, и я снова зашёлся свистящим кашлем, ослабляя хватку, а лекарь, улучшив момент, мгновенно вытащил клинок у меня из-за пазухи и, выдернув из ножен, решительно приставил к моей щеке. – Остановись! - прохрипел он, - мы же сейчас поубиваем друг друга, или задохнёмся серным дымом, – и, с трудом переводя шумное дыхание, затих, смотря снизу упорным ледяным взглядом. – Давай, коли! – взбеленился я, насаживаясь на холодное лезвие, ощущая, как побежала тёплая кровь по щеке, – если умру, лорд никогда тебе этого не простит. Хоть так, но всё равно уберегу его! - резко подаваясь вперёд, сильнее сдавил напряжённую лекарскую шею. Георг внезапно отдёрнул оружие и с размаха шибанул мне в челюсть увесистым кулаком, с такой силой, что меня отбросило на пол. Оглушённый ударом, я лежал пластом, громко постанывая от нестерпимой головной боли. В ушах непрерывно шумело, а в глазах плыло, вызывая тошноту. «Я должен встать», - промелькнула последняя внятная мысль перед тем, как тёмное удушающее своим адским смрадом забытьё накрыло моё сознание. Спустя какое-то время я очухался лёжа на широкой лавке, с холодным мокрым полотенцем на лице. В пересохшем горле стоял отвратительный привкус крови, серы и едкой горечи. Стянув мешающую тряпку с раскалывающейся головы, я немного огляделся, щурясь от вновь нарастающей ломоты. Комната явно располагалась в башне. Закруглённые стены и каменная лестница, ведущая наверх, не оставляли сомнений. Два узких окна-бойницы пропускали неяркий дневной свет, позволяя рассмотреть пару длинных дощатых столов и скамью, придвинутую к одному из них. На многочисленных полках, увешенных пучками сушёных трав, стояли различные склянки, плошки с разноцветными минералами и книги, вперемешку с пожелтевшими от времени свитками. Закопчённый очаг приятно потрескивал дровами, придавая немного жизни суровому жилищу. – Очнулся, наконец-то… Повернувшись на знакомый голос, я предсказуемо наткнулся взглядом на угрюмого Хагена, неторопливо спускающегося со второго этажа. Забранные в низкий хвост волосы открывали вид на вздувшуюся разбитую губу с запекшейся кровью и припухший подбородок наливающийся лиловой синевой. Устало подойдя он склонился, молча прикасаясь холодными пальцами к моему рту. – Riordina le mani, cretino!* - несдержанно отбивая его ладонь, захрипел я, задохнувшись от вернувшегося негодования и усилившейся боли в челюсти. – Молчи, болван, у тебя губа зашита. Если шов разойдётся, переделаю уже на живую, – укорительно взглянув, нервозно процедил мужчина, и порывисто приложил кожаный мешочек с холодом к пульсирующей ране. – Держи сам, – грубо пристроив мою руку, вместо своей, он отошёл к столу, – когда боль усилится, на каминной полке найдёшь кружку с настоем и выпьешь. Пойду, проведаю милорда. Вернусь, поговорим. Быстро покидав какие-то снадобья в лекарский сундучок, он торопливо вышел, впуская в комнату порыв пронизывающего февральского ветра. POV Георг «Чёртов аптекарь! Чуть не задушил, а теперь ещё и нянчись с ним! Тащил этого бессознательного верзилу на себе, кровь останавливал, зашивал… других забот будто у меня нет! Полдня на него потратил! Мне и самому нехило досталось, одно радует, он получил сполна. С самого утра мечтал ему руки переломать, за то, что так бессовестно облапал милорда, словно непотребную деревенскую девку. Пускай теперь помучается со своей разбитой рожей… хотя, и моя тоже не лучше… Вильгельм обязательно заметит и насядет с расспросами, придётся выкручиваться… Дьявол!» - чертыхался я, идя по внутреннему двору. – «Угораздило ведь Эмили, как назло, там оказаться! Да к тому же, при этом буйном… ему человека убить, нечего делать! Зверюга!» - досадливо пощупав беспрестанно ноющий затылок, я со злостью выпнул круглый заснеженный камешек с заледенелой тропинки. – Эй! Ты что творишь, недоумок?! Нарываешься?! – гневный оклик заставил обернуться. Ко мне стремительно приближался рослый мужчина в чёрном дорожном плаще, потирая ушибленный локоть и явно не в лучшем расположении духа. «Сегодня день богат на безумцев», - мысленно усмехнулся я, узнав скандального графа Виланда Орта, – «надеюсь, этот одержимый не добьёт меня». – Вижу, ты уже нарвался! - подтрунивая, граф расплылся в ехидной ухмылке довольно разглядывая избитое лицо. – Прошу прощения, ваше сиятельство, с камнем случайно вышло, - повинился я, смиренно склоняя голову перед ним. – Ох, да у тебя кровь на затылке. Кто так знатно отметелил? Верно, ревнивый рогоносец угостил тебя тумаками за соблазнённую красавицу жену? Признавайся… - серые лукавые глаза пытливо смотрели в упор, ожидая ответа. – Ваше сиятельство очень проницательны, - согласился я, чтобы поскорее отвязаться от допроса. – Ну, она хоть стоила того? Действительно красавица? – откровенно забавляясь, не унимался любопытный граф. – Постой-ка… - он внимательнее присмотрелся ко мне, нахмурив брови, – ты, вроде, лекарь Гайнзбургов? – Да, ваша светлость, лекарь. – Орт мгновенно посерьёзнел и даже подобрался. – Слышал, последнее время Вильгельму сильно нездоровится, это правда? Можно ли навестить его? Вопрос ввергнул меня в замешательство. Перечить желаниям графа было бы непозволительной дерзостью, но и принимать такие решения мне полномочий не давали. – Я сейчас иду к лорду, если он согласится принять вас, то навестите, если нет, то… - развёл руки в стороны, показывая понятный исход. – Так не стой столбом, идём скорее! – мужчина нервно передёрнул плечами и торопливым шагом двинулся в палас. Зайдя через вход для прислуги, мы пришли к временному пристанищу Вильгельма. – Ваше сиятельство, не смею настаивать, но не могли бы вы подождать тут? Мне надо доложиться о вас и осмотреть милорда, - решился попросить я, ощущая неловкость перед графом. – Делай что считаешь необходимым, я подожду. А разве это его покои? Помнится, они находились не здесь, - непонимающе озираясь по сторонам, тихо спросил Виланд. – Для действенного лечения их пришлось поменять. На лицо графа легла тень беспокойства и он неуверенно спросил: – Ему настолько плохо, да? Не желая посвящать чужого человека в личные дела венценосной семьи я промолчал и поспешил оставить встревоженного Орта одного. – Том, что так долго? – немного сонно поинтересовался осипший голос, как только за мной затворилась дверь. «Надо же, аптекарь в Кроценштайне и трёх суток не пробыл, а для лорда, кроме него, уже никого не существует», - раздражённо подметил я, подходя к постели. Вильгельм, свесив вниз голые ноги, сидел на кровати спиной ко мне, расчёсывая спутавшиеся волосы. – Милорд, у Тома остались кое-какие неотложные дела, - юноша недоумевающе повернулся, – закончит и к ночи вернётся. Как вы себя чувствуете? Внимательный взгляд, полный тревоги, пробежал по моему лицу. – Георг, что случилось? Откуда это? – заволновался он, откладывая гребень. – Ничего страшного, небольшой кулачный бой для тренировки тела. Давно не практиковался и вот… не увернулся, – бодро врал я, стараясь, чтобы всё выглядело более правдоподобно. – Что с лихорадкой? Не вернулась? – подойдя ближе, и составив сундучок, приложил ладонь к его горячему лбу. – Чёрт… только не снова… - обречённо вырвалось у меня, и я растроенно присел рядом с кроватью, сложив руки на острые колени лорда, прикрытые подолом рубашки. Узкие мальчишеские ладони бережно легли на сбитые костяшки моих израненных кулаков, невесомо поглаживая: – Ты должен быть осторожнее... обещай мне, – тягучий бархатный взор заботливо повелевал, не оставляя выбора. – Обещаю, милорд… - прошептал я, не отводя удивлённо распахнутых глаз, чувствуя, как тёплые пальцы обхватили моё лицо, приятно прикасаясь к ссадинам. – Болит? – Вильгельм, рассматривая ушибы, склонился так близко, что жар его тела окутал меня. – Совсем немного, - отвечая на грани слышимости я таял от нежных движений желанных рук. Время будто остановилось. Чёрные ресницы затрепетали, изредка пряча за собой карий сочувствующий взгляд, тёмные широкие брови чуть нахмурились, а пухлые губы, что-то неразборчиво прошептав, неожиданно приникли к моим разбитым. Осторожно, легко, едва дотрагиваясь. Он целовал меня. Сам. Это казалось дивным сном, лишь живое тепло и вкус травяного настоя убеждали в обратном. Скомкав вспотевшими ладонями ткань его белой камизы, я держался за неё, стараясь не утонуть в головокружительных ощущениях и не потерять связь с начавшей расплываться действительностью. Моё ошалелое сердце радостно сходило с ума, ликуя и прыгая вверх, стремясь выскочить через глотку. Хотелось сгрести хрупкое тело в охапку и зацеловать до изнеможения, но я не шевелился, опасаясь спугнуть своё нежданное счастье. Хмуря высокий лоб, юный лорд неторопливо поцеловал каждую ранку, щекоча кожу свисающими пушистыми волосами, и припал к болезненно ноющему уголку губ. По моей спине рассыпались мурашки, а в животе разлилось обволакивающее тягучее тепло, плавя меня, словно лёд на солнце. Опьянённо затаив дыхание я чуть разомкнул рот, впуская к себе осмелевший гибкий язык, плавно скользнувший по кромке зубов и, не выдержав сладкой пытки, слегка погладил его своим, отвечая. Вильгельм жарко выдохнул, прикрывая затуманенные глаза, согласно принимая встречную ласку. Не обращая внимания на возобновившуюся боль, я с упоением накрыл нежные губы, мягко сминая их, желая, чтобы эта явь, так похожая на сон, длилась вечно. Мы неспешно нежились жадно ловя ртами сбивчивое дыхание друг друга, пока лорд не отстранился. – У тебя кровь пошла, - обеспокоенно зашептал он, стирая длинными пальцами выступившие капли. – Не страшно, на мне всё быстро заживает, - целуя изящные раскрытые ладони я зачарованно разглядывал его лицо подмечая как порозовели бледные щёки, а красивые с капризным изгибом губы соблазнительно поблёскивают от влаги. – Георг, ты… всё так внезапно случилось, - стыдливо запинаясь забормотал он, скользя по мне вдумчивым взором из-под полуопущенных ресниц, – я… неосмотрительно поддался порыву. – Милорд, вы сожалеете о том, что сейчас произошло? – за рёбра пробрался липкий холодок, гася недавнюю эйфорию. – Не знаю… во всяком случае, я сам хотел этого и мне было приятно, - лёгкая смущённая улыбка заиграла на его губах, снова согревая моё сердце. – Даже позабыл, что Отто должен вернуться. Он ушёл на кухню, за едой, Том велел набирать вес... – Ох, а я-то, растяпа! Граф Орт прибыл к вам с визитом и стоит тут, за дверью, - запоздало спохватился я, с трудом сбрасывая с себя пьянящий дурман поцелуев, растерянно уставившись в раскосые озадаченные глаза. Вильгельм, прикусив губу, о чём-то задумался на мгновение. – Хорошо. Пригласи его, но наедине нас не оставляй, - приглушённо произнёс он, суетливо забираясь под одеяло. Выйдя из спальни я подозвал Виланда, неторопливо расхаживающего в тени коридора: – Ваше сиятельство, лорд ждёт вас, - мужчина резко развернулся и, стремительно подойдя, нетерпеливо пихнул меня с пути, направляясь в покои. – Рад видеть вас, ваша светлость… - громкий уверенный голос осекся, сменяясь изумлённым выдохом, стоило графу достичь кровати. Потрясённый взгляд пробежался по сильно исхудалому юноше и на волевом аристократичном лице застыло смятение. – До меня дошли слухи, что вы долгое время болеете, и я не мог не навестить вас, – придя в себя, продолжил Виланд. Поцеловав протянутую ему тонкую руку, он дольше положеного прижался к ней лбом, прикрыв глаза. – Благодарю вас граф. Вы проделали неблизкий и опасный путь в суровую погоду, так беспокоятся лишь о давних проверенных друзьях, – учтиво отозвался Вильгельм. Мужчина присел на принесённый мной стул, не выпуская маленькой ладони, неторопливо поглаживая её большим пальцем. – Милорд, я был бы счастлив стать вам другом и не устану ждать вашей благосклонности. Может, я смогу быть чем-то полезен? – Орт оглянулся на меня, – какие-нибудь редкие снадобья найти и привезти, или ещё что-то… – Благодарю, ваше сиятельство, пока нет нужды, герцог предоставляет всё необходимое, - отвечая, я растеряно пожал плечами, удивляясь столь необычной заботливости графа. Тот понимающе кивнул, молча насупив брови. Затянувшуюся неловкую паузу прервал шумно вошедший паж, прижимая к груди несколько свёртков. Окинув всех присутствующих недоумённым взглядом, он учтиво поклонился, протараторив приветствие, и смешно пыхтя, сложил свою ношу на стол, отчитываясь: – Милорд, вам тут мясная каша, горячий бульон и хлеб. Всё, что наказывали. – Отто, принеси крутого кипятка и пару пустых кружек, - приказал я, открывая лекарский сундучок. Паж кивнул и быстро вышел за дверь. – Вы позволите вам помочь, милорд? – с просьбой в голосе, вкрадчиво произнёс Орт. Вильгельм бросил на меня обречённый взор, прекрасно понимая, что отказать в этой привилегии знатной особе было бы дурным тоном. – Да, буду признателен, граф, - немного скованно пробормотал он, стараясь скрыть появившуюся нервозность. Виланд заметно приободрился, и с готовностью скинув с плеч шерстяной плащ, повесил его на спинку стула. Уверенно поддёрнул шнурованные рукава тёмно-синей котты*, принял у меня плошку с водой для омовения, и услужливо поднёс юноше. Тот сполоснул руки и позволил обтереть их вышитым полотенцем. Мужчина с заботливым умилением хлопотал вокруг лорда, подавая попеременно то кашу, то бульон, успевая стирать платком несуществующие капли с юных губ, недавно исцелованных мною, и смахивать невидимые крошки в вырезе камизы* со щуплой груди. Чужие сильные пальцы слишком часто касались бледной кожи вызывая во мне жгучую ревность, заставляя неотрывно следить за графом. Я отвлёкся лишь на мгновение, чтобы забрать кипяток у вернувшегося пажа. «Излишняя мнительность меня подводит, Орт выказывает почтительность и не более», - успокаивал я себя, злобно растирая в каменной ступке нужные травы, колотя их с таким усердием, что несчастная посудина грозилась расколоться на части. Вильгельм как мог избегал прикосновений, царапая мужчину недовольными взглядами, но тот искусно ничего не замечал, улыбаясь в аккуратные усы. – Граф, раз вы тут, расскажите что-нибудь из последних событий, – вдруг попросил лорд, – я так давно никуда не выезжал. – О чём именно вам хотелось бы знать? Слухи? Войны? Помолвки? – забирая пустую кружку из тонких рук, спросил мужчина. – Всё, что удостоилось бы вашего внимания, - улыбнулся Вильгельм, оживлённо сверкнув чёрными глазами. – Я польщён, милорд, - приложив ладонь к сердцу, он склонил русую голову. – Новостей не так уж и много. Самое главное известие, довольно печальное для меня, это затянувшаяся болезнь дражайшего лорда Вильгельма Гайнзбурга. Собственно, поэтому, я здесь. Серьёзные глаза стального цвета пристально смотрели на растерявшегося юношу. – Ну, будет вам, дорогой граф, вы же видите, что всё не так ужасно, - сипло отозвался милорд, смущённо теребя пальцами мех одеяла. – Да, и я очень рад убедиться в этом лично, - Виланд открыто улыбнулся, довольный произведённым впечатлением. – Из остальных, пожалуй, любопытны вести о продолжающихся грабежах. Усилившиеся метели превратили дороги в непроходимые, годными остались лишь самые широкие. Для безопасности путники собираются в дружины, однако это не спасает от нападений, особенно если в них набирается меньше десятка человек. Наиболее частые грабежи случаются на дороге из Зальцбурга, пересекающей мои владения. Недавно был разорён торговый караван с солью. Ни одна попытка поймать разбойников не принесла успеха. Кругом горы, пещеры, и непролазные леса, в которых эти отъявленные негодяи знают все тайные лазейки. Герцог Баварский обещал щедрую награду за их головы, но крестьяне, напуганные возможной расправой, не выдают их. Кто знает, может грабители прямо у меня под носом ходят! - мужчина гневно хлопнул ладонью по своему колену, показывая накипевшее недовольство ситуацией. – Простите, милорд, не сдержался. А вы уже слышали, что Генрих* предложил объединить усилия и собрать весной австрийско-баварский отряд для проведения кампании по зачистке приграничных наделов? Рудольф дал ему согласие. – Нет, отец ещё не говорил, но раз так, я бы тоже хотел принять в ней участие, - задумчиво проговорил Вильгельм. – Что вы! Это очень опасно! Разбойники убивают с дальнего расстояния, – обеспокоенно встрепенулся мужчина, - наследникам нельзя рисковать. Рудольф не позволит вам идти в такой поход и будет прав, – в строгом взгляде засквозила заметная тревога и он замолчал поджав губы. – Вы близкий друг отца, - хитро улыбнувшись, лорд напустил немного таинственности на лицо, – герцог часто прислушивается к вашим советам. Вы же поможете мне получить разрешение? - большие карие глаза загорелись неподдельным азартом. – Милорд, я не стану рисковать вашей жизнью, - тяжело вздохнув, Виланд удручённо опустил голову. – Граф… не вы, так кто-нибудь другой окажет мне желаемую услугу, - строптиво произнёс юноша, показывая, что не откажется от намерений. Мужчина напрягся, и подняв решительный взгляд на черноволосого упрямца, недолго думая, ответил: – Вы не оставляете выбора. Хорошо, я поговорю с герцогом при удобном случае. Но, с одним условием. В походе будете держаться возле меня, чтобы я всегда мог защитить вас в случае нападения. – Благодарю вас, граф! - довольный лорд расплылся в такой счастливой белозубой улыбке, что и нахмуренный до этого Орт сдержанно улыбнулся. – Обещаю выполнить все ваши условия! Мне необходимо как можно быстрее поправиться и восстановить силы. Георг! Где там твои противные полезности? - Вильгельм нетерпеливо похлопал рукой по одеялу, озорно поглядывая в мою сторону. Идея участия лорда в опасной кампании пугала меня, но видя, как он буквально светится предвкушая поход, я отмёл страхи. «Сама судьба даёт ему толчок к выздоровлению, надо воспользоваться этим, и тогда, вернувшееся желание жить поможет нам побороть тяжёлый недуг», - обрадовано размышлял я, подавая юноше кружку с травяным настоем. – Фу-у-у-у, - отпив глоток, сморщился он, передёргиваясь всем телом, – Отто целый день поил меня этой горькой гадостью, я уже не могу её пить. Дай что-нибудь другое, Том ведь делал, - влажный взгляд и жалобный голос мастерски изводили душу. – Хорошо, милорд, но сейчас надо принять именно это, - мягко настоял я. – А кто такой Том? – спросил Орт, заинтересованно поглядывая на нас. – Мой помощник-аптекарь, - не желая вдаваться в подробности, коротко ответил ему без объяснений. Открыто признаваться перед кем-то в своей лекарской несостоятельности было невыносимо стыдно и тяжело. Понимание того, что без чужой помощи мне не под силу вылечить милорда, сильно било по чувству собственного достоинства и принижало знания накопленные длительной практикой. Теперь мой титул лекаря, да собственно и вся дальнейшая жизнь, зависели от пресловутого Тома, что сильно злило и расстраивало. – Ох, как вас тут много, - раздался бодрый голос Рудольфа, бесшумно зашедшего в спальню. – Виланд, вы ли это? Я и не знал, что у нас гости! - герцог радушно рассмеялся, подходя к графу. Орт, скованно улыбнувшись, учтиво склонился и поцеловал поданую ему руку. – Ваша светлость, прошу меня простить, что посмел явиться без приглашения, - немного волнуясь, проговорил он, – я приехал навестить милорда и справиться о его здоровье. – Вам всегда здесь рады, граф, - Рудольф приветливо похлопал его по плечу, – мы же старые друзья, почти семья. Мне будет приятно если вы поживёте в Кроценштайне некоторое время. Съездим вместе на охоту, сразимся в шахматы, - улыбаясь, герцог выжидающе смотрел на немного смутившегося мужчину. – Премного благодарен вашей светлости, почту за честь побыть в столь приятном обществе. Признаться, сейчас в Гмунде очень тоскливо и одиноко… – Значит, решено, - перебил его довольный герцог, присаживаясь рядом с сыном на постель, – заодно разберём некоторые вопросы с охраной земель, ваши познания в военном ремесле очень пригодятся. - Мягко потрепав польщённого графа по руке, он обернулся к лорду. – Как чувствует себя мой любезный Вильгельм? - герцог поцеловал его в лоб, ласково огладив впалую щёку. – Сегодня намного легче, даже разговаривать могу, - по-детски открыто улыбаясь, поделился тот. – Я счастлив слышать это! Наконец-то наши молитвы услышаны! - радостно воскликнул герцог. – Может помогло твоё внезапное переселение? - забавно округлив карие глаза и выгнув брови дугой, он бегло оглядел скудную обстановку. – В таком случае надо перевести тебя отсюда в покои старших братьев, там будет поудобнее. – Нет, не стоит, через некоторое время я вернусь к себе, а пока, мне и здесь неплохо, - убедительно ответил лорд, просительно смотря на отца и выглядя при этом довольно умилительно. – Георг, - обратился ко мне герцог, – что там с покоями Вильгельма? Подойдя ближе я низко поклонился и, поцеловав его пальцы, незамедлительно ответил: – Через три дня будут готовы, ваша светлость. Я прослежу. – Хорошо. Делай всё что потребуется, слуги в твоём распоряжении. А, как с болезнью? Тебе так и не удалось сбить жар? - обеспокоенно спросил мужчина, удивлённо разглядывая мои синяки, – и что с твоим лицом, чёрт возьми? – Жар сбили, всю ночь его не было, а сегодня снова… но, мы стараемся, ваша светлость. Милорду стало гораздо лучше. – Старайтесь исправнее, он уже сам на себя не похож с этими затянувшимися недугами. Если нужна помощь других лекарей, то я пошлю за ними, хотя… осенью я зря последовал чужим советам… - Рудольф задумчиво потёр лоб, вспоминая о том случае. – Мы пока сами справляемся. Томас знаком с новыми методами лечения, думаю, они помогут. – Ну, я надеюсь… подождём результатов, а с этим-то что? - герцог указал на ушибы, намереваясь докопаться до истины. – Неудачный кулачный бой, ваша светлость, - не колеблясь соврал ему, как и лорду немного раньше. – Ага, как же, кулачный бой, - встрял в разговор Виланд, тихо посмеиваясь, – с такими ручищами, да чтобы проиграть?! Быть такого не может! Ваша светлость, да ходок он! Кто столь завидному жеребцу откажет?! Видать в этот раз, вместо покладистой красотки, его чей-то обманутый злой муженёк приласкал, - граф с герцогом заливисто рассмеялись вгоняя меня в краску. Вильгельм, молча закусив губу, пытливо смотрел в мои глаза, а я не знал как выбраться из этого конфуза и желал провалиться от стыда сквозь землю. «Что он теперь обо мне подумает», - судорожно соображая, бегал взглядом по его посерьёзневшему лицу, не имея возможности оправдаться. – Эх, Георг, женить тебя что ли? Мужики ведь могут и до смерти заколотить, и мы тогда без хорошего лекаря останемся, - подшучивал развеселившийся Рудольф. – Кстати, Вильгельм, у Генриха Баварского подросла вторая дочь, Елизавета. Её прежняя помолвка расторгнута, и они рассматривают новые предложения. Может, снова попытаем счастья? – он внимательно смотрел на замершего лорда, ожидая ответа. «Какого дьявола? Он, что, забыл про гороскоп?» - испуганно хватился я и обратился к герцогу: – Ваша светлость, а как же составленный мной… – Я всё помню, Георг, но, может, звёзды соблаговолят нам в этот раз? Незачем терять шанс, - уверенным тоном отрезал он. – Если этот союз важен для нашей семьи, я исполню вашу волю, отец, - смиренно соглашаясь, ровным глухим голосом отозвался юноша. – Он действительно важен, это была бы отличная партия, - подтвердил Рудольф. – Наследование власти таково, что тебе придётся пережить братьев, чтобы получить её. Младшие дети часто так и не дожидаются своей очереди. С твоей умной головой негоже всю жизнь ходить в безропотных компаньонах, ты обязательно должен стать властителем. У Генриха пока нет сыновей, и Елизавета является главной наследницей. После вступления в брак её интересы будет представлять супруг, следовательно, все имеющиеся земли перейдут к нему. К тому же, герцог отдаёт Хуфштайн, в качестве приданого. Надел небольшой, но с недавних пор в нём добывают соль. Со временем ты сможешь сделать из него своё герцогство, прикупив подданных и расширив границы за счёт их владений. Да и возможность стать правителем Баварии очень вероятна. Представляешь, какая это удача для тебя и всего нашего рода? Раз ты согласен, то я незамедлительно отправлю Генриху предложение от нас. Уверен, что его одобрят. Дождёмся ответа и назначим день помолвки. Может, заказать портрет Елизаветы и ты посмотришь на неё? – Нет, не стоит, это ничего не изменит… - отрицательно качнув головой, безучастно произнёс лорд, на что герцог пожал плечами. – Должен сказать, она весьма недурна собой и необычайно мила. Осенью ей исполнится двенадцать лет. Свадьбу скорее всего назначат на следующий год и ты благополучно успеешь свыкнуться с мыслями о предстоящем событии. - Рудольф, подбадривая, потрепал сына по волосам вызывая у того кроткую улыбку. – Нас ждут великие дела, Вильгельм, но сейчас, твоя главная задача встать на ноги, - обняв молчаливого юношу, он погладил его по худой спине, – у тебя всё будет хорошо, мальчик мой. Уложив погрустневшего, утомлённого общением лорда в подушки, герцог укрыл его одеялом и обернулся к Виланду: – Граф, пойдёмте, милорду надо отдохнуть, он ещё очень слаб. – Да, ваша светлость, - Орт, прощаясь, поклонился Вильгельму и долго поцеловал тонкие пальцы, неимоверно раздражая этим меня, – милорд, я счастлив был видеть вас. Выздоравливайте. С вашего позволения я приду снова. – Благодарю. Я буду рад, - сдержанно улыбнувшись, юноша забрал снова удерживаемую Виландом ладонь и мужчины вышли тихо переговариваясь. – Милорд, с вами посидеть или уйти? - негромко спросил я, видя, что он впал в угрюмую задумчивость. – Мне надо побыть одному. Хотя подожди… сначала сделай чего-нибудь, у меня внутри всё противно скручивается и дрожит. – Вы просто разволновались, - ответил я, откупоривая успокоительные капли и выливая их в кружку с тёплым настоем. – Вот, очень хорошее средство. Взяв подрагивающими руками питьё, он сделал торопливые глотки и тоскливо взглянув, тихо сказал: – Георг, я не хочу жениться… особенно теперь… когда понял, что именно мне нужно. – Не тревожьтесь раньше времени, милорд, никто не знает, что случится через день, а уж через год и подавно. Может Генрих выберет вовсе не вас. – Но, тогда, отец снова огорчится. Да и дело не в Генрихе, если не его дочь, так найдётся какая-нибудь ещё, - убито пробормотал Вильгельм, – почему за чьё-то счастье, должны платить другие? Пытаясь утешить, я сел рядом, и, приобняв его за печально сгорбленны плечи, притянул к себе, поглаживая по выпирающим лопаткам: – Не стоит переживать из-за того, чего ещё нет. Герцог меня тоже женить собирается… – Георг, а ты, правда, ходок? - взволнованно спросил лорд, посматривая снизу с колючим холодком в пытливом взгляде. – Нет. Просто графу хотелось так думать. Надеюсь, герцог забудет об этом нелепом случае и не заставит обзаводиться женой, - я невесело рассмеялся, смотря в оттаявшие карие глаза. – Не бойся, я отговорю его от никому ненужной затеи, - полушёпотом произнёс лорд, и немного помедлив, добавил, – а теперь… поцелуй меня… Неожиданная тихая просьба приятно ошарашила, и болезненно встрепенувшееся сердце ухнуло куда-то вниз, разбиваясь на несметное количество искр обжигающей радости. Заглянув в ждущие глаза я склонился ближе, нежно захватывая приоткрытые манящие губы в плен, чувствуя их податливость и тёплую мягкость. Юноша затаил дыхание уверенно отвечая, и доверчиво придвинулся теснее. Пройдясь короткими поцелуями по бледным заострившимся скулам я добрался до маленького ушка и, ухватив губами мочку, втянул в рот, посасывая. Вильгельм чуть слышно захныкал, расслабляясь в моих объятиях. Ему нравилось и он послушно открылся для ласки чуть откинув голову, позволил целовать лицо, длинную оголённую шею и тонкие ключицы, трогательно выглядывающие из широкого выреза камизы. Теряя разум от вседозволенности я уже не понимал где мы находимся и есть ли кто-нибудь поблизости. Всё казалось не важным, сейчас существовал только он и наши желания. Стянув с меня ленту лорд неторопливо перебирал рассыпавшиеся волосы, пока его раскрасневшиеся губы настойчиво, но бережно, касались моих, а жаркий язычок оглаживал начавшие кровоточить ранки, успокаивая боль. Обхватив стройную талию, я одним рывком усадил Вильгельма к себе на колени и прижал к груди, ловя ртом его удивлённый выдох. Возражений не последовало, он даже довольно улыбнулся в поцелуе и на миг оторвавшись, легонько куснул за поросший колючей щетиной подбородок. Его невинная покладистость и проснувшаяся игривость завели меня не на шутку. Глухо рыкнув я стал развязнее оглаживать ладонями худую спину и плечи, зарываться пальцами в чёрные локоны, с пылом целуя всё, что попадалось под жадные губы. Вильгельм не успевал отвечать такому напору, его потемневшие глаза, подёрнутые поволокой истомы, смотрели завораживающе, затягивая узел вожделения в моём теле всё сильнее. Подхватив черноволосый затылок и по-хозяйски припав к приоткрытым желанным губам я углубил поцелуй, нагло врываясь языком и ритмично скользя им во влажном тепле его рта. Лорд протяжно застонал в голос, возбуждённо ёрзая на мне, и крепко обняв, притиснулся вплотную. Воздуха уже не хватало, но мы не могли оторваться друг от друга. – Милорд! О-о-х… простите, - внезапно послышалось сквозь пульсирующий шум в голове и Вильгельм с громким влажным чмоком испуганно отпрянул от меня. У дверей нерешительно мялся паж, растерянно поглядывая себе под ноги. Я хотел было ссадить лорда с колен, но цепкие руки не выпускали мою шею из объятий, повелевая оставить всё как есть. – Чего тебе? - приняв невозмутимый вид, недовольно спросил он, смотря чёрным хмельным взглядом на Отто. – Ваша светлость, прошу покорнейше простить, граф забыл свой плащ и велел сейчас же принести его, - взволнованно пробормотал тот, не поднимая глаз. – Ну, так забирай поживее и иди! Долго там стоять собрался? Не видишь, я занят?! - стальным нервным тоном отчеканил лорд, приосанясь. – Если герцог или граф будут справляться обо мне, скажи, что я уснул. Сюда никого не впускать! – Слушаюсь, ваша светлость, - оробело взглянув на нас паж торопливо забрал злополучную графскую одежду и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. – Всё-таки попались. Слава Богам, это был всего лишь паж, - расслабляясь, облегчённо подметил Вильгельм, стирая с себя напускную спокойность. Взволнованно приглаживая мои растрепавшиеся волосы, он поджал красные, припухшие от поцелуев губы, впадая в недолгое раздумье. – Что же теперь делать? - обеспокоенно спросил я, бегая тревожным взглядом по отрешённому юному лицу. – А ничего… главное, держаться уверенно, - выйдя из оцепенения, ответил Вильгельм. – Он побаивается меня и никому не расскажет, не переживай, - мягко улыбаясь провёл кончиками пальцев по моим губам, разрешая их поцеловать. – Оруженосцам не позволительно разглашать секреты господ, за это их сурово наказывают и лишают возможности получить титул рыцаря. Такие тайны открываются только в одном случае, когда от кого-то надо избавиться. Отто не глуп, и не станет рисковать. Причём, для него не новость, что некоторые слуги, кроме выполнения обычной работы, ещё и делят постель с хозяевами. Даже сами пажи не могут избежать этого, и если потребуется, ублажают своих рыцарей. Увидев нас вместе он вероятно порадуется, что сия чаша минула его, и будет тебе благодарен, - Вильгельм добродушно рассмеялся, поблёскивая лукавыми глазами. Чувствуя, как сковывающее напряжение постепенно проходит, я улыбнулся развеселившемуся юноше и прижал его к себе. – Ну, раз так, то не буду переживать, - прошептал я в бледный висок, прижавшись губами к пульсирующей голубой жилке. Кожа была горячей и влажной, жар снова набирал силу. – Милорд, вам надо отдохнуть, а ещё лучше, поспать, чтобы выпитый настой быстрее подействовал. – Да, не помешает, к тому же, я устал… ещё и нежданная новость о женитьбе огорчила, - лорд отер ладонями лицо, пытаясь избавиться от гнетущих мыслей. – Уложи меня и иди, у тебя наверняка много дел. Скажи Тому, чтобы поторопился… Я так соскучился по нему за прошедшие годы, что не отпускал бы от себя ни на мгновенье. Он замечательный, думаю, вы могли бы стать хорошими друзьями, - мечтательно говорил юноша, слезая с колен и забираясь под одеяло. От его слов моё сердце тревожно сжалось. «Что будет, когда этот «замечательный» Том, с побитой рожей, появится здесь… скорее всего лорд возненавидит меня. Надо бы рассказать, всё, как есть, да боязно. Может аптекарь узнав правду о нас с белошвейкой, успокоится, и не станет чинить препятствий? Сначала поговорю с ним, а уж потом видно будет», - решил я, поправляя подушки. – Мне побыть, пока вы не уснёте? - поинтересовался у притихшего лорда, присаживаясь рядом. – Нет. Позови Отто, он посидит, а ты иди, - осоловелые глаза сонно смотрели на меня, то и дело прячась под длинными отяжелевшими ресницами. – Хорошо, милорд. Скоро вернусь... – С Томом, - тихо перебил он меня. – Да, с Томом, - соглашаясь, повторил я, напоследок целуя тёплые губы и тонкую ладонь. Уходить не хотелось, казалось, стоит покинуть эту спальню, меня тут же настигнет пробуждение и всё случившееся сегодня, окажется очередным несбыточным сном. Выйдя за дверь я подозвал стоящего в карауле пажа: – Проследи за камином, да смотри, чтобы не потух. Милорд сейчас спит, как проснется, дашь ему настой и принеси еду, какую он запросит. Если что, найдёшь меня в башне. - Отто послушно кивал светловолосой головой, с любопытством поглядывая на мои увечья. – Всё понял? – Да, господин, - отозвался он. – Выполняй. Приду, проверю… - паж слегка поёжился от грозного тона и тут же скрылся в покоях. «Пусть и меня побаивается, а то мало ли что», - мысленно оценил я свою нарочитую строгость, торопливо спускаясь на кухню. Быстро поев и захватив для Тома крупяную похлёбку и молоко, я вышел из паласа. На улице уже стемнело. Подтаявший за день снег смёрзся неровным настом и поблёскивал мелкими голубоватыми искрами под светом белой луны. Шагая по скользким буграм, я готовился к встрече с аптекарем, пытаясь придумать, как бы попонятнее ему объяснить про Эмили. В голову ничего не шло, перед глазами стоял затуманенный страстью взор Вильгельма и манящие раскрасневшиеся губы, нежность которых ощущалась даже сейчас. Блаженная улыбка не сходила с моего лица, хотелось кричать от переполняющих чувств и необъятного счастья, теснившего грудь. Таким я и заявился домой. Том угрюмо сидел за столом вертя в руках кинжал лорда, оставленный мною на камине. – Покажи-ка, что тут у тебя, - подойдя ближе, и составив еду, я аккуратно приподнял к свету его расцвеченное лиловыми синяками лицо за подбородок. Злые карие глаза угрожающе сверкнули, но дёргаться он не стал. Ровный шов, пересекающий нижнюю губу ближе к левому уголку рта, подсох, и выглядел неплохо, правда, отёк ещё держался. Рана на щеке, оставленная в драке клинком, тоже запеклась и не кровоточила. В целом, я остался доволен. – Очень хорошо. Зажить должно быстро. Жар не появился? - юноша убрал мою руку и отрицательно покачал головой. – Сильно болит? - Том, молча, показал пустую кружку и прикрыл веки, показывая, что болезненность не проходит. Достав с полки маленькую склянку я накапал полную ложку унимающего боль снадобья и поднёс аптекарю. Он доверчиво выпил его не раздумывая и, скривившись от противного вкуса, благодарно кивнул. – Скоро подействует. Станет полегче и ты поешь, - сказал я, придвинув ему горячий горшок с ужином и кувшин с молоком, – пойду, приведу себя в порядок. - Юноша посмотрел на мои синяки и, ехидно хмыкнув, безразлично отвернулся. Поднявшись в жилую часть башни, я занялся разбитым лицом. Собрав растрёпанные волосы, придирчиво оглядел ушибы в небольшое стальное зеркальце, удручённо отмечая довольно неказистый открывшийся видок. «Лорд, наверное, из жалости целовал меня. Хотя… какая разница, я так давно мечтал об этом, и теперь уже абсолютно всё равно, что послужило причиной его благосклонности. Надеюсь, на поцелуях он не остановится… такой нежный и страстный, кто бы мог подумать», - мечтательно улыбаясь, я провёл пальцами по губам, вспоминая его тепло. «Почему судьба так жестока к нему? Посылает нескончаемые болезни, одну страшнее другой, будто испытывает его на прочность. Как же мне вылечить тебя, мой любимый милорд…» - нанося заживляющую мазь на кровоточащие ранки, озадаченно размышлял я, морщась от неприятного жжения. «Хорошо, что они не воспалились ещё сильнее от наших сумасшедших поцелуев», - довольно подметил, припоминая недавнее счастье, а спустя мгновение оцепенело замер, осознав до ужаса простую мысль, прозвучавшую громким оглушающим набатом: «Дьявол, у лорда же чахотка, а мы…» – Я тоже заболею! - испуганно прошептал вслух и выронил зеркало из дрогнувшей руки, чувствуя, как вся спина покрывается испариной. В голове как-то разом опустело. Страх перед неотвратимым сковал сердце ледяными пальцами. – Что же теперь будет… мне не вылечиться самому. Дурья башка, как я мог забыть об осторожности? Никчёмный лекарь... - подобрав лежащее у ног зеркало, я апатично смотрел на отражение своих синяков, безучастно их разглядывая. Силы будто разом покинули тело. – Прав был Том, во всём прав. Моя страсть безумна и привела прямиком на плаху, как он и предупреждал... Надо бы спуститься, проведать его… Том! Он единственный сумеет помочь мне, и долечит милорда, если я не успею! - осенённый догадкой я порывисто отбросил поблескивающую вещицу на стол и вихрем помчался вниз, не раздумывая о возможных последствиях. Аптекарь отвлёкся от еды и удивлённо уставился на меня, не понимая причины столь шумного и стремительного появления. – Том, - не сходя с лестницы, обратился я, – ты уверен, что у лорда именно чахотка? Он пожал плечом и допив остатки молока ненадолго задумался. – У него вернулся жар? - больше утверждая, чем спрашивая, произнёс он. – Да, вернулся… - тихо выдохнул я, уже предвидя ответ. – Значит чахотка. Не будь она, то средство, которое он принял утром, сбило бы лихорадку надолго, если не насовсем. Чувствуя, как кровь отливает от лица, я потерянно провёл по нему дрогнувшей ладонью, прощаясь с последними чаяниями. – Том, ты вылечишь меня, если я тоже заболею? – А почему ты должен заболеть? Монахи, в лечебнице, каждый день возятся с чахоточными и очень редко кто из них сваливается с таким же недугом, - недоумённо подняв брови, неторопливо рассуждал аптекарь. – У меня… я… - слова застревали в горле от растерянности, – мои губы разбиты в кровь… так заразиться, гораздо быстрее. – Ну, остерегайся, кто мешает-то? - мрачная усмешка появилась на ехидном лице Тома. – Понимаешь… мы… мы недавно… целовались с милордом… сегодня… - сбивчиво признавшись я боязливо замолчал, вжимая голову в плечи от вида озверелого аптекаря, рассвирепевшего в мгновение ока. Злобно сверкая почерневшими, словно у демона, глазами, он подскочил с места, и, схватив кувшин, с диким рыком яростно швырнул в меня. Посудина пролетела совсем рядом с головой и с грохотом разбилась за спиной об стену, разбрызгивая острые осколки в разные стороны. – Тварь! Как ты посмел прикоснуться к нему?! Я вырву тебе сердце, чёртов ублюдок! – одним махом перескочив через стол, он в два широких прыжка достиг лестницы и накинулся на меня, заваливая на каменные ступени. – Он сам захотел… я не мог ему отказать… - хрипел я под душащими горло жилистыми руками, в перекошенное ненавистью лицо, – он попросил! Утробно зарычав, аптекарь с силой ударил меня об лестницу и разжал пальцы. Боль горячим маслом разлилась по телу, сковывая и не позволяя шевелиться. Том, стерев вновь сочащуюся из потревоженного шва кровь, обессилено уселся рядом, свесив руки на согнутых коленях. – С превеликим удовольствием размозжил бы твою пустую башку, да не могу... Вильгельм сейчас не переживёт потрясения, - глухим рокочущим голосом проговорил он. – А вот, рассказать герцогу о задуманной тобой мерзости, мне ничего не мешает. Если придётся, заставлю Эмили подтвердить вашу связь. Никогда так не поступал с людьми, однако, по-другому ты не понимаешь. «Как назло, ещё и Отто сегодня видел нас… мне ни за что не удастся доказать свою невиновность...» - понял я, ужасаясь. Хотелось выть от пульсирующей боли, бессилия, и безысходности, но доставлять этим радость проклятому аптекарю было для меня последним делом. Стиснув зубы я держался и не показывал виду. – Лорд возненавидит тебя из-за обмана и не станет сильно убиваться, - мерно продолжал он, – Гайнзбурги не прощают предательства. С взглядом полным презрения Том ухватил меня за ворот одежды и потянул на себя, заставляя сесть, превозмогая головокружение. – Ты многое сделал для Вилли, поэтому позволю тебе выбрать самому: либо отдаляешься от лорда, либо Рудольф всё узнаёт. – Как сейчас возможно отдалиться? - прижав ладонь к болезненно ноющему затылку, нервно спросил я, озвучивая свой и без того очевидный выбор, еле сдерживая кипящую праведную злость. – Милорд болен, мне необходимо постоянно находиться рядом, тебе ли не знать! – Так находись! но не лезь к нему в постель! - ожесточённо прошипел Том, буравя меня чёрными ненавидящими глазами. – Когда он пойдёт на поправку ты должен исчезнуть на время, чтобы лорд отвык от тебя. Придумаешь что-нибудь… Понуро опустив болезненно гудящую голову я прикрыл ладонями лицо, пряча подступающие душащие слёзы. Сегодняшний день, оказавшийся самым счастливым в жизни, превратился в поистине адский. Злодейка-судьба, коварно смеясь надо мной, ненадолго превратила заветную мечту в чарующую явь, и позволив прикоснуться к ней, снова отняла, потребовав заплатить непомерную цену. Обида засела в горле распирающим горячим комком. Не в силах сдержать злых слёз, я зажмурился, погружая себя в пустую гулкую черноту. Жизнь рушилась на глазах… любовь, безупречная служба, доброе имя… и вернуть всё это, не представлялось возможным. – Если заболеешь, то я выхожу тебя, Георг, - прозвучал уверенный голос аптекаря, – ради Вилли. Том встал, прошуршав одеждой по шероховатой стене, и направился вниз по ступеням, хрустя обломками глиняных черепков под ногами, кроша остатки моего затухающего желания жить дальше…