Чёрный лорд

Зерно сомнения, зароненное в душу, способно прорасти уверенным ростком… Пояснения к тексту: Madre mia! – Мать моя! (итал.) Иллюстрации к тексту: http://images.vfl.ru/ii/1442679416/293fc554/9934226.jpg POV Вильгельм. Приглушённый бубнёж мужских голосов развеял остатки неспокойного сна, заставляя нехотя разлепить тяжёлые веки и оглядеться. В спальне уже было светло и в воздухе снова витал тот необычный лёгкий аромат, что и в прошлый раз. Протяжно вдохнув его невесомую солнечную теплоту, я невольно расплылся в улыбке, ощущая, как настроение улучшается, сонная вялость покидает тело, а ей на смену подкрадывается голод. Впервые, за прошедшие полтора месяца, я захотел есть. «Удивительно, жизнь будто возвращается», - закралась в голову ободряющая мысль, - «неужто эти два ворчуна и вправду вылечили меня?» Том и Георг стояли напротив друг друга, опираясь ладонями о тёмную поверхность стола и, чуть склонившись навстречу, о чём-то негромко спорили. На фоне слепящего светом окна их лица не просматривались, однако враждебный настрой осязался даже на расстоянии. – Раньше это отлично помогало… - настаивал рассерженный голос лекаря – Нет! Пора бы понять, что старые методы здесь не годятся, - прервал его не менее гневный шёпот Тома, – а может, ты умышленно хочешь затянуть лечение, чтобы дольше побыть рядом? В таком случае, ты сильно пожалеешь! – Попридержи коней, - раздражённо рыкнул Хаген не сдержавшись, – я не нарушаю своих обещаний и не позволю какому-то… – Вы ещё подеритесь! - чуть приподнявшись, я громко осадил их, видя, что уступать никто не собирается. – Всё-таки разбудили, - укоризненно произнёс Том, поворачиваясь в мою сторону. – Доброе утро, милорд, как чувствуете себя? - забеспокоился Георг и, подойдя, приложил к моему лбу широкую прохладную ладонь. Бережное прикосновение напомнило, как вчера эти же руки с властной жадностью скользили по мне, собственнически прижимая к широкой крепкой груди, и по телу разлилась тягучая томная слабость. – Жара нет, прекрасно, - облегчённо выдохнул Хаген и склонился ниже, разглядывая моё заспанное лицо. Он снова был так близко... В голове хаотично всплывали яркие отрывки вчерашних поцелуев, то нежных, робких, чуть ощутимых, то напористых влажных и горячих, вызывая приятный озноб по коже. Разгорячённый видениями, я облизал отчего-то вмиг высохшие губы, ловя на себе заинтересованный взор зелёных глаз. Захотелось дотронуться до мужчины, чтобы прямо сейчас почувствовать запомнившееся живое тепло и, не сдержавшись, я прикоснулся рукой к его колючей щеке, оглаживая большим пальцем подсохшие ранки на губах. – Болит? – Нет, ваша светлость, всё хорошо, - выдохнул он, непривычно тускло улыбаясь, и медленно перехватив ладонь, снял её с лица, целуя мои пальцы. – Георг, что-то случилось? – Он просто устал, милорд, - уверенно прозвучал ответ Тома, – мы до рассвета сбивали вам лихорадку. Лекарь, настороженно покосившись на копошащегося у стола юношу, отрывисто кивнул, молчаливо соглашаясь. Хаген выглядел крайне вымотанным. Под глазами залегли отчётливые тени, подбородок и нос заострились, а щетина, пробившаяся на серых щеках, подчёркивала его изнурённость. – Тебе надо по-хорошему выспаться. Том присмотрит за мной, думаю, он справится, - убедительно обратился я к нему. – Как только вы будете вне опасности, я обязательно воспользуюсь вашим советом и возможно… некоторое время не появлюсь здесь… – Милорд, ваш настой, - бодрый голос Тома прервал наш недолгий разговор. Обернувшись на зов, я неожиданно увидел его побитое лицо и потрясённо воскликнул, задохнувшись от вспыхнувшего негодования: – Ох, Том! Что случилось?! Кто дерзнул тронуть тебя?! Не таи, прошу! Кто бы он ни был, ему придётся ответить за содеянное! - возбуждённо допытываясь, я непонимающе переводил взгляд с притихшего друга на растерянно поникшего Георга и обратно. Они оба хранили молчание, чем ещё сильнее разволновали меня. «Да что же такое, вчера лекарь с побоями явился, сегодня Том! Хм... а сегодня ли?» Внезапно пришедшая догадка, откуда взялись эти травмы, позволила немного справиться с тревогой, но неприятная горечь от явственной вражды дорогих мне людей засела глубоко внутри колючей занозой. – Извольте объясниться, - как можно строже взирая на них, потребовал я, выжидающе скрестив руки на груди. Георг пристально посмотрел на аптекаря, и тот, сделав приглашающий жест, уступил ему право говорить. – Милорд, прошу покорнейше простить, что так расстроили вас. Мы не нарочно… Том рассказывал о кулачных боях в Италии, а я попросил показать несколько приёмов. Он любезно согласился и… – И вы оба настолько увлеклись, что даже не заметили первой крови, - колко закончил я за него. – Да, милорд. Всё так и произошло, - подтвердил Том, не отводя от меня прямого серьёзного взгляда. «Отчего же они выгораживают друг друга? Может, помирились?» - размышлял я, с недоверием посматривая на них, однако открытой неприязни так и не заметил. – Хорошо, оставим выяснения… но впредь, никаких драк! – в моём грозном тоне было больше волнения нежели суровости . – Да, ваша светлость, - сдержанно произнесли они, виновато переглянувшись. Требовательно заурчавший желудок отвлёк меня от пустых разборок: – Давайте уже свой настой, и отправьте Отто за едой, я сегодня ужасно голодный. Георг, услышав это, просиял лицом, словно молодая мать, чей ребёнок совершил в своей жизни первый самостоятельный шаг: – Это же замечательно! Значит, вы идёте на поправку! - взбудораженный мужчина, искренне радуясь, восторженно поцеловал мне руки. В его глаза снова вернулся блеск, а от недавнего печального вида не осталось и следа. Я рассмеялся таким переменам, чувствуя облегчение. Том с неким сомнением посматривал на Хагена, нервно сжимая кружку, но встретившись со мной взглядом, улыбнулся, и оживлённо произнёс: – Я очень счастлив, милорд, ещё немного и вы окончательно выздоровеете. Сейчас позову Отто... – Не надо, я сам схожу, так быстрее, - неожиданно перебил его Георг. – Чего пожелаете, милорд? - взволнованно поинтересовался он. – Простого и горячего, на твоё усмотрение, не знаю, чего и хочу… – Я скоро! - мужчина несильно сжал мои ладони, прежде чем выпустить их из своих рук, и, не мешкая, вышел за дверь. Том присел рядом и, передав кружку, молчаливо дождался, пока я допью всё до конца. – Ну, так ты мне расскажешь, из-за чего вы устроили драку? - вытирая губы и кривясь от неприятной горечи, негромко спросил у притихшего друга. – Хаген рассказал всё, как есть, - цепкий карий взор убедительно буравил меня из-под длинных подрагивающих ресниц. – Думаешь я поверил? Обучение приёмам не заканчивается такими ранами, - придвинувшись к насторожившемуся Тому я аккуратно обхватил ладонями его лицо и склонил ближе к себе, разглядывая. – Даже губу пришлось зашить… Наверное, ещё долго не заживёт, - подметил вслух, с сочувствием осмотрев окровавленные суровые нити, грубо торчащие из повреждённой плоти. – У меня сердце оборвалось, когда я увидел всё это... Болит? – Не сильно, - ответил он, – лекарь умеет готовить хороший обезболивающий настой. – Он много чего умеет, - ворчливо подметил я, – но это не даёт ему право портить твоё прекрасное лицо. Если бы я мог, то забрал бы твою боль себе, - негромко прошептав, долго поцеловал его тёплый загорелый лоб, ощущая как в моей груди что-то дрогнуло и заворочалось от обиды на Георга, за то, что посмел причинить страдания Тому. Я понимал, что у мужчины имелась какая-то весомая причина для такого поступка, и хоть душа противилась любым оправданиям, мне было необходимо узнать её. – А этот порез… явно, от лёгкого кинжала или охотничьего ножа, - едва касаясь, провёл пальцами по запёкшемуся рубцу на смуглой щеке, пристально смотря в растревоженные тёмные глаза напротив. Я чувствовал, ещё чуть-чуть и правда откроется, надо лишь подтолкнуть к этому Тома. – Вашему объяснению можно было бы верить, но твои увечья… они больше похожи на те, что получают в пылу обычной оголтелой драки. Лекарь слишком серьёзен для таких несдержанных выходок… если только ему не пришлось защищаться… благородная северная кровь не допускает безрассудности. Том, непонимающе сведя брови, молчал, ожидая разъяснений. – Хаген потомок знатного Саксонского рода, разорившегося в непрерывных войнах, - продолжил я. – По семейной традиции он чуть ли не с младенчества усиленно обучался военному ремеслу, посему хорошо знаком с различными видами боя, и замечательно владеет оружием. Георг - воин по праву рождения. Обедневшая семья хотела отдать его в стражники, но он воспротивился, считая это малодостойным, и решил стать лекарем. Высокое происхождение позволило ему выучиться, а усердие принесло заслуженный успех. Своим упорством Хаген не дал затеряться в бесславии доброму имени рода, стал известен в учёных кругах и получил приглашение на службу к герцогу. За время, что я его знаю, это первый раз, когда он был замечен в подобном… э-эм… даже не знаю, как и назвать… в мордобое, что ли. Понуро опустив голову Том потупил хмурый взор в пол: – Мы не сошлись во мнениях о твоём лечении, он не уступал и я не сдержался, - тихое признание сорвалось с почти нешевелящихся разбитых губ. Увидев настолько подавленного друга, я, желая подбодрить, порывисто обнял его, крепко прижимая к себе. Напрягшийся до этого Том, немного расслабился, склонив тяжёлую голову мне на плечо и приобнял одной рукой за спину. – Куда же подевалась твоя выдержка, восхищавшая меня в детстве? - задумчиво спросил я, неторопливо поглаживая мягкие тёмно-каштановые волосы. – Не знаю, Вилли... что-то со мной не так... со дня приезда хочется убить любого, кто может причинить тебе вред, - глухо ответил он. – Георг никогда не причинит вреда, что ты придумываешь! – отпрянув, возмутился я, заглядывая в его глаза и замечая в них угнетённость, – он же любит меня, уже давно. – Прости, в тот момент как-то совсем не думалось об этом, - повинился Том, нервно сминая ткань покрывала в кулак, – обещаю, такое больше не повторится. – Иди сюда, воинственный задира, - негромко засмеялся я, снова раскрывая объятия и принимая в них робко улыбающегося друга, – как же хорошо, что ты есть, пусть и такой сумасбродный. Он сдавленно хихикнул, уткнувшись носом в шею, и неторопливо оглаживая спину ладонями окутал всего меня приятной ленивой теплотой. Нарушая оглушающую тишину чуть слышным дыханием мы молча сидели в обнимку, наслаждаясь спокойствием и ощущением друг друга, словно вернулись в далёкое детство. Умиротворение размеренно потекло по венам, даря ощущение целостности и какой-то завершённости. «Мне настолько хорошо с Томом, что становится неловко перед лекарем. Надо сдружить их, и тогда чувства обоих не будут оскорблены, а вот как это сделать?» - неспешно размышлял я, но уловив сквозь раздумья неясный шум в коридоре, отстранился, смущённо прошептав: – Не будем лишний раз изводить Георга. – Действительно, - хитро прищурившись, отозвался Том, – ума не приложу, как ему удаётся сохранять спокойствие? Со дня приезда я постоянно нахожусь рядом, другой бы давно оградил тебя от любого соперника. – Он старше нас и мудрее, знает, что ты дорог мне, и сдерживается. Возможно, Хаген вовсе не видит в тебе соперника, - пожав плечами, рассудил я, стыдливо отводя взгляд, чувствуя, как начинают гореть щёки. Тема тайных отношений вызывала жуткую неловкость. Даже будучи убеждённым своим другом, в его неизменной поддержке и понимании моего выбора, я всё равно не мог преодолеть стеснение. Ужасно хотелось поделиться с ним откровениями, рассказать, как тот недавний доверительный разговор позволил осмелиться на поцелуи с Георгом, но я сомневался, что ему будет приятно услышать подробности. – А вот и зря, я ведь куда хуже любого соперника! - весело воскликнул Том и шутливо завалил меня на постель, резво щекоча по тощим рёбрам. – Аххаха-а-а, То-о-ом… прекрати! Ххаха-а-а… Томми-и! Умоляю! - громко повизгивая и смеясь, я извивался в его руках, стараясь увернуться от вездесущих загорелых пальцев. – Нет! Ты попался и теперь не жди пощады! – раззадорившись, повелительно выкрикнул он, не останавливая весёлую пытку, успевая с забавным рыком покусывать мне голые коленки, пресекая мои попытки отбиться. От длительной возни и вскриков в горле нестерпимо запершило, и сильный надсадный кашель, остро раздирающий нутро, согнул моё тело пополам. Упёршись лбом в одеяло я попытался немного раздышаться сквозь свистящие хрипы, и через мгновение почувствовал, как крепкие руки рывком поднимают меня, и, придерживая, усаживают. Том, не раздумывая, содрал мою рубашку, прикрыл ею мне рот, а сам попеременно прижимался ухом то к спине, то к груди, что-то озабоченно выслушивая. Вскоре, кашель прекратился, оставив после себя лишь тянущую боль и усталость. Взволнованные тёмные глаза на посерьёзневшем и будто вмиг повзрослевшем лице с тревогой заглянули в мои. – Я ждал его, - напряжённо прошептал Том, прежде чем забрать скомканную камизу. Внимательно рассмотрев смятую ткань со всех сторон, он облегчённо выдохнул, счастливо улыбнувшись, и сграбастав меня в охапку, торопливо воскликнул: – Крови нет! Ни капли! Её нет! Вилли! И хрипы не усилились, значит всё не так уж и запущено! Боже… я так счастлив! – Отрывисто целуя мне лоб и висок он начал что-то восторженно бормотать на незнакомом языке торжествующе улыбаясь. Толком ничего не понимая я радовался вместе с ним чему-то хорошему, обхватив руками его взмокшую шею и обессилено повиснув на ней. – Теперь выздоровление будет во многом зависеть от тебя, - горячие ладони суетливо поглаживали мои голые отощалые бока и спину, словно успокаивая. – Главное, слушайся нас с Георгом, во всём, - увлечённо продолжал он, – даже если предписания будут казаться полнейшей ерундой, всегда добросовестно выполняй их. Долгий сон, частая еда, избегание сквозняков и переохлаждений не менее важны, чем настои и прогревания. Нельзя оставлять болезни ни единого шанса, ты очень ослаб и не можешь в полную силу сопротивляться ей. Лечиться будем очень долго, но ты выдержишь… – Конечно, я ведь Гайнзбург! – разомкнув объятия, произнёс я наигранно поучительным тоном излюбленное им с детства выражение, и мы дружно рассмеялись. – Давай-ка, лорд Гайнзбург, оденем тебя, умоем и причешем, - аккуратно расправляя камизу ладонями, предложил Том, – сейчас уже Георг вернётся, а мы ничего не успели… – Чего вы там не успели? - неожиданно раздавшийся голос отца заставил нас удивлённо обернуться. Герцог, облачённый в тёмную охотничью одежду, виднеющуюся из-под мехового плаща, прикрыл за собой дверь и ненадолго замер, изумлённо воззрившись на Тома. – Что за напасть такая в моём замке? Вчера лекарь, сегодня ты… Томас, что произошло?! – недоумённо взмахнув рукой, спросил он, с интересом разглядывая побитое лицо. – Ваша светлость, - учтиво поклонился тот, подойдя к Рудольфу, – мы с Георгом немного посостязались. Он поинтересовался, как проводят бои в Италии, есть ли различия в приёмах, и я показал некоторые, - Том виновато пожал плечами и сконфуженно склонил голову. – Ну и лекари у меня! И покалечить могут, и выходить. Вижу, что дело одним состязанием не обошлось, вон как тебя Георг знатно отделал. Молодец, не посрамился! – он чуть заметно улыбнулся, оглаживая бороду рукой. – Да и ты не промах, в долгу не остался! - герцог похлопал Тома по плечу. – Больше никаких боёв, вы не стражники, чёрт возьми. Вам заняться, что ли нечем? - строго укорил он оторопелого Тома, сверкнув сердитыми глазами. – Когда Вильгельма на ноги поставите?! – Ваша светлость, лорду уже лучше, он сегодня даже изъявил желание поесть. – Да?! Вот так замечательная новость! Похвально! Отец поспешил ко мне и, присев рядом, крепко стиснул в объятиях: – Наконец-то наши молитвы услышаны, и ты идёшь на поправку! Надо сказать об этом герцогине, порадовать. Она всё рвётся тебя навестить, но в прошлом месяце пришлось запретить ей визиты. Женщины, слабые создания. Ты настолько сильно иссох… ей нельзя этого видеть, иначе будет беспрестанно плакать, и падать без чувств. Каждый день с рассвета до заката она проводит в молитвах в нашей часовне и просит небеса сжалиться над тобой. Я с ней даже о твоей женитьбе не могу поговорить. Герцогиня заявила, что и слышать ничего не хочет, пока сама не увидит тебя, - отец, улыбаясь, пригладил мои растрёпанные после сна волосы и, пристально оглядев голый худой торс, снова озадаченно нахмурился, – и в ближайший месяц ещё точно не увидит. Она же умрёт от одного только взгляда на этот остов восставший из фамильного склепа. Надо что-то делать, ты словно тростинка… лесные белки, по сравнению с тобой, настоящие толстухи… – Пфф… никакие они не толстухи, - недовольно фыркнув, насупился я, и порывисто отвернулся от оценивающего отцовского взора, нервно сжав зубы. С приездом Тома в Кроценштайн, навязчивые тяжёлые мысли о безобразной худобе куда-то развеялись, я перестал прятаться под одеялом от чужих глаз, стесняясь своей костлявости. Он будто вовсе не замечал этого явного уродства, и в его присутствии меня не покидали спокойствие и уверенность. Слова отца снова всколыхнули осевшую, было, муть ущербности, и на сердце стало невыносимо тоскливо. – Ну что ты, Вильгельм, - широкая ладонь несмело коснулась моей щеки, мягко стирая предательски сорвавшуюся влагу. – Прости, я не хотел обидеть… худоба тебя ничуть не портит, скажи ведь, Том?! - герцог растерянно обернулся на него, открыто ища поддержки, и тот участливо кивнул головой. – Милорд, оставьте пустые сомнения, всё не так ужасно, как вы себе надумали, поверьте, - солнечная, немного кривоватая из-за стягивающего шва, улыбка, осветила загорелое лицо усыпанное тёмными синяками. Его словам, почему-то, верилось безоговорочно, хоть я и понимал, что это далеко не так. Стыд, за свою временную слабость и непозволительную нервозность, залил меня. Неловко улыбнувшись в ответ, я подтянул одеяло, спасительно прикрываясь им до подбородка: – Прости, отец… – Нет, нет, это я виноват, не следовало столь необдуманно поступать с тобой, - он привычно щёлкнул пальцами по кончику моего носа, заставляя смелее улыбнуться. – Кстати, о женитьбе… я решил повременить с предложением о помолвке, - удивлённо взглянув на него, я тайно обрадовался, с трепетом ожидая объяснений. – Виланд рассказал, что дорога в Баварию сейчас небезопасна, к тому же, он посоветовал подождать твоего выздоровления, а уж только потом отправлять Генриху посла. Орт даже разгневался, что я неосмотрительно расстроил тебя неожиданной вестью. Из него вышел бы хороший отец, жаль, судьба не дала ему детей, - тёмные усталые глаза задумчиво смотрели на меня. – Граф ещё не стар, и может устроить свою жизнь, как пожелает, - поделился я своими соображениями, пытаясь подбодрить герцога, запечалившегося о близком друге. – Да, ты прав, - очнувшись от завладевших им мыслей, согласился он. – Отец, позволь спросить по поводу Георга. Раз уж выяснилось, что лекарь не солгал, то для чего ему жениться? По мне скользнул немного озадаченный взгляд из-под густых сведённых бровей: – Ах, да-а… мы же с Виландом ему тогда не поверили, - вспоминая, усмехнулся он. – Я отменяю своё поспешное решение. Передай, что он волен сам выбирать, жениться ему или нет. - Кивнув головой, я облегчённо вздохнул, представляя, как в счастливом прищуре улыбнутся зелёные глаза от этого известия. – Вильгельм, - родной голос выдернул меня из приятных мечтаний, – мы с графом скоро отбываем на охоту, - с нескрываемым довольством сообщил отец, предвкушая увлекательное времяпровождение. – Виланд хотел проведать тебя, но я отказал, помня твою нелюбовь к утренним визитам. Отправил его проследить, как идёт приготовление, пообещав, что по возвращении вы обязательно увидитесь. – А когда вас ждать обратно? – Через три дня. Хотя, погода слегка подпортилась, может и раньше вернёмся. Мы будем недалеко. Том, - обратился он к стоявшему неподалёку юноше, – оставляю лорда на ваше с Георгом попечение. – Да, ваша светлость, не волнуйтесь, всё будет в порядке. Милорд уже идёт на поправку. – Рад слышать. Теперь могу ехать со спокойной душой, - герцог широко улыбнулся и потрепал меня по щеке, – отдыхай, ни о чём не печалься и набирайся сил. – Благодарю, отец, береги себя, - он тепло улыбнулся и, напоследок приобняв, покинул спальню. – Madre mia*, что я слышу?! Ты собрался жениться? - удивлённо вскинув брови, спросил Том, присаживаясь рядом. – Да… на маркизе баварской, - сразу сникнув, подтвердил я, совершенно не желая говорить об этом. Пристально посмотрев он вдруг забавно состроил жалостливое лицо и обиженно выпалил срывающимся голосом: – Коварный обманщик, да как ты мог! – прикрыл одной ладонью озорные глаза, а вторую страдальчески прижал к груди, изображая душевные муки, – ты разбил бедное сердце! Решил променять друга на хорошенькую жену и её многочисленных покладистых служанок?! Конечно, маркиза это вам не какой-то там захудалый безмозглый аптекаришка… – Аххаха-а-а, Том, ты такой болван! - расхохотался я над его шутливым дурачеством, – если б мог, то и правда, сбежал бы от чёртовой женитьбы, куда-нибудь подальше, чтобы пожить подольше. – Как это, пожить подольше? – мгновенно посерьезнев, переспросил он и нахмурился в ожидании объяснений. – Я самая подходящая партия для выгодного кратковременного брака, который позволит моей супруге разжиться нашей фамилией и причитающимися мне в наследство южными наделами, - не скрывая, признался ему. – Да, я из знатного рода, но всего лишь лорд, самый младший из сыновей герцога и к тому же слаб здоровьем. Мне не суждено дожить до своей очереди вступления во власть. Отец понимает это и не откажется выиграть хотя бы в малом: заключить кровный союз с соседями, обезопасить границы, увеличить наши владения настолько, насколько позволят подвластные маркизе земли, и продолжить наш род. Интересы баварской стороны доподлинно неизвестны, но некоторые догадки есть и они не очень приятные... Немного помолчав, я всё же решился озвучить то, что давно сидело в моей голове и коротко выдохнув, продолжил: – После того, как на свет появится ребёнок, его объявят наследником, и через какое-то время герцог Баварский постарается избавить свою дочь от меня. Возможно, отравит, или удачный случай на охоте подвернётся, как это обычно происходит… и устроит ей новый выгодный союз. Все знают, что я от рожденья слаб здоровьем, никто и не додумается о том, что я умер не сам. Супруга, будучи богатой вдовой Гайнзбург, не будет знать нужды в брачных предложениях и выберет уже более достойную партию… – Не говори ерунды, - встревожено перебил Том, – ничего они не сделают! Маркиза полюбит тебя, и никто другой ей будет не нужен, - беспокойно вглядываясь, он ободряюще сжал моё плечо. – Том, да причём тут полюбит, не полюбит… маркиза ничего не решает. Я не герцог, и даже не маркиз, я ровня графу, а самое ценное во мне – кровь. Принадлежность к королевскому роду. Она, выйдя за меня, даже титул свой потеряет. Думаешь, пошёл бы кто-нибудь на это просто так? Нет. Тут всё было просчитано, и уже давно, когда они ещё свою старшую дочь сватали. – Раз свадьбы избежать нельзя, то я буду охранять тебя! - уверенно произнёс Том. – Поселюсь с вами и глаз с придворных не спущу. Ты ещё их переживёшь и герцогом Баварии станешь! Пусть они только попробуют причинить тебе вред, я сам всех отравлю! – воинственно сверкая решительным взором, он с нарочитой серьёзностью пригрозил кулаком каким-то невидимым врагам. – Как ты себе это представляешь, великий отравитель?! Вроде повзрослел, а всё такой же выдумщик! – рассмеялся я, чувствуя, как потеплело на измученном страхами сердце от его искреннего переживания. – Зря ты мне не веришь, Вилли, я правда это сделаю, - произнёс он, мягко обхватив моё лицо ладонями, – ни за что не оставлю тебя одного, и даже пойду против воли герцога, если придётся. - Поблёскивающие карие глаза обеспокоенно смотрели в мои, будто чего-то выжидая, а между сведённых бровей залегла небольшая складочка, выдавая его крайнюю растревоженность. – Я должен выполнить своё предназначение и не стану рисковать твоей жизнью, Том. Судьба уже предопределена, её не изменить... – Моё место всегда было рядом с тобой! - напористо возмутился друг, чуть сильнее сжимая горячими ладонями мои щёки. – И так будет всегда! Я не позволю принести тебя в жертву ради властвования вашего рода, и сделаю всё, чтобы сохранить твою жизнь, только не отталкивай... Прошу... – Том, ты не понимаешь, о чём просишь... - устало выдохнул я. – Перед тем как избавиться от меня они первым делом изведут всех, кто сможет помешать совершить задуманное. Если с тобой случится что-нибудь плохое, моей душе не будет успокоения даже в мире мёртвых... – Нет! - сверкнув рассерженным взором он неожиданно накрыл ладонью мой рот заставляя замолкнуть. – Не говори так! Слышать ничего не желаю о мире мёртвых! Гони прочь дурные мысли из головы, если я пообещал сберечь твою жизнь, значит так и будет, - убедительным тоном произнёс Том, внимательно оглядывая моё лицо. Остановив вдумчивый неотрывный взгляд на губах, он неспешно огладил их пальцами и, убрав руку, тихо добавил: – А ты сбережёшь мою... держа меня всегда при себе.