Слабость императора

      Вот уже целых шесть месяцев летописцы ведут описания войны государств Арне и Кайтон, запечатляя на бумаге историю сражений двух войск и дипломатических ходов правителей. Император Сихмейн Мудрый двадцатого числа месяца Очищения официально заявил: на него было совершено покушение ассасина, который признался под жестокими пытками в том, что его наняли кайтонцы. Измождённого, всё время падающего убийцу вывели на Великую площадь, где он повторно признался перед всеми жителями Бакхалэра в заговоре. Народ Арне прозвал судьбоносного преступника "Мумией", так как того по приказу императора закутали с ног до головы в ткани, оставив открытым лишь рот.       "Чтобы убийца не имел никакой возможности сбежать или навредить людям", — объявил тогда командир Гарес, стоящий подле правителя.       Сихмейн лично проткнул сердце ассасина своим драгоценным кинжалом, и казнённого пленника сразу же унесли с глаз долой. После проникновенной речи императора о подлости и жадности соседнего государства все жители Бакхалэра, как один, скандировали его имя, провожая уходящего Сихмейна воинственными криками. Слухи из Арне дошли и до правителя Кайтона, алчного Зуфру, что времени зря не терял и поспешил отдать приказ вторгнуться в чужие земли. Однако кайтонское войско встретила тысячная армия Арне, которая только и ждала их у границ, предварительно подготовившись и заняв позиции за высокими горами, захватив противников в ловушку, окружая. Суровые скалы и запутанные каньоны не позволили кайтонцам маневрировать, из-за чего в итоге их войско было разбито.       Казалось бы, на этом враждебное государство должно было остановить свои попытки захватить богатую страну, но нет, слишком привлекали Зуфру чужие драгоценности и обилие золота. Самоуверенное правительство приказало продолжить наступление на земли Арне, призывая всё больше и больше своих людей. Кайтон был в несколько раз больше Арне, соответственно, войско имело возможность каждый раз пополняться новыми воинами. Зуфру отбирал мужей у жён, сынов у матерей, собирая дань с народа на доспехи и оружие, из-за чего в стране появился голод и ещё большая бедность, чем была до этого.       Война длилась месяцами, но вот уже близился её конец — некоторые кайтонцы стали сбегать из своего родного дома, желая найти пристанище в более миролюбивых странах. А без людей нет и государства. Правда, в этом мире всегда найдутся наёмники и преступники, которые готовы за заманчивую наживу продолжать воевать, и им неважно, с кем, лишь бы ощутить азарт сражения и почувствовать запах крови, а под конец получить желаемый мешок золота. Так что Кайтон вскоре стал прибежищем различного отвратного сброда, и жизнь в его городах стала более, чем опасна.       На границах территории Арне бои не прекращались, не так активно, правда, и с небольшими потерями, но напряжённая ситуация тянулась изо дня в день, в конечном счёте достигая точки кипения...

***

      — Лэхо, что там с докладом? — обеспокоено задал вопрос Сихмейн, врываясь в зал для совещаний. Командир молча передал письмо правителю, хмуря брови и выжидающе уставившись на него. Император схватил бумагу и пробежался взглядом по буквам, бледнея. — Они окончательно сошли с ума… — прошептал он, падая на стул рядом с командиром. — Как они смогли договориться с оборотнями? Что они им предложили? — устало протирая глаза, Сихмейн откинулся на спинку, задирая голову.       — Аэтосы кровожадны, Сихмейн. Они пожирают людей. Если они теперь на стороне противника, боюсь, что надолго боевого духа наших воинов не хватит, и никакие деньги тут не помогут. Один только вид этих жутких чудовищ внушает страх, что уж говорить о том, когда они вступают в бой… — размышлял Лэхо, потирая подбородок. — Или нам нужны такие же союзники, чтобы сбалансировать военное положение, или нужно каким-то образом узнать, по какой причине аэтосы согласились напасть на нас. Желательно устранить эту причину, — командир перевёл взгляд на императора, выжидающе на него уставившись.       Сихмейн устал — война высосала из него все силы. Он вспоминал всевозможные советы умерших уже наставников, которые ещё в детстве учили правителя разным тактикам и стратегиям. Император перепробовал всё, надеясь на здравый рассудок Зуфру, или хотя бы на его трусливость, но тот был безумен, уничтожая собственную страну своей же жадностью и гордыней. А теперь ещё и чёртовы оборотни, что когда-то казались слишком далёкой угрозой, сейчас буквально дышали в спину императору.       Воздушная сила — это огромное преимущество, и у кайтонцов она только что появилась. Высокие горы и западни аэтосам не страшны, а лук не поможет, ведь существа слишком ловки и остры на глаз: уворачиваться от стрел им как один раз плюнуть, а хищные когти лишь одним взмахом раздирают противника на пополам. Опасные, жестокие и преследующие неизвестные для Сихмейна цели — пора было бить тревогу.       — Лэхо… Хорошо попрощайся со своим любимым. Ты отправляешься на передовую, — огорошил новостью правитель своего лучшего командира, не смотря ему в глаза. — Ты необходим там, для непредвиденной ситуации. Твой опыт и ум нужны для быстрого реагирования, если аэтосы вдруг нападут.       Гарес застыл, но ни один мускул не дрогнул на его лице — мужчина являл собой само хладнокровие во плоти.       — Вас понял, мой император. Я понимаю ваше решение и поддерживаю его. — Командир встал из-за стола и направился к выходу из зала совещаний, задержавшись лишь на секунду у дверей. — Скажите лишь одно: у вас есть какой-то план? Я могу рассчитывать на какую-либо поддержку?       — Рассчитывай на свои силы и силы своего войска, — отрезал Сихмейн, не поворачиваясь к другу. — Не ожидай чуда.       Командир Гарес кивнул, хотя вряд ли император мог это увидеть, и покинул помещение.

***

      Размеренные шаги эхом отдавались в высоком, роскошном коридоре — Сихмейн шёл за своим лекарством, за своим солнцем в этот тяжёлый момент его жизни. Он остановился у знакомых ему дверей в чужие покои и вежливо постучал. "Да?" — послышалось по ту сторону, и император вошёл в комнату.       — Это ты? Проходи, — они до сих пор так и не вернули почтительный тон в своём общении, продолжая общаться на "ты". Так говорить с императором мог только командир Гарес, больше никто. Никто, кроме единственного личного телохранителя Сихмейна Мудрого, что внезапно появился, как только началась война с кайтонцами. Загадочный умелый юноша, что молчаливой тенью всегда следовал за императором по пятам, грозно сверкая невероятными изумрудными глазами на любого, кто проходил мимо.       — Как ты поживаешь, Аспид? — слегка улыбнулся Сихмейн, приближаясь к просторному ложу, на котором сидел полуобнажённый юноша, свесив одну ногу вниз.       — По правде говоря, мне тревожно. Я буквально купаюсь во всём этом богатстве, но…       — Разве не этого ты хотел? — перебил ассасина император, скользя взглядом по поджарому телу, бледному, словно молоко.       — Хотел, но… Я же ничего не делаю! Не защитил тебя ни от кого, даже на войну ты меня не отправил! Я не понимаю, за что я получаю такую плату?.. То есть, я знаю, что сам настаивал на ней и мы с тобой так и договаривались, но… — Аспид запнулся, потеряв мысль, которую хотел сказать правителю. Он поджал под себя другую ногу, приоткрывая щиколотку из-под шаровар, и уставился на собеседника, надеясь, что тот и так его поймёт.       Сихмейн понимал. О да, ещё как. Ведь он берёг юношу как зеницу ока, даже близко того не подпуская к реальным сражениям и стычкам, лишь делая вид, что использует его способности, заставляя ходить за императором на совещания и важно стоять позади. Аспид был очаровательно наивен, если не глуповат, так что вначале серьёзно воспринял свою службу, подозревая в нападении каждого второго слугу. Но этот момент, когда он всё-таки должен был заподозрить что-то неладное, наконец настал.       "Честный убийца. Забавный, какой же ты интересный, Аспид. Ты совсем не похож на типичного ассасина, как же так вышло, что ты таким стал?" — пронеслось в голове у Сихмейна, и он присел рядом с юношей, продолжая ласкать того взглядом.       — А ты бы хотел, чтобы на меня напали, Аспид? — сделал озабоченное лицо император, внутри потешаясь.       — Да! То есть, нет, конечно нет… Кто же мне платить тогда будет? — завёл своё старую шарманку ассасин.       Сихмейн уже раскусил наигранную браваду и взрослость юноши — тот любил казаться старше своего возраста, внутри оказавшись сущим ребёнком. Да он и был ещё дитём — лишь в этом году, как разузнал у Аспида император, ему исполнится восемнадцать лет отроду. Мальчишка, не иначе. Но такой соблазнительный!..       Сихмейна впервые так к кому-то тянуло: безудержно, умопомрачительно и болезненно. Даже командир Гарес заметил особое расположение императора по отношению к телохранителю, когда он выделил тому отдельные покои, которые были далеко не предназначены для обычного подчинённого. Лэхо был слишком умён, чтобы не догадаться о чувствах Сихмейна, но не имел права что-либо говорить императору, хотя внутри осуждал такую доверчивость и беспечность касательно Аспида.       А Сихмейн не спал ночами, сгорая от желания и собственных же фантазий, возбуждаясь при любой мысли, что проскакивала в его голове об этом юноше. Император сходил с ума, ведь образ Аспида не покидал его ни во снах, ни наяву, преследуя, словно какое-то наваждение.       "Так вот, что значит любовь… Или же это просто похоть?" — правитель не хотел брать желаемое силой, а раздумывал, как бы склонить ассасина к близости. Но война выбила из головы все глупые мысли, оставляя лишь простую потребность видеть юношу каждый день, наслаждаться его голосом и прекрасным телом. Как сейчас, например.       — Аспид, у меня к тебе вопрос, — перевёл тему Сихмейн, серьёзно посмотрев на юношу. Тот вопросительно приподнял бровь, побуждая мужчину продолжать. — Что ты знаешь об аэтосах? И есть ли между ними и кайтонцами какая-либо связь?       Ассасин задумался, хмуря брови и озадаченно покусывая губы — этого момента Сихмейн ждал как манну небесную.       — Аэтосы — это же эти страшные чудища с крыльями, да? Ну, оборотни которые. Я их, если честно, ни разу не видел и очень этому рад. Когда я ещё был в клане, нам про них много чего рассказывали. Говорили, что они священные… Тьфу, хорошо, что я ушёл из этой секты, чего там нам только на уши не вешали! — зло рявкнул юноша, недовольно искривив рот. — А с кайтонцами… Никак особо не связанны, только пожирали их больше всех из-за того, что их племена на территории Кайтона обосновались. А что ты именно хочешь знать? — обратился к правителю Аспид, склонив немного голову на бок.       — Есть ли что-то, что аэтосы ценят, чего желают? — уточнил Сихмейн, сдерживая в себе желание дотронуться хотя бы кончиками пальцев до юноши.       — Ценят… Да людей жрать они любят, — Аспид злобно ухмыльнулся. — Как говорили у нас в клане — великое жертвоприношение! — ядовито передразнил слова бывших собратов-ассасинов юноша.       Император отвёл взгляд, чтобы снова заставить себя здраво мыслить, а не сидеть, словно голодный зверь перед изысканным лакомством.       "Нет, не подходит… Отчего же оборотни не сожрали кайтонцев? Почему же именно нас? Здесь есть что-то ещё… " — Сихмейн прикрыл глаза, сосредотачиваясь, но ничего на ум не приходило. Ему нужен был шпион, кто-то, кто мог бы понять, в чём дело. Аспид был бы идеальным вариантом, но император ни в коем случае не мог позволить юноше приближаться к границам, и мало того, ещё и пересекать их, направляясь во вражеское государство.       — Я вот что хотел спросить… — отвлёк ассасин Сихмейна от его раздумий. — А как там моя змея у лекаря Наэра? Я хотел бы уже получить её назад по возможности… Она просила не покидать её надолго, ведь я единственный, с кем она может говорить, — опустил глаза в пол юноша, отчего у императора защемило в груди.       Как оказалось, вертикальные зрачки Аспида были не для красоты — с помощью них ассасин мог общаться с разными гадами, и, при нахождении общего языка — управлять ими. Сихмейн тогда удивился этой новости, спрашивая у юноши, отчего же тот не мог приказать Иде не нападать на него, на что Аспид рассмеялся и ответил, что преданная кобра даже слушать его не хотела, лишь ругаясь и шипя. Тогда император поинтересовался, знает ли Аспид что-нибудь об этой необычной зелёной змее, что ему передали для убийства? Ассасин рассказал, что змею звать Рурх, и она являла собой смесь змеи и дракона. Юноша сам особо не понимал, что это значит, но змея не говорила больше ничего, не отвечая на какие-либо другие наводящие вопросы.       Лекарь Наэр выразил своё страстное желание осмотреть змею и изучить её, без каких-либо увечий и опасностей для её здоровья, естественно, лишь чтобы создать противоядие её отраве и занести в свою книгу наблюдений. Аспид долго договаривался со змеёй, чтобы та добровольно отдалась в руки лекарю. Удивительно, но в итоге Рурх согласилась, преследуя, видно, ведомые лишь ей цели. Перед тем как заползти в корзину лекаря, змея остановилась и, посмотрев на Аспида, зашипела. Юноша тогда замялся, и повернувшись к императору, сказал:       — Она говорит, что ты очень красивый, — ассасин неловко отвёл глаза, слегка покраснев.       Сихмейн удивился, но затем хмыкнул и благосклонно кивнул в благодарность комплименту, сообщая змее, что тоже считает её весьма привлекательной. Рурх, видно, довольная результатом обмена любезностей, скрылась в плетении, отдавая себя в полное распоряжение лекарю Наэру. С того самого момента Аспид редко видел змею, ведь лекарь продолжал её изучать и приручать, так что юноша беспокоился за неё — Рурх, как и он, были гостями в этом месте, так что хотели держаться как можно ближе друг к другу.       — Я попрошу лекаря завершить свои исследования, — обрадовал Аспида император, наслаждаясь появившейся лёгкой улыбкой на лице юноши. — Может, есть что-то ещё, чего бы ты хотел? Не бойся, я выслушаю любое твоё желание.       Ассасин задумался на минуту, а затем, не смотря в глаза правителю, тихонько пробубнил:       — А можно мне выходной день, чтобы я мог в город сходить?..       — Зачем? — моментально задал вопрос император, ведь он всё это время не позволял юноше покидать дворец.       — Я слышал… Ну, есть одно заведение… С особыми услугами… — прерывисто начал Аспид, отводя взгляд. — И там… В общем, я хотел бы туда попасть, — закончил юноша, особо не вдаваясь в подробности и не напрягаясь красотой изъяснения.       Сихмейн прищурил глаза, пытливо всматриваясь в лицо телохранителя:       — Какое заведение?       Аспид резко вскочил с кровати, отчего его шаровары немного сползли на бедра, открывая вид на выпирающие тазовые косточки под кожей.       — То, что предлагает удовольствия для тела! — выпалил он одним махом, краснея.       — Удовольствия для тела?.. Дурманящая трава, что ли? — предположил Сихмейн, хотя уже давно догадался, что имеет в виду юноша, используя заминку ассасина, чтобы продумать хорошую причину его туда не пускать. Будут его ещё всякие девицы лёгкого поведения ублажать! Трогать его мальчика…       — Да нет же, боги! — воскликнул Аспид, скрещивая руки на груди. — Для интимных утех личностного характера! Я уже давно не… — смекнув, что сказал лишнего, юноша замолчал, а затем мотнул головой: — В общем, мне очень надо!       У Сихмейна будто что-то щёлкнуло в голове, и он тяжёлым взглядом посмотрел на ассасина:       — Я понимаю твои потребности, Аспид. Но и ты должен понять меня: ты — мой единственный верный и надёжный телохранитель, что бережёт мою безопасность и покой. И отправлять тебя в город… Такого себе позволить я не могу, — хоть информация для ассасина была и неудовлетворительной, всё же он немного выровнял спину, задирая подбородок с чувством гордости после сказанных лестных слов. — Однако я не могу и игнорировать твои желания, поэтому хочу предложить тебе взаимовыгодную сделку, — император сделал паузу, собираясь с мыслями и подбирая правильные слова. — Дело в том, что в связи с напряжённой ситуацией в моей стране, я тоже давно не… Понимаешь. Вызывать специализирующихся на этом жителей моей столицы я не привык и считаю это не достойным правителя, а самому искать партнёра, как понимаешь, у меня нету ни сил, ни времени. Так что, собственно, какой выход из ситуации я вижу: как насчёт того, чтобы помочь друг другу с нашими проблемами?       Аспид нахмурился, видно, не понимая, на что намекает Сихмейн, и император понял, что выразился слишком тонко как для восприятия юноши.       — Ты ищешь сексуального облегчения, и я ищу того же. В заведении ты всё равно бы выбрал незнакомого тебе человека, а я бы подобрал подходящего мне партнёра. Ты мне весьма импонируешь, — более понятно выразился Сихмейн, наблюдая за реакцией Аспида. До того доходило довольно медленно, но как только брови юноши поползли в удивлении вверх, император сразу же задал наводящий вопрос:       — Ты уже был с мужчиной?       Ассасин сначала неуверенно кивнул, отчего у Сихмейна всё похолодело внутри, а затем поспешил мотнуть в отрицании головой.       — Так был или нет? — зарычал император, после чего опомнился и дал себе мысленно пинка. Ни в коем случае нельзя было давить на юношу, лишь слегка подводить его самого к решению.       — Не совсем, — поспешил оправдаться Аспид, почувствовав, видно, недоброжелательный настрой мужчины. — Я один раз лишь целовался с одним из своего клана, и то, он первым полез, я даже толком ничего и не понял…       Сихмейн чуть ли не заурчал от удовольствия, но улыбку сдержать не смог:       — Так что скажешь? Ты не против провести со мной ночь? Обещаю, что будет приятно и ты не пожалеешь, — самоуверенно заявил правитель, молясь всем богам, чтобы Аспид согласился.       Юноша задумался на какое-то время, то бросая взгляд на императора, то отводя его в сторону, а затем — о боги! — кивнул, косясь на мужчину.       Сихмейну казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из его груди и улетит на небеса, настолько он чувствовал себя счастливым. И все проблемы мигом отошли на второй план, и все переживания испарились, оставляя в нём лишь одно первобытное чувство — безудержное желание. Он плавно встал, словно расслабленный хищник перед тем, как внезапно напасть на свою жертву, и подошёл к Аспиду, одной рукой зарывшись в волнистые тёмные волосы, касаясь кончиками пальцев затылка, немного помассировав его.       — Я позову слуг, чтобы они подготовили тебя, — император наклонился к уху юноши, слегка касаясь губами мочки, и зашептал: — Буду ждать…       Оторвавшись от желанного тела, Сихмейн поспешил покинуть покои, чтобы раньше времени не наброситься на Аспида. Ночь обещала быть пределом всех его мечтаний.