Слабость императора

      Наутро новость о ещё одном нападении на императора вспыхнула пожаром по всему Бакхалэру. Как раз перед тем, как должен был отправиться на передовую отряд самого командира Гареса, ночью очередной ассасин проник во дворец, чтобы зарезать правителя в его собственной же кровати. Если бы не верный телохранитель, что сторожил сон императора, ночуя в его покоях — судьба Бакхалэра и всего Арне была бы предрешена.       Залитый кровью ковёр слуги унесли от греха по дальше, а в трупе загадочного убийцы распознали на этот раз не ассасина клана Аспидов, а настоящего кайтонца характерной внешности. Хотя Сихмейну и не нужно было никакого подтверждения — и так было ясно, кто желает ему смерти, да ещё и так настырно. Подумать только, он настолько увлёкся Аспидом в ту страстную ночь, что позабыл обо всём: и о войне, и о конфликте, и о банальной безопасности, полностью погрузившись в любимого. А юноша же, наоборот, всё продумал до мелочей…       Император скосил глаза на телохранителя, который стоял позади него, оперевшись о стенку и сложив руки на груди. Поведение Аспида практически не изменилось с той их ночи близости, только цепче и острее стал взгляд, бросаемый направо и налево. А вот на Сихмейна будто снизошли благодать и так долго ожидаемое равновесие, гармония в себе. Конечно, причиной этому состоянию могло быть и снятое сексуальное напряжение, но император слишком хорошо себя знал, чтобы ошибиться в источнике своего хорошего настроения. Не то чтобы правитель чувствовал себя весело и беззаботно после всего, что с ним произошло ночью, но он ощущал какое-то поднятие духа и впечатление, что он может свернуть горы. Так что Сихмейн зря времени не терял, с самого утра начиная бурную правительскую деятельность, направленную против кайтонцев.       Сейчас же император отправлял отряд Гареса, что сотнями собрался на дворцовой площади в ожидании самого Лэхо. Отважные и умелые воины, готовые защищать свой родной дом, как штык стояли в строю, готовые лишь по приказу своего верного командира отправиться в бой. Некоторые из них гордо держали гербы Бакхалэра, придавая данному событию некую торжественность. А за площадью защитников земель Арне ждал народ, что толпился у главной дороги к городским воротам, выглядывая друг из-за друга и ища глазами войско.       Когда же запланированное появление командира затянулось, Сихмейн лично направился к другу посмотреть, что того так задержало. Оказалось — "кто". На Гаресе буквально висел какой-то паренёк, упоённо целуясь с командиром. Сихмейн остановился, тихонько хмыкнув, и решил понаблюдать за бесплатным представлением. Аспид, следуя до этого за императором по пятам и поравнявшись с ним, тоже вытаращил глаза на интимный момент другой парочки. Любовник Гареса неохотно оторвался от губ командира и чуть ли не заскулил:       — Лэхо… Можно, я пойду с тобой?       — Анэс, даже не думай. Ни в коем случае! — возразил Гарес, отстраняясь от юноши.       — Но… Я не смогу! Как я буду тут проживать день за днём, когда ты там можешь и вовсе погибнуть! — заблестел глазами Анэс, крепко обнимая Лэхо за широкую грудь, уткнувшись носом тому в ключицу. — Возьми, прошу. Я готов быть хоть мальчиком на побегушках, хоть слугой…       — Анэс, ты не понимаешь. Нам нужны лишь воины, слугам там не место. Как и тебе, — Гарес поднял голову любимого, взъерошив тому волосы. — И я не умру. Вот кто-кто, но точно не я. Правда. Поверь. Не плачь, — он поцеловал юношу в щеку, а затем в висок. — Не умру…       Сихмейн решил всё же привлечь к себе внимание, кашлянув, и те двое моментально повернули к нему свои головы, после чего Анэс упал на одно колено, склоняя голову, а Лэхо остался стоять, смотря на императора совершенно печальными глазами.       — Встань, Анэс, — разрешил юноше подняться Сихмейн, махнув рукой. — Лэхо, сказал бы мне, я дал бы вам больше времени.       — Нет, — командир мотнул головой. — Не стоит задерживать других. Тем более раньше начнём — раньше закончим. — Он потянулся за рядом лежащим огромным мечом, чтобы убрать его в ножны. — Выдвигаемся.       Гарес прошёл мимо императора, перед прощанием попутно проведя ладонью по лицу любимого и, не оборачиваясь, вышел из помещения, засверкав доспехами от палящего солнца. Сихмейн провёл взглядом друга, а затем посмотрел на Анэса. Тот сжал губы, опустив голову, при этом не сдвигаясь с места, как вдруг тихо подал голос:       — Ваше императорское величество… — он медленно поднял взгляд, и в его глазах правитель увидел непоколебимую уверенность. — Я хочу записаться в войско.       Сихмейн вскинул брови в удивлении, хотя такого заявления стоило ожидать.       — Анэс, я понимаю твоё рвение, но все наши воины проходят специальное обучение хотя бы месяц. Ты в любом случае не успеешь за Гаресом. — Как бы жёстко ни звучали эти слова, но правитель должен был осадить юношу: наверняка этого и хотел бы Лэхо.       — Мне всё равно. Так я хотя бы чем-то буду занят, пока Лэхо… — Анэс сглотнул и оборвал своё предложение на полуслове, выжидающе смотря на императора.       Сихмейн задумался. Если юноша сам к этому стремится, то кто он такой, чтобы ему помешать? Правда, для начала стоило бы посоветоваться с Гаресом, всё же тренировки воинов далеко не самые лёгкие, даже наоборот. А Анэс, откровенно говоря, не впечатлял ни мощным телом, ни внушительными мышцами: худенький и тонкий — он точно не продержится и больше недели. Раздумывая, правитель краем глаза зацепился за Аспида, что достал свой кинжал и от скуки стал играться с ним, подкидывая и ловя за рукоятку. Императора осенило:       — Хорошо, Анэс. Однако, как близкому человеку Гареса, я хотел бы сделать тебе особое предложение.       "И как извинение за то, что вынужден забрать у тебя твоего любимого", — добавил про себя Сихмейн, поворачиваясь к своему телохранителю:       — Аспид, ты будешь тренировать Анэса.       Ассасин, видно, совсем не ожидая такого поворота событий, ошарашенно перевёл взгляд в немом вопросе с кинжала, что он крутил в руке, на своего правителя. Анэс в это время упал на оба колена, кланяясь и причитая слова благодарности, пока Сихмейн не подошёл к юноше и за плечи не поднял его, одаривая понимающим взглядом. Тот, продолжая говорить "спасибо" правителю, вышел из помещения вслед за Гаресом, так и не услышав тихое "прости", что сорвалось с уст императора.       Сихмейн с малых лет учился не испытывать чересчур много жалости по отношению к своим подданным. Если быть слишком мягким — власть не удержать, она рассыпется, будто песок. Это ему говорили и наставники, и советники, но мужчина так же помнил и о другой стороне медали: быть слишком чёрствым и жестоким — тоже не выход.       И вот сейчас он позволил себе самую малость сочувствия. Он своими же руками только что отобрал чью-то любовь, отправляя человека чуть ли не на верную гибель. Смешно, правда. Будто все те воины, все те тысячи, что сражаются за земли Арне, не имеют своих семей, своих любимых. Почему же Гарес должен быть особенным? Личное расположение императора — вот и ответ. Как бы правитель ни старался быть беспристрастным, он — человек. Обычный человек.       — Разве я не должен охранять тебя дни и ночи? — послышался до боли любимый голос. — Так как же мне тренировать… этого.       Сихмейн развернулся к Аспиду, мысленно удивляясь такому тону ассасина и какой-то неприязни у того в голосе при упоминании Анэса.       — Значит, я буду присутствовать на ваших уроках, — ответил Сихмейн, приближаясь к телохранителю. Тот был привычно завернут по самый нос в широкие ткани, и лишь изумрудные глаза ярким пятном выделялись на фоне бесформенной массы одежды. В голове у императора непроизвольно появилась картина другого Аспида: обнажённого, лежащего в расслабленной позе, и такого доступного с приглашающе раскинутыми ногами.       Вот чего Сихмейну сейчас точно не хватало, так это ещё и возбуждения во время императорской речи! Так что мужчина отогнал от себя желанные мысли и отвёл поскорее взгляд от любимого, направляясь в сторону дворцовой площади. Позади себя он услышал привычные тихие шаги.

***

      Император Сихмейн Мудрый всегда умел говорить: красиво, изящно, понятно для простолюдинов и изысканно для ценителей качественных речей. Этому его учили многие годы, вкладывали азы, в результате чего теперь он мог с лёгкостью управлять публикой.       Воины, воодушевлённые правителем, с боевыми криками выходили из города под руководством Лэхо, который решил своим хмурым видом не нарушать правильно настроенную атмосферу и тоже поддержал своих собратьев воинственным кличем. Анэс провожал своего любимого стоически, стараясь выглядеть как можно мужественнее и увереннее в себе, за что император мысленно высказал тому своё уважение. После торжественного шествия любовник Гареса сразу же подошёл к правителю с вопросом о дальнейших тренировках, высказывая своё сильное желание заняться обучением немедленно. Сихмейн поразился такому рвению и согласился на предложение юноши, подзывая Аспида.       В итоге через час император сидел в небольшой беседке во дворе дворца, которую обвивало извилистое растение, придавая некую свежесть знойному деньку. Сихмейн вчитывался в различные старинные фолианты и потрёпанные свитки в поисках ответов на свои вопросы касательно расы аэтосов, а его телохранитель тем временем занимался с Анэсом, и похоже, что тренировка у бедного юноши была не самая простая: ассасин предстал перед правителем в совершенно новом, неведомом ему до этого образе.       — Быстрее!! Слишком медленно!       — Сильнее, слабак!       — Резче, чётче!       — Кто так бьёт?       Аспид оказался ещё тем деспотом, гоняя несчастного Анэса в жару, сразу же настраивая того на тяжёлые занятия. Но юноша ни разу не пожаловался, ни разу не отказался от своей затеи, молча страдая и выполняя все требования ассасина. В принципе, Аспид мог быть и полегче с неподготовленным к такому Анэсу, но тот отчего-то будто отыгрывался на юноше, заставляя того трудиться буквально в поте лица.       А вот кто действительно мучился, так это Сихмейн. Все упоминания об аэтосах были незначительны, не особо содержательны — лишь общеизвестные факты. И немудрено: кто в здравом рассудке придёт в их племя, чтобы узнать о быте и традициях этих тварей-людоедов? Император устало пролистал уже где-то сотую древнюю книгу, но всё было не то…       Чёртовы аэтосы. Что им нужно в Арне?       — Эй, не хочешь с нами размяться? — отвлёк правителя голос его телохранителя, заставляя мужчину лениво приподнять голову со своей ладони.       Аспид отчего-то широко улыбался, полуголый и весь мокрый от пота, а рядом с ним стоял такой же Анэс, что еле дышал, немного сгорбившись.       "Гарем какой-то", — отметил Сихмейн, любуясь эстетической красотой молодых тел юношей, что блестели на солнце.       — Так что? — не отставал Аспид от мужчины, потягиваясь наверх, выпрямляя спину, а затем сгибаясь, опустив руки вниз, к ногам, выставляя при этом аппетитные ягодицы.       Император расценил это как приглашение и, задумавшись, действительно счёл лучшим сделать себе перерыв. Нужно было проветрить голову и отвлечься, а как учил его мастер по боевым искусствам: на смену мозговой деятельности должна прийти физическая, что разгоняет кровь по телу, помогая умственным процессам.       Сихмейн сбросил с себя накидку и подошёл поближе к своему телохранителю, ступая на идеально отполированный мрамор.       — Покажем мастер-класс новичку? Мне всё не терпелось снова с тобой сразиться, как тогда, ночью. Помню, что ты был весьма неплох, — усмехнулся Аспид, принимая боевую стойку.       — Настолько "неплох", — мужчина хмыкнул, язвительно выделяя последнее слово. — Что смог отразить твоё нападение и схватить тебя, да.       Ассасин недовольно скривился, а Сихмейн растянул губы, наслаждаясь реакцией юноши, и выставил руки вперёд, следя за своим временным противником.       Император старался как можно сильнее сконцентрироваться на предстоящей разминке, но глаза то и дело опускались ниже и взгляд скользил по любимому телу, что лишь вчера было изучено от начала до конца искусными пальцами правителя. Плавные изгибы, упругая кожа, складная фигура, гордая осанка, взбудораженный взгляд пронзительных глаз и капелька пота, что висит на краю пупка…       Отразить внезапный выпад Сихмейну удалось лишь благодаря годами отработанным рефлексам, отскочив назад. Аспид, ощущая некую рассеянность правителя, снова напал, чувствуя, что противник начинает отступать. Но император быстро вернулся в строй, блокируя удар изящной ручки, что вчера кокетливо пыталась развязать ему халат, опускаясь к паху… Почувствовав возвращение усмирённого перед речью возбуждения, мужчина решил побыстрее закончить эту тренировочную схватку. Ему казалось, что он просто больше не выдержит этого прекрасного вида полуобнажённого любовника.       Подло сделав внезапную подножку, коварный император в долю секунды перехватил руки Аспида, опуская и прижимая их к земле, при этом садясь в его излюбленную позу превосходства — сверху на таз. Ассасин возмущённо пыхтел, стараясь выбраться, но это было бесполезно, так что он обвинительно воскликнул:       — Так не честно!       Сихмейн пожал плечами, парируя:       — Зато я теперь сверху, а ты подо мной. Так кто победил?       Аспид нахмурился и обиженно закусил губу, что не скрылось и от императора, заставляя того поскорее отпустить юношу и отойти подальше.       — На сегодня с вас хватит. Анэс, придёшь завтра в то же время, — Сихмейн кивнул тому на прощание и, подхватив накидку, направился ко дворцу. Лёгкая улыбка проскользнула по лицу правителя, когда он услышал позади себя аккуратные, лёгкие шажки.

***

      Недели сменяли друг друга в веренице событий. Каждый день Анэс занимался с Аспидом, улучшая свои навыки боевого искусства; каждый день Сихмейн копался во всех возможных источниках, связанных с аэтосами; каждый день прилетал с соколом отчёт командира Гареса о ситуации у границ. Каждый день император пожирал своего любимого взглядом, не смея настаивать на ещё одной ночи и ожидая, когда ассасин сам её предложит правителю, высказывая своё желание.       Однако успехом могли похвастаться только другие: Анэс действительно стал более проворным и умелым, а Лэхо сообщал императору, что аэтосы атаковали их всего три раза, и нападения они смогли отразить. Конечно же, Гарес не писал этого, но Сихмейн был уверен, что выжить всему войску удалось лишь благодаря командованию его друга. Именно поэтому правитель отправил Лэхо туда: только за победой — и тот мог её принести императору, определённо мог, но временно. Силы командира были не бесконечны, и в какой-то момент он должен был вернуться домой, по крайней мере, чтобы отдохнуть — и кто же заменит его тогда? Пора было решать вопрос с этими проклятыми оборотнями. Найти решение. Будто Сихмейн не старался его найти! Он перерыл всю императорскую библиотеку, даже нашёл работу, что была написана ещё во времена Ньяра Жестокого — но всё тщетно. Никакого скрытого подтекста, никакого описания их ценностей и религий, ничего.       Пиком раздражения стал тот момент, когда Сихмейн прочитал последнюю книгу, что могла хоть как-то указать ему верный путь в решении сложной задачи. Тогда он прямо в той самой беседке, перед занимающимся Аспидом с его учеником, громко стукнул по столу, отчаянно зарычав. Анэс испугался, отвлекаясь от тренировки и пропустив удар ассасина, что зря времени не терял, уложив юношу сразу на лопатки, используя при этом любимый приём императора.       Но Сихмейн не видел ничего, он закрыл глаза ладонями, поставив локти на стол, и так и замер, не шелохнувшись. Аспид, почувствовав безнадёжность мужчины, отправил Анэса домой, а сам, накинув сверху на себя накидку императора, подошёл ближе к беседке, хмуря в напряжении брови. Правитель, который обычно сразу слышал приближающегося телохранителя, сейчас никак не отреагировал на того: ни нежным, ласкающим взглядом, ни добродушной, лёгкой улыбкой. Аспид подсел к Сихмейну, пододвигаясь и касаясь своим коленом чужого, опустив руку тому на плечо. Император еле заметно вздрогнул, но головы не поднял. Тогда юноша неожиданно коснулся губами открытого кусочка щеки, что не был прикрыт ладонями императора, невесомо целуя правителя.       Лицо Сихмейна, показавшееся из-под его рук, невозможно было описать словами: ошарашенный взгляд, приоткрытый рот в удивлении и широко распахнутые глаза. Он отнял ладони от лица и неверяще уставился на своего телохранителя. Аспид закусил губу, исподлобья наблюдая за реакцией императора, а затем чуть приблизил голову к правителю, но остановился в какой-то момент, будто в сомнении.       И тут Сихмейн не выдержал и впился в такие желанные губы, сминая их и прикусывая, не чувствуя при этом сопротивления. Целуясь хаотично, жёстко и страстно, они чуть не упали со скамьи, на которой сидели, лишь благодаря столу, опираясь на него. Император всё же опрокинул Аспида на сидение и, не прерывая поцелуй, стал сжимать обнажённую кожу юноши, перемещая руку по всему телу, немного потираясь о него. Припав к соску, правитель стал с упоением вылизывать его, ощущая на языке солёный привкус кожи. Аспид тяжело задышал, ловко залезая рукой под ткань одежд императора, наконец касаясь возбуждённой плоти мужчины. Сихмейн застонал, не сдерживаясь, и обхватил в ответ ствол любимого, опуская шаровары юноши чуть ниже ягодиц.       В каком-то сумасшедшем темпе, в каком-то яростном порыве они чуть ли не одновременно излились — красные, влажные и запыхавшиеся. От такого резкого и сногсшибательного оргазма Сихмейн готов был упасть и лежать вечность, но тогда бы он задавил Аспида, так что император упёрся руками у головы юноши, нависая над ним и смотря тому прямо в глаза.       Правитель был уверен, что ассасин чувствовал то же наслаждение, что и он. И те же чувства. Он опустился к Аспиду и ещё раз поцеловал того, под конец оттягивая губу юноши, а затем переместился на шею, касаясь её губами.       — Сихмейн…       Боги. В первый раз. Впервые Аспид назвал его по имени.       — А ты смотрел записи моего бывшего клана?       Недолго радовался император своему маленькому счастью, в непонимании подняв голову.       — Какие записи?.. — с придыханием выдавил он, ничего не соображая от блаженства.       — Те, что писались из поколения в поколение. Правда, ваша стража могла их все сжечь, когда клан нашли и схватили. Но я подумал, может, что-то осталось?..       Сихмейн долго соображал, что к чему, но, когда он догадался, о чём говорит Аспид — аж подскочил.       — Боги! Почему ты раньше мне этого не говорил!.. — воскликнул император, заправляя одежду и приводя себя в порядок.       — Ну, я не был уверен. Да и думал, что ты всё-таки что-то найдёшь среди своих этих… бумажек, — пожал плечами Аспид, медленно и лениво вставая, при этом сжимая и разжимая кулак, в котором была чужая сперма.       Сихмейн схватился за лоб, рассуждая про себя, куда могли отнести оставшиеся материалы после штурма логова Аспидов, а ассасин растянул губы в улыбке, смотря на то, как глаза императора снова загорелись живым огоньком.