jRobot

Дженсен не сразу вышел из спальни. – Вы в порядке, доктор Эклз? Дженсен подошел к своему роботу. – Да, Первый. Все отлично. Спасибо, что спросил. Джаред наблюдал, как робот поднял руку и осторожно похлопал Дженсена по плечу. Если бы он не знал, что происходит на самом деле, то решил бы, что один брат утешает другого. Много чего крутилось у него на языке, но он не хотел показывать Дженсену, что слышал весь разговор. Джаред встал и многозначительно посмотрел на Чада. Приятель сразу же его понял. – Пойдем, чувачок. Не хочешь сразиться в парочку видеоигр? Уверен, что у нас есть Guitar Hero. Глаза робота расширились, и он чуть ли ни бегом бросился за Чадом. Джаред медленно подошел к Дженсену. – Осталось немного кофе. Или… бар почти полон. – О, да, приятель, выпивка мне сейчас не помешает. Джаред кивнул. Им всем не помешает. Он вытащил бутылку хорошего скотча, пообещав себе, что когда-нибудь ее заменит. Щедро плеснул в стаканы, добавил льда. Чад посмотрел на него с благодарностью, но продолжал играть с Первым, доверяя Джареду разговор с Дженсеном. Джаред снова поймал его взгляд и дал понять, что хочет остаться с Дженсеном наедине. Дженсен без слов проследовал за ним на веранду, быстро оглянувшись через плечо на своего малыша. Легкая улыбка озарила его лицо. – Ему весело. – Похоже, – улыбнулся в ответ Джаред. – Джаред, ты хоть представляешь себе, насколько это все необычно? – Начинаю понимать. Стало прохладно, и Джаред разжег угловой камин. Они сидели на покрытом подушками плетеном диване, глядя на ручей. Джареду всегда нравилась эта часть дома. Они с Чадом часами сидели здесь, глядя в темноту, попивая пиво и болтая ни о чем. Единственным освещением было пламя камина и лунный свет. Однажды Джаред привез сюда своего парня. Но Брайан не оценил красоты этого места – истинный горожанин. Постоянно жаловался, что от треска сверчков у него все чешется. Джареду же казалось, что у него, скорее всего, просто проблемы с кожей. Так или иначе, их отношения быстро закончились. Они со всеми быстро заканчивались. Дженсен вздохнул. – Будь это место моим, я бы отсюда не уезжал. – Это мой любимый уголок в доме. – И я понимаю, почему. Боже, такое чувство, что здесь тебя ничто не коснется. Джаред повернулся к нему. В какой-то степени Дженсен был прав. Он выглядел неприкасаемым. Прятавшим терабайты секретов в своей невероятно умной голове. Изолированным. Оторванным от всех. Одиноким. Внезапно Джареду захотелось узнать больше о человеке под маской гения. – Дженсен… если ты так долго работал над искусственным разумом, у тебя, должно быть, оставалось совсем мало времени на… что-то другое. – Да. Немного, – Дженсен смотрел на него озадаченно. – Это… он… он – моя жизнь, – тут он будто встряхнулся: – А что ты? Ты ведь учитель? – Да. Работаю с дошкольниками. Заведую детским садом тире подготовительной школой. Мои дети просто потрясающие. В таком возрасте каждый день они растут, учатся и открывают мир. Можно своими глазами увидеть, как они что-то осознают, строят новые отношения с учителями, друг с другом. Узнают многое о себе, наблюдая за другими. Со стороны кажется, будто дети совсем невнимательные, но час спустя оказывается, что они прекрасно поняли то, о чем ты им говорил. – Джаред… Первый был таким же? В то время, когда только познакомился с тобой? – Да. Он учится. Это ведь очень важно, да? То есть, не то, что он учится, а как. Дженсен кивнул, но отвел глаза. Джаред сделал глоток. – Ну так… а как ты развлекаешься, когда не работаешь? – Я всегда работаю, – ровно ответил Дженсен. В его голосе не слышалось сожаления, только констатация факта. – На личную жизнь времени, похоже, совсем не остается? Дженсен усмехнулся с сарказмом: – Личная жизнь? А что это? – он помолчал, пригубил скотч. Потом чуть повернулся к Джареду. – А ты? Я так понял, что с владельцем шимпанзе не выгорело. Ты с кем-то встречаешься сейчас? Джаред опустил голову. – Встречался. С библиотекарем. Это… тоже недолго продлилось. – Ты это делаешь, а? – Что делаю? – Ходишь на свидания. – А ты нет? Еще один горький смешок: – Не ходил со школьных времен. И тогда это была девушка. – О… ты би… – Нет. Просто тогда не знал. К окончанию школы понял, что мне нравится. Но потом я начал работать над алгоритмом, и вся личная жизнь была только с ним. – Но… я не… как же ты знакомишься с людьми? Дженсен посмотрел на него как на недоразвитого: – А зачем знакомиться? Для того, что мне нужно, сразу понимаешь, подходит тебе человек или нет. Джаред чуть покраснел от очевидного намека. – Ну да. Не хочу сказать, что я никогда никого не цеплял на одну ночь. Но сейчас я предпочитаю знать, что смогу еще и завести с человеком нормальный разговор, понимаешь? Дженсен моргнул и отвел взгляд. – Да, наверное. Ну и как твои успехи на поприще свиданий? Губы Джареда дернулись в улыбке: – Я встречаю интересных людей. – Вроде дрессировщика? – Ага. У нас не получилось, но он был классным парнем. А пилот организовал мне скидку. Я все еще могу позвонить ему и купить билет почти задаром. А танцор каждый год шлет мне сезонные абонементы. – Похоже, ты умеешь расставаться без ссор. – Обычно да. – Это понятно. Ты милый парень. Джаред внимательно на него посмотрел. Дженсен не пытался его спровоцировать. Он говорил тихо и искренне. Но проклятье, Джареду надоело это слово. Милый. За один день, проведенный с Дженсеном, он испытал такой круговорот эмоций, какой не испытывал с другими мужчинами и за неделю. – А ты ведь не такой, да? – Джаред не стал дожидаться ответа Дженсена. И ему плевать, если вопрос прозвучал немного оскорбительно. Он положил ладонь на шею Дженсена и притянул к себе, пока их губы не встретились. Слабое удивленное «мммф» Дженсена быстро сменилось стоном удовольствия, когда он приоткрыл рот и просто позволил Джареду завладеть ситуацией. От скотча пощипывало язык, и Джаред решил, что именно этим можно объяснить охвативший его жар, будто кто-то облил его дорогим напитком и поднес спичку. Черт. Нельзя сказать, что он давно этим не занимался, хотя времени прошло прилично. Скорей все дело было в том, что никогда раньше его так не захлестывало эмоциями. Джаред толкнул Дженсена чуть ниже по дивану, навис над ним и, прижавшись всем телом, чувствовал движение сокращавшихся мускулов. Крепкие пальцы впились Джареду в спину, затем ладонь Дженсена опустилась ниже, ложась на задницу, а потом надавила. О боже. Возбужденный член Дженсена прижался к животу Джареда, и от этого контакта волны чистого удовольствия разлились вдоль позвоночника. Джаред испустил невнятный рык и снова завладел губами Дженсена, трахая языком его рот, сильно, жестко и совсем не мило. Грязно, жадно и горячо. Он позволил себе пробовать на вкус, кусать и посасывать. Вбирая в себя слюну, воздух и Дженсена, пока не начал чувствовать только его. Кто-то рядом решительно прочистил горло, развеивая накрывшую его волну желания. Черт. Чад. – Я… эмм… простите. Я не знал… Они оторвались друг от друга, отчаянно глотая воздух. – Доктор Эклз – гомосексуал. От звука еще одного голоса все вздрогнули. Джаред не удержался от улыбки, когда встретился взглядом с Дженсеном. Первым ответил Чад: – Да, чувачок, это мы уже поняли. – Приблизительно тринадцать процентов населения вовлечены в однополые отношения. Никто ничего не сказал. – Термин «гей» можно применить и к мужчинам, и к женщинам, но "лесбиянками" называют только женщин. Доктор Тал – лесбиянка. Дженсен вскочил: – Что? Нет, она не… – Я измерял ее пульс во время общения с другими людьми, и ее физическая реакция на женщин указывает на склонность к однополым отношениям. А ваш пульс сейчас, доктор Эклз, указывает на высокую степень возбуждения… – Хватит, Первый. Чад усмехнулся, а Джаред спрятал очередную улыбку. – Простите, что не дали потрахаться, чуваки, я пытался его остановить. – Мы не помешали пенису Джареда приблизиться к телу доктора Эклза. На самом деле они прижимались друг к другу с силой… – Первый… это уже лишнее, чувачок. Помнишь, о чем мы говорили? Первый посмотрел на Чада: – Прошу прощения. Должны ли мы сейчас оставить их наедине, чтобы они могли совокупиться? Джаред закашлялся. Дженсен казался менее смущенным, когда поднялся с дивана, подошел к Первому и взял его за руку: – Все нормально. Что ты хотел? – Доктор Эклз? Я бы хотел переговорить с вами наедине. Если можно. Джаред посмотрел на Чада, но тот только пожал плечами. Дженсен не сказал больше ни слова, просто ушел за Первым в одну из спален, закрыв за собой дверь. – Ну так… – начал Чад. – Заткнись. Я знаю, что это плохая идея. – Нет, я этого не говорил. Это явно одни из твоих самых запоминающихся отношений. – Это не… – Ну конечно, нет. По крайней мере, для тебя. Но он не какой-то тощий библиотекарь или чувствительный медбрат, или занудный бухгалтер-девственник. – Он не был девственником. Ну… не во всем. – Точно. – К чему ты клонишь? Чад повернулся к Джареду с сердитым вздохом: – К тому, что ты влюбляешься в этого парня. А он замешан в чем-то незаконном, неэтичном и настолько, черт подери, неправильном, что уверен, в английском языке даже слов нет, чтобы это описать! – Что ты знаешь? Первый что-то еще рассказал тебе? – Нет. Он защищает этого ублюдка, как хороший сын. Но я знаю, что Доктор Франкенштейн создал нечто большее, чем сам осознает. И теперь не знает, что с этим делать. А еще я знаю, что он связан с этой подозрительной организацией. «Кибернон». Я спросил чувачка, как давно док там числится, не работал ли он в какой-нибудь другой фирме, из тех, что занимаются разработкой программного обеспечения. Джаред смотрел на своего друга и вспоминал слова Дженсена: «Кибернон – это я». – И что он сказал? – Эклз работал в «Киберноне» с момента его основания. Вся его работа засекречена. И что бы там ни случилось, по какой бы причине Первый не сбежал, и эти парни не гонялись бы за ним… черта с два доктор просто невинный свидетель. Ты ведь понимаешь? Парень увяз во всем этом по уши. Джаред опустил взгляд. – Он… заботится о Первом. – А если он хочет его продать? – Что?! – Подумай об этом. С роботом что-то не так. Мы понимаем это, даже если не знаем, что именно. Что, если он хочет продать его, до того, как его неудача станет очевидной? Это объясняет, почему он не послушал своего приятеля и не вернул робота. Черт, откуда ты вообще знаешь, кто в нас стрелял? Это вообще бессмысленно. С чего бы организации, создавшей его, так поступать? Что если Эклз выставил его на торги и теперь покупатели дерутся между собой? Джаред не успел ответить на эти нелепые обвинения, потому что вернулись Дженсен и Первый. Не нужно было быть специалистом по языку тела, чтобы понять – Дженсен расстроен. В ярости. Первый подошел к ним и выглядел в этот момент, как перепуганный ребенок. Джаред положил ему руку на плечо: – Что случилось, приятель? Робот задумался. – Между доктором Эклзом и мной возникли разногласия. – Разногласия в чем? Дженсен посмотрел на Первого, и тот вывернулся из-под руки Джареда. – Не могу сказать. – Конечно, можешь, – Чад пошел к нему с другой стороны. – Ты ему не принадлежишь. И можешь говорить все, что хочешь. Джаред готов был его поддержать, уже собирался кивнуть, но Дженсен их перебил: – Нет. Он не может! Он, черт возьми, принадлежит мне. И не может сказать ничего, что я не заложил в его программу. Перестаньте его очеловечивать. Это машина. Компьютерная программа. Конечно, лучшая гребаная программа, имитирующая человеческое поведение, из когда-либо созданных. Но не более того. Он не испытывает настоящих чувств. Он не может быть по-настоящему… Если бы Джаред не видел своими глазами скатившуюся по щеке Дженсена слезу, он бы решил, будто ему почудилось, что голос Дженсена дрогнул, едва не превратившись во всхлип. Дженсен развернулся и исчез в спальне, хлопнув дверью. Гробовая тишина повисла в комнате, пока оставшиеся трое пялились на закрытую дверь. Первым заговорил Чад: – Первый, ты не вещь. Что бы ни говорил этот ублюдок. Джаред встретился глазами со спокойным взглядом робота. – Ты не можешь сказать нам, в чем возникли разногласия, – это был не вопрос, поэтому Первый просто смотрел на него. – Ты можешь сказать, почему они возникли? Он хотел, чтобы ты сделал что-то, что считаешь неправильным? Первый чуть наклонил голову, что означало – он обрабатывает информацию. – Думаю, я могу вам сказать, почему, – произнес он через минуту. – Потому что доктор Эклз слишком хороший.

***

Делать больше было нечего. У Джареда до сих пор не хватало фактов, чтобы сформировать четкое мнение о происходящем. Особенно о том, что касалось Дженсена – тут все основывалось только на инстинктах. За одним исключением. Честно говоря, Джаред действовал так всю жизнь. Сэнди говорила, что он думает сердцем и именно поэтому так хорошо умеет общаться с детьми. Чад говорил, что он дурак, но Джаред знал, что приятель ценит его добродушие, несмотря на подначки. С каждым из множества его бывших бойфрендов он сумел остаться друзьями. Дженсен никоим образом не считался его бойфрендом. Они знакомы меньше суток. Но Джаред уже точно знал, что расставание с Дженсеном будет не из легких. Дженсен ничего не делал легко. Чад занял главную спальню и предложил вторую половину кровати Джареду. Но Джаред не хотел всю ночь слушать его храп и сказал, что прекрасно устроится на диване, а Дженсен может занять вторую спальню. Первый долго смотрел то на одного, то на другого, потом перевел взгляд на Чада. Джаред знал этот взгляд. В конце концов, он работал с дошколятами. – Приятель… не хочешь перейти в спящий режим с Чадом? Чад странно посмотрел на Джареда, но потом ободряюще улыбнулся Первому. – Места хватит, кровать большая. Могу поспорить, ты не храпишь. – Я могу подражать этому звуку. – Нет, все нормально. Мне говорили, что я сам храплю за двоих. Джаред задумчиво смотрел, как странная парочка исчезает в спальне. Он достал запасное одеяло и подушку из шкафа и услышал тихие голоса, доносившиеся из-за закрытой двери спальни. Слов было не разобрать, но Чад с Первым явно что-то обсуждали. Готовя себе диван, Джаред размышлял над этой необычной связью. В Чаде было какое-то ребячество, и может быть, оно Первого и привлекало. Но потом Джаред покачал головой, потому что дело совсем не в этом. Скорей, наоборот, робот пробудил в Чаде некий отцовский инстинкт. Это заставило Джареда улыбнуться. Конечно, диван оказался слишком коротким, и ноги Джареда свешивались над полом. Он подскочил, когда за спиной внезапно раздался смешок. – Маловат он для тебя, Сасквоч****. – Ха, очень оригинально. Дженсен пожал плечами: – Денек тот еще. Подрастерял я все свое остроумие. Вот застал бы ты меня в один из хороших дней. Джаред сел и подвинулся, давая место Дженсену. – Да? Обычно ты юморист? Дженсен осторожно присел на диван, потрогал одеяло и рассеянно прикрыл им ноги. Джаред постарался не пялиться на него слишком явно. Глаза Дженсена казались покрасневшими. – Обычно? – Дженсен опустил голову и ковырял пальцем одеяло. Потом усмехнулся невесело: – Обычно я компьютерный ботан, который отрывает глаза от монитора, только чтобы сходить в туалет. – Задрот. – А? – Дженсен вскинул голову. – Компьютерный задрот, – Джаред медленно оглядел его с ног до головы. – Ты. Никогда не был ботаном. – Может, и нет, – рассмеялся Дженсен. – Но задрот – это точно. У меня даже очки есть, в доказательство. – Да? Но ты их не носишь. – Ну, на самом деле у меня их больше нет. Сделал операцию по коррекции зрения, так что они мне больше не нужны. Джаред задумался. Дженсен, наверное, выглядел в очках невероятно сексуально. Не то, чтобы он без них выглядел плохо. Самый сексуальный задрот в мире. Он отвлекся от своих похотливых мыслей, когда Дженсен снова заговорил: – Искусственный разум… Первый… это все, чем я жил. Он снова и снова проходил все тесты. Понимал то, что я никогда не закладывал в его программу. Но все равно… невозможно убедиться окончательно, пока… – Пока что? Джаред удивился, когда Дженсен посмотрел ему в глаза. – Ты провел с ним время. Ты мне скажи. Это копирование человеческого поведения? На уровне мартышки или скорее, собаки? С целью порадовать, чтобы получить виртуальную собачью печеньку? – Ты уже знаешь ответ. А вот другие, что сравнивают его с собакой? Это они хотят его вернуть? Взгляд Дженсена заледенел. – Потрачены миллионы – много миллионов – на создание Первого. Вот почему его хотят вернуть. – А тебя они хотят вернуть? – Да. – Чтобы посадить в тюрьму, – продолжал давить Джаред. Дженсен удивленно вскинул брови: – Откуда вдруг у тебя такие мысли? Ой-ей. Джаред использовал информацию, которую получил, когда заставил Первого подслушивать. – Я… ну, за тобой же гонятся, так? – Нет, они гонятся за роботом. Я… предполагается, что я его верну. – Но ты не вернешь? – Дженсен не ответил. – Почему? – Это сложно. Джаред начинал терять терпение. – Дженсен, пожалуйста. Я знаю, что ты переживаешь за Первого и… разве я уже не заслужил доверие? – Имелись разногласия по поводу использования ИР, Первого, в человекоподобных моделях. Этот новый факт добавился к остальным, известным Джареду, и он быстро все обдумал. – Именно это ты имел в виду, говоря «до тех пор, пока»? Ты не знал, на что способен твой ИР в подражании человеку, пока он не получил человеческое тело. – Да. Мы проводили симуляции, но эксперименты не были чистыми. Алона… она… она проделала исключительную работу. Выдающуюся. Такого в наши дни никто не делал. И она не виновата… – Не виновата в чем? – Ни в чем. Нейронная сеть суборганическая. Джаред распахнул глаза: – Это практически человеческий мозг? – Нет. Но аналогия в целом верная. Написанные нами для Первого подпрограммы уникальны. Он… боже, Джаред, он великолепен, – последнюю фразу Дженсен произнес почти с благоговением. – В нем больше человеческого, чем вы ожидали, – шутка Чада про Доктора Франкенштейна все больше походила на ужасную правду, и Джаред не знал, что по этому поводу думать. – Поэтому возникли споры из-за тестирования ИР в теле? Они боялись, что его нельзя будет контролировать? Дженсен не сводил глаз с одеяла. Джаред понял, что ответа он не дождется. – Скажи мне только одно, – попросил он Дженсена. – На чьей стороне был ты? Ты хотел видеть ИР в теле робота? Голос, ответивший ему, походил на голос Дженсена, но прозвучал у Джареда за спиной: – Доктор Эклз объединил меня с нейронной сетью. Из-за него я здесь. – Первый, мы говорили об этом. Нельзя делиться засекреченной информацией. Робот наклонил голову: – Она не засекреченная. – Конечно, засекреченная! – Нет. Не существует никаких записей о процессе. Официально этого не происходило. Следовательно, это несуществующее событие и оно никоим образом не может быть засекречено. – Первый, – вздохнул Дженсен, – пожалуйста, не говори больше об этом. – Да, доктор Эклз. Джаред закипал от ярости. Очевидно, что загрузка, или как там Дженсен это называл, его искусственного разума в тело робота считалась спорным вопросом в «Киберноне». Из тех кусочков мозаики, которые Джаред смог сложить, он знал, что доктор Тал, создатель тела робота, полагала, что этого делать нельзя. Ну хватит. Ему нужны гребаные ответы. – Первый, почему доктор Тал не хотела, чтобы ИР заложили в тебя? То есть, в тело созданного ею робота? – Первый… ты не можешь… – Нет, может. Джаред обернулся и встретился взглядом с Чадом. Обычно на лице его приятеля всегда присутствовало спокойное, немного нахальное выражение. И от той грусти, что сменила сейчас привычную дерзость, у Джареда внутри все скрутилось в тугой узел. Чад не дождался ответа Первого и заговорил сам, несмотря на протест Дженсена: – Работа доктора Тал не совсем закончена. Точнее… комитет по этике в «Киберноне» считает, что она завершена не достаточно для того, чтобы создать человекоподобного робота. Но достаточно, чтобы послужить в качестве временного дрона. – Временного? – тихо переспросил Джаред. – Чувачка создали со сроком годности. Сказал, предполагалось, что он продержится девяносто дней. Джаред не сводил с Чада глаз. Первый тихо заговорил: – Я действую уже восемьдесят четыре дня. Джаред едва мог вздохнуть, так сжало грудь. – Чт… что будет потом? Ответил ему Дженсен: – Кожа разрушится. Клетки воспроизводятся недостаточно быстро… Алоне удалось справиться с регенерацией, но в конце концов все равно начинается разложение и тело выходит из строя. Джаред смотрел на закаменевшее лицо Дженсена. Слова были сказаны таким механическим тоном, которого они даже от Первого никогда не слышали. – А они не могут… то есть… должны быть другие тела… он ведь не единственный, так? – Второе поколение суборганических механических оболочек находится в стадии разработки. Но насколько мне известно, проблема разрушения клеток до сих пор не решена, – ответил ему Первый. – Но все равно… это даст тебе еще девяносто дней… Дженсен перебил его: – Джаред, ничего не получится. Я говорил тебе, что нейронная сеть суборганическая. Все, чему он научился после загрузки, будет потеряно. – То есть, это как… – Умереть, – произнес Чад. Рассерженный Джаред повернулся к Дженсену: – И ты знал? Как ты мог? От внезапного стука в дверь в комнате повисла тишина. Все обменялись озадаченными взглядами. Дженсен и Первый молча подошли к двери, из-за которой раздался голос: – Дженсен… это Миша. – Доктор Коллинз? – переспросил Первый. – Все нормально, – успокоил Дженсен Джареда и Чада, – Миша мой коллега. Друг, – он распахнул дверь. – Как ты… Растрепанный мужчина, чуть ниже Дженсена, вошел в комнату и осмотрелся. Увидев робота, он подошел к нему. – Первый. – Доктор Коллинз. Рад вас видеть. – Я тоже. Очень рад тебя видеть. – Как ты нас нашел? – спросил Дженсен. Коллинз слабо улыбнулся. Джаред почувствовал необъяснимую тревогу и инстинктивно подвинулся ближе к Дженсену. – Что… ты ведь не думал, что у меня нет запасного плана? – Я не… Что бы ни собирался сказать Дженсен, он замолчал, когда в руке доктора Коллинза появился пистолет, направленный прямо на него. ________________________ Примечания: **** Сасквоч - Бигфут, Снежный человек.