jRobot

Сахарной ватой Первый был просто очарован. Он поднес ее к губам... полным и ярким, таким же, как у Дженсена. Джаред глаз не мог отвести. Через секунду Первый заявил: – Сладко. – Ты можешь чувствовать вкус? – Запах. В какой-то степени могу определять и вкус. Но я не приспособлен переваривать пищу, поэтому не могу допустить ее попадания в систему. Но я умею анализировать состав. – Типа яды обнаруживать и все такое? – посмотрел на него Чад. – Да, меня обучили выявлять свыше пяти тысяч различных ядовитых веществ. – Да ты просто Шерлок, – поддразнил его Чад. Первый выглядел гордым, что, конечно же, само по себе невозможно. Но не было другого слова, чтобы описать огонек в его глазах и чуть выпяченную грудь. – Я бы стал хорошим детективом. Его слова привлекли внимание Джареда. – Первый, а если бы ты мог выбирать, чем бы ты хотел заняться? – Мы уже занимаемся тем, что я хочу. Чад и я составили список. – Нет. То есть, да, так и есть. Мы и дальше будем работать над списком. Но... если бы все случилось по-другому. И если бы у нас было больше времени... – Джаред с трудом сглотнул, прежде чем продолжить. Но ему нужно было знать. – Чем бы ты хотел заниматься, когда вырастешь? Дженсен посмотрел на него, нахмурившись. Как будто считал вопрос бестактным. Судя по всему, он не настолько абсолютно был уверен в отсутствии чувств у Первого, как заявлял. Но Джаред считал, Первому не повредит найти ответ на этот вопрос. – Я не уверен, – ответил Первый. – Могу я некоторое время обдумать это и потом дать тебе знать? – Конечно. Они пошли дальше по набережной к парку аттракционов. При виде колеса обозрения у Чада загорелись глаза. – Давай, чувачок. Вид с высоты птичьего полета. Первый осмотрел колесо, его зрачки сужались и расширялись. – Высота конструкции в максимальной точке двести футов. Большинство птиц летают на высоте пятьсот футов. Во время миграции они могут подниматься до пяти тысяч. Однажды был зафиксирован полет североафриканского сипа, или грифа Рюппеля, на высоте 39700 футов. – Ни хрена себе. Это как вершина Эвереста. – Выше, Чад. Высота Эвереста – 29028 футов. – А как это узнали? Ты сказал, высота полета была «зафиксирована»? – 29 ноября 1975 года гриф врезался в двигатель реактивного самолета над Западной Африкой, – Первый помолчал, потом посмотрел на Дженсена, хотя вопрос задал Чад. – Вероятно, он летел там не очень долго. Но он достиг невероятной высоты. Чад перевел взгляд с ученого на его творение и обратно, потом сунул руки в карманы и отвернулся, глядя на спокойный океан. Джаред подошел к Первому и положил руку ему на плечо, протянув вторую Дженсену. – Ученые, что занимаются когнитивной лингвистикой, могли бы умереть от радости, изучая тебя. Они снова разделились на пары, чтобы прокатиться на колесе обозрения. Первый без колебаний уселся рядом с Чадом, чуть помахав, когда их кабинка двинулась вверх. – Чад отлично с ним ладит, – заметил Дженсен, когда они занимали свои места. Джаред поднял голову, как будто мог разглядеть приятеля над ними. – Да. Уверен, однажды он станет прекрасным отцом. Иногда он заходит ко мне на работу, и я вижу, как он общается с детьми. – Первый не ребенок. Их кабинка начала двигаться вверх, периодически останавливаясь, когда другие люди занимали места. – Я знаю, – Джаред посмотрел вниз – они поднялись не очень высоко. – Дженсен, – он подождал, пока Дженсен не повернулся к нему, – что будет дальше? Дженсен не стал уточнять, что Джаред имеет в виду. – Через тридцать один час нанониты перестанут сопротивляться. Разложение превзойдет их возможность удерживать клетки вместе. Органические компоненты начнут отмирать. Первым подвергнется воздействию внешний эпидермальный слой, станет сереть, когда клетки начнут умирать. В конце концов, как раковая опухоль, разложение проникнет глубже. У предыдущих моделей... нейронная сеть погибала последней. После этого робот отключается. Перестает функционировать, если тебе больше нравится терминология научной фантастики. – Но те, другие модели... в них же не было твоего ИР, так? – Нет, они были намного проще запрограммированы. Но даже если бы это помогало продлить жизнь органической ткани... все равно... Они поднялись уже достаточно высоко, и Джаред разглядывал крыши магазинчиков, выстроившихся вдоль набережной, другие аттракционы, расположенные на небольшой площадке, и океан – единственную константу в менявшемся ландшафте. Дженсен молчал, и Джаред с грустью смотрел, как тот обхватил себя руками. Из кабинки над ними раздался смех Чада. Джаред встретился с Дженсеном глазами и не смог удержаться от улыбки. Дженсен улыбнулся в ответ, но почти сразу его лицо снова стало серьезным. – Джей... это все равно с ним случится. Мой ИР никак не влияет на разрушение нанонитов. Джаред кивнул и, притянув Дженсена к себе, обнял за плечи. Кабинка медленно ползла вверх. Теплые губы коснулись шеи Джареда. – Я не знаю, что бы я делал без тебя и Чада. Ты же не... ты ведь останешься, да? – Столько, сколько буду тебе нужен.

***

– Чад, нет. Мы не поедем в Атлантик-Сити, так что забудь свои фантазии о Человеке Дождя. – Но он их легко обчистит, – надулся Чад. – А у меня есть план. Идеальный. Глаза Дженсена весело блеснули. – Они поймут, что он считает карты. В лучшем случае нас оттуда выкинут. Мы не можем рисковать. К тому же у нас... …мало времени. Они посетили зоопарк, а до этого играли в мини-гольф. Первый выиграл. Потом они купили в маленьком магазинчике упаковку семян диких цветов, и Первый высадил их на освещенном солнцем кусочке земли в стороне от дороги. Один раз Джаред заметил, как Чад, осторожно разгладив лист бумаги со списком Первого, изучал пункты с задумчивой улыбкой, потом аккуратно свернул листок и убрал в карман. Когда солнце начало садиться, они пошли к автобусной остановке. Тогда-то и начался разговор про Атлантик-Сити. – Чад, – вмешался Первый, – я мог бы выиграть в блэк-джек и «обчистить их», как ты выразился. Но нам потребуется несколько часов, чтобы добраться до Нью-Йорка, а Атлантик-Сити в противоположном направлении, – больше он ничего не сказал. Но суть была понятна – у них не хватит времени навестить оба города. Им придется выбирать и ехать только в одном направлении. – Я никогда не бывал в мегаполисе. Там будут миллионы людей. Каково это? – Нью-Йорк просто фантастический, – сдался Чад. – Вам, ребята, там понравится. Джаред заметил что-то в его тоне. Он потянул Дженсена в сторону, пробормотав, что нужно оставить Чада и Первого наедине. – Я... – начал Чад, – чувачок... я не могу поехать с вами. Глаза Первого распахнулись, и он дотронулся до руки Чада. – Ты не едешь со мной? – Нет, мне кажется, будет лучше, если я сяду на автобус до дома, – он мельком глянул на стоявший рядом автобус. – Вот этот. Едет как раз в нужную сторону. – Мы можем поехать в Атлантик-Сити. Джаред почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. И ему не нужно было смотреть на Дженсена, чтобы понять его эмоции. Тот прикоснулся к его пальцам и сжал их. Джаред крепко пожал их в ответ. – Да я просто шутил. К тому же, там нет ничего особенного. Совсем не так, как в Большом Яблоке. Ты должен съездить туда. Это в твоем списке. – А почему ты не едешь с нами? Я хочу, чтобы ты поехал. Пожалуйста. Чад сжал плечо Первого и посмотрел в глаза. – Дело не в том, что я не хочу быть с тобой. Просто... мне кажется... тебе нужно провести время с Дженсеном. А с Дженсеном будет и Джаред, – Чад быстро посмотрел в их сторону, прежде чем снова повернуться к Первому. – Я знаю, что разозлился. Наговорил всякого... Но док... он создал нечто особенное. Восхитительное. Тебя. Ты восхитительный. И правда в том, что он очень смелый. Смелее всех, кого я встречал. Смелее меня, чувачок, потому что я не могу... Первый положил руку ему на плечо и чуть наклонился вперед. – Доктор Эклз чудесный человек. Он многое дал мне. Он подарил мне тебя. Чад притянул Первого к себе. Джаред слышал его приглушенные всхлипы, и уткнулся лицом Дженсену в плечо, пряча собственные эмоции. Сморгнув слезы, он увидел, как Чад отстранился от Первого. Джаред отошел от Дженсена и приблизился к своему другу. Они крепко обнялись. – Спасибо, – голос Джареда дрогнул. – Прости. Я просто не могу... – Все нормально. Я знаю. Все хорошо. Чад отодвинулся, вытирая глаза. Встал перед Дженсеном. – У тебя отлично получилось, – произнес он твердо. Дженсен кивнул и обнял Чада, а тот добавил шепотом: – И не смей больше делать это снова, пока не исправишь все проблемы. – Да я и не смогу, – грустно усмехнувшись, прошептал в ответ Дженсен. – Ладно, – Чад взял себя в руки. – Я отправляюсь домой. Мне нужно беспокоиться, что за мной кто-нибудь явится? – Нет. Все их ресурсы будут потрачены на восстановление отдела. Чад повернулся к Джареду: – Дженсен не оставит Первого, – Джаред кивнул, он и сам это знал. – А ему нужен будешь ты. Джаред не стал отвечать. Только наблюдал сквозь слезы, как Чад вытащил смятый лист бумаги из кармана. Молча сложил его пополам, потом еще раз, и вот уже в руках у Чада оказался маленький бумажный самолетик, сделанный из списка Первого. Чад протянул самолетик роботу. – Возьми и запусти его с Эмпайр Стейт Билдинг. Пусть он будет свободен. Как и ты. Первый открыл рот, вероятно, чтобы согласиться, но Чад прижал палец к губам, призвав к молчанию. Потом быстро, не оглянувшись, вскочил в автобус. Окна автобуса были затонированы, и они не могли видеть его. Джаред встал с одной стороны от Первого, а Дженсен с другой. – Наш автобус там, – тихо произнес Дженсен и повел их к другой площадке. – Вы знаете, какой последний пункт в моем списке? – спросил Первый. – Нет, какой? – отозвался Дженсен. А Джаред вдруг с ужасом подумал, что до этого пункта они могут и не добраться. – Обрести друга. Джаред улыбнулся, глядя в сиявшие зеленые глаза. – А знаешь, ты сделал даже больше. Ты обрел двух друзей. – Эй, а как же я? – возмутился Дженсен. – Вы не друг, доктор Эклз, – Дженсен побледнел и распахнул глаза. Джаред уже собирался как-то отвлечь его, может быть, сменить тему разговора, когда робот добавил: – Вы семья, – он помолчал. – Разве неправильно? Дженсен не мог говорить, поэтому за него уверенно ответил Джаред: – Правильно. Конечно, правильно.

***

Джаред снял номер в гостинице, пока Дженсен с Первым изучали город. Они договорились встретиться на Эмпайр Стейт Билдинг. Дженсен узнал, что смотровая площадка открыта до двух часов ночи. Они планировали встретиться в полночь. Оставшись один впервые за несколько дней, Джаред чувствовал себя неуютно. Он привык к постоянной компании. К невозмутимому юмору Первого. К сексуальности Дженсена. К теплому, уверенному присутствию Чада. Джаред заказал им полулюкс с отдельной спальней, чтобы любой из них мог уединиться, если понадобится. У него оставалось около часа, до встречи с Дженсеном и его роботом. Он потратил это время на размышления. Сказал бы ему кто неделю назад, что обычный поход в местный паб обернется встречей с кем-то необычным. А потом знакомством с кем-то еще более восхитительным. Вероятнее всего, Джаред бы в это не поверил. И вот он здесь. С людьми, которые столькому его научили. Настойчивости. Мужеству. Любви. Он ни минуты не сомневался, что Первый любил Дженсена так, как сын любит отца. А Дженсен, безусловно, оказался самым умным человеком, какого Джаред когда-либо встречал. Но дело не только в этом. У Дженсена была причина для такой уверенности в себе. И то, что Джаред сначала принял за высокомерие, на самом деле оказалось стальным стержнем характера. Трудно было представить, что случится, когда это приключение закончится. Когда печаль пройдет. Джаред хотел посмотреть, получится ли у них с Дженсеном. Знал, что хочет, по крайней мере, попробовать. Пусть в прошлом он встречался со многими парнями, но ни к одному из них не испытывал того, что чувствует сейчас к Дженсену. Он переключал телевизор с канала на канал, хотя не воспринимал ничего из происходившего на экране. Было еще рано, но Джаред не мог больше оставаться в номере. Он скучал по своим мальчикам. Захватив толстовку из сумки с вещами, Джаред двинулся в центр к самому высокому зданию города. Когда он добрался до места встречи, Дженсен и Первый уже ждали снаружи. Заметив его, Первый заулыбался. Дженсен же подошел и быстро прижался губами к губам. Джаред даже удивился. – Соскучился? Дженсен посмотрел на него, а затем опустил глаза. – Может быть. Немного. Джаред рассмеялся, приобнял обоих за плечи и, наклонившись, снова поцеловал Дженсена. – Я тоже. По вам обоим. Идем, нам еще на лифт надо успеть. Они поднялись на 86-й этаж. Достаточно теплая погода позволила выйти на балкон. В этот час здесь находилось всего несколько парочек, которые, тесно обнявшись, рассматривали мерцавшие огни города. Первый подошел к ограждению. – Как будто звезды упали. Джаред подошел к Дженсену сзади, обнял, положив одну руку на сердце, и уткнулся носом в затылок. – Его языковые навыки выходят за любые рамки. Дженсен прижался теснее, накрыв его руку своей. Но потом посмотрел на Первого, и Джаред почувствовал, как он напрягся. – Что? – прошептал Джаред. – Видишь? Джаред посмотрел на Первого. Освещения не хватало, но, прищурившись, он смог заметить небольшое серое пятно на щеке. Пригляделся внимательнее, и пятно, казалось, замерцав на секунду, исчезло. – Нанониты борются с разложением. Но их осталось совсем немного. Это... началось. – Он знает? – шепотом спросил Джаред. – Конечно. Первый сунул руку в карман и вытащил список, помятый и потерявший форму. – Позволишь? – предложил Джаред. Он не просто так работал с дошколятами. Через минуту он вернул Первому отлично сложенный самолетик. – Теперь он полетит. – Спасибо, Джаред, – Первый несколько долгих мгновений не сводил с него взгляда. Джареду показалось, что он благодарит не только за бумажный самолетик. Первый перевел взгляд на руку Джареда, лежавшую на груди Дженсена. Потом улыбнулся и, замахнувшись, запустил самолетик в воздух. Очень скоро тот исчез среди огней города. Джаред не знал, что было в списке помимо того, о чем они говорили, ведь его составляли только Чад и Первый. – Ты все сумел сделать? – тихо поинтересовался Дженсен, и Джаред прижал его крепче, ожидая ответа. Первый повернулся к ним: – Я никогда не попаду на «Фабрику звезд». Дженсен расхохотался, громко и отчаянно, вывернулся из объятий Джареда и прислонился спиной к ограждению, плечи его тряслись. Первый взял его за руку. – Нам нужно возвращаться. Мои моторные функции под угрозой. Дженсен моментально пришел в себя. Он ухватил Первого под локоть, в тишине они спустились на лифте и, поймав такси, быстро добрались до гостиницы. – Я второй раз ехал на такси, – сообщил Первый, когда Дженсен усадил его на диван. При ярком свете ламп в гостиной Джаред мог ясно видеть серые пятна на коже Первого, которые увеличивались на глазах. Дженсен говорил, что эти места в буквальном смысле мертвы. В конечном счете весь эпидермис отомрет, дальше разложение продолжится в более глубоких слоях, и только в самом конце доберется до нейронной сети. Поэтому Первый будет оставаться в сознании до самого конца. Есть никто не хотел, но Джаред все равно сделал заказ в номер и настоял, чтобы Дженсен попробовал хотя бы суп. Он смотрел, как Дженсен с трудом проглотил пару ложек и отодвинул тарелку. Если честно, то Джареду и его сандвич в горло не лез. Первый посмотрел на них: – Не грустите. У меня был опыт, который многому меня научил. – Мы в порядке, – солгал Дженсен. – Могу я... могу я что-нибудь для тебя сделать? – Мои моторные функции почти полностью нарушены. Вы можете помочь мне добраться до спальни? Мне кажется, я предпочел бы находиться там. Они оба вскочили с места и в итоге едва ли не на руках отнесли Первого к кровати. Робот был почти неподвижен. Джаред старался справиться с охватившим его страхом. – Доктор Эклз? – Да? – Могу я остаться с Джаредом наедине на несколько минут? Дженсен выглядел удивленным. Он поколебался, оглянувшись. В комнате лежала сумка Джареда, куртка Первого валялась на стуле. Ноутбук Дженсена стоял на тумбочке. Джаред проследил за взглядом Дженсена, который метнулся к компьютеру, потом к Первому и наконец к самому Джареду. – Я подожду снаружи. Джаред сел на кровать и повернулся к Первому. Взял его безвольную руку в свою. Было тяжело осознавать, что робот не может сжать ее в ответ. – Ты полностью потерял чувствительность? – Нет, не совсем. Я знаю, что ты держишь мою руку. Это заставило Джареда улыбнуться. – Ты понимаешь, почему Чад не смог остаться? – Думаю, да. Он не хотел прощаться. Джаред кивнул. Хотел бы он, чтобы и ему не пришлось прощаться. Проклятье, он ненавидел это. Мысленно проклиная Алону Тал, он пытался избавиться от ощущения горечи и обиды. – Могу я кое о чем у тебя спросить, Джаред? – Конечно. – Ты любишь доктора Эклза? Джаред посмотрел в по-прежнему слишком зеленые глаза Первого. Что бы ни происходило с кожей робота, которая приобрела сейчас пыльно-серый оттенок, на его глаза это пока не повлияло. – Я... мог бы. – Ты мог бы полюбить его? – Мне кажется, да. Нам просто нужно получше узнать друг друга. – Ты это сделаешь? – Узнаю ли я его лучше? Надеюсь. – Я не знаю, каково это – чувствовать любовь. Но мне бы хотелось думать, что я видел ее, прежде чем... уйду. Джаред наклонился и поцеловал Первого в лоб. – Ты видел ее. Я обещаю. – Джаред, я бы хотел провести все оставшееся мне время с доктором Эклзом. Ты не против? – Конечно, я позову его. – Нет, я имел в виду, наедине с доктором Эклзом, – Джаред удивился. Он намеревался оставаться с Дженсеном до тех пор, пока... Но он должен был уважать желание Первого. – Джаред, ты был хорошим другом. И я бы хотел никогда не забывать тебя. Джаред встряхнулся. – Конечно, – повторил он. – Я... я так рад, что познакомился с тобой. Так рад, что ты ударил меня. Первый ухмыльнулся, но улыбка его показалась слабой. Контроль над лицевыми мышцами тоже постепенно пропадал. Джаред догадывался, что и говорить ему скоро станет трудно. – Ты скажешь, чтобы доктор Эклз зашел? Он был первым, кого я увидел этими глазами. Джаред проглотил вставший в горле комок. Снова поцеловал Первого в лоб, прежде чем подняться с кровати. – Я скажу, чтобы он зашел. А потом я дождусь его. Выходя в гостиную, он видел удовлетворение от этих слов на лице Первого. Дженсен встал, как только Джаред появился в комнате. – Он в порядке, – быстро успокоил Джаред. – Все еще разговаривает, но... теряет контроль над лицевой мускулатурой, – Дженсен кивнул, будто ожидал подобного. – Он хочет тебя. Только тебя. Дженсен не сводил с него глаз, и выглядел грустным, но смирившимся. Потом он прижался лбом ко лбу Джареда. – Ты будешь здесь? Джаред нашел его губы своими. – Конечно. Никуда не денусь. Шагнув ближе, Дженсен поцеловал его в ответ уже крепче. – Я... – Я тоже, – прошептал Джаред, в последний раз обнимая его перед тем, как Дженсен ушел в спальню, закрыв за собой дверь. Джаред только успел подойти к дивану, как ноги ему отказали. Он взял пульт, но так и не включил телевизор. Пиво нагревалось в бутылках на столе. Еда лежала нетронутой на подносе. Трудно было сказать, как долго он просидел, уставившись в темный экран телевизора на тумбе. Достаточно долго, чтобы снова пережить каждую секунду самой невероятной недели в его жизни. Достаточно долго, чтобы облизать губы и больше не почувствовать на них вкуса Дженсена. Достаточно долго, чтобы понять – понадобилась бесчувственная машина, чтобы научить их, что значит любить. Скрип открывшейся двери прозвучал невыносимо громко. Дженсен закрыл ее за собой и замер неподвижно. Потом медленно соскользнул по двери на пол и сел, обхватив руками колени. Джаред осторожно приблизился. Опустился перед ним на колени и взглянул в убитое горем лицо. – Я пытался, – прошептал Дженсен. – Я знаю. И чтобы понять это, понадобится много времени. Но у тебя получилось. Дженсен долго смотрел на него. – Он сказал то же самое. Джаред улыбнулся сквозь слезы. Он сел рядом с Дженсеном, прислонившись к стене. Осторожно потянул его на себя, пока Дженсен не оказался у него между ног, спиной к груди. Джаред чувствовал, как тряслись его плечи, как Дженсен пытался крепиться, контролировать себя. Подняв руку, Джаред осторожно вытер пальцем слезы с его щеки, а второй рукой крепко придерживал, не отпуская. Прошло какое-то время. Наконец Джаред поинтересовался: – И что будет теперь? Он почувствовал, как Дженсен выпрямился. – Я позвоню, и за ним приедут. Даже... такой... он невероятно ценен. – А как же ты? Что будет с тобой? Он повернул голову Дженсена, чтобы они могли видеть друг друга. Дженсен пожал плечами. – Ничего, – Джаред не смог скрыть своего удивления. – Будут жаловаться, шуметь, сыпать бессмысленными угрозами. А кончится все несколькими подписками о неразглашении и заявлениями, что ничего не было, а если и было, то мы не можем об этом говорить. Они со мной ничего не сделают, – Дженсен больше не плакал, но глаза у него все еще блестели. – Ведь «Кибернон» – это я, – договорил он, пренебрежительно пожав плечами. – Нет, Дженсен, – твердо произнес Джаред, глядя ему в глаза. – Ты много, много больше. Дженсен смотрел на него со столь знакомым интересом. Он выглядел таким же сосредоточенным, как когда-то и его робот. – Ты теперь уйдешь? – Ты этого хочешь? – Первый сказал, что ты подарил ему Чада. Я сказал Первому, что он тоже подарил мне кое-что, – Джаред вопросительно приподнял брови. – Тебя. Он подарил мне тебя. Джаред поцеловал его в уголок рта, потом снова обхватил руками за талию. Нет, он никуда не уйдет. Рано или поздно в номер постучит горничная и заставит их сдвинуться с места. Будут сделаны нужные звонки и черные вертолеты опустятся с неба и заберут их обоих, чтобы подписать бумаги о том, что они никогда ничего не видели. Джаред вернется к своим детишкам и будет рассказывать им истории о человекоподобных машинах, а Сэнди будет наблюдать и смеяться. Она спросит, с кем он встречается, и он ответит – с компьютерным программистом. Она странно посмотрит на него и заявит: «Как банально». Но сейчас Джаред крепко держал в своих объятиях изумительного человека, который создал еще более прекрасную машину. И благодарил небеса, что ему довелось встретить их обоих.