unzip my chest

Мэнди говорит, что я больной. говорит, что совсем выжил из ума, и очень просит лечиться. просыпаюсь, рука на теплом животе; рыжий ежик из-под одеяла — поднимается, опускается — спасибо, что живой. двойная порция ленивых губ, целующих сонно и вязко, голая поясница, промурчанное «боже, Мик, зачем так рано?» челка, лохматящаяся в разные стороны, смазанные движения с целью это исправить, мир сквозь щелку полузакрытых век. «Микки, не уходи, давай еще пять минут» и пальцы, смыкающиеся на запястье. тяну к себе голое тело, обнимаю за голую талию, целую голое плечо. снова уснул: раскрытый рот, долгое дыхание, закрытые веки; растаял мороженым в моих руках. целую в скулу и ухожу. апельсиновым соком запиваю хриплое «а завтрак бойфренду полагается?» и не разбуженное касание теплых губ в шею. улыбаюсь — «заказы?» — кладу руки на бедра, гляжу в затянутые дремой глаза. «мне Милковича, если можно»; похотлив с самого утра: пальцы уже бегут по моему позвоночнику, а ответ затыкает языком, требовательно скользящим по моей нижней губе. «старшего?» — выпускаю ухмыльно в тайм-аут и, опрокинув еще один поцелуй, отвлекаюсь совершенно: «просыпайся, я сделаю кофе». внутривенно ввожу каждый час, что он проводит с семьей, помогая Фионе по дому, кипит и ругается от всякого математического дерьма, рвет всем задницы рекордами по бегу, принимает холодный душ под раздраженные стуки в дверь. заходит домой, ликует концу дня. полбутылки пива, сидит на столе, хрустит крекерами, пальцами, шеей. «как день?» — «без тебя» — «я начал» — «сейчас же сюда». утыкаюсь носом в ямку меж ключиц, сквозь футболку целую грудь, живот — выгибается и запускает в мои волосы пальцы. «Мик...» — стонет, прикрыв веки, когда поднимаю футболку, роняю горячие поцелуи на голую кожу; ногами за бедра притягивает ближе. лопаю капилляры на шее, ключицах, царапаю спину, захватываю в зубы соски. «Йен, — губы, — Йен, — язык, — Йен, — легкое удушье, маленькая остановка сердца, — Йен, хочешь фильм посмотреть?» стонет еще раз – ностальгируя по ощущению — и кивает: «конечно». глотаю успокоительное, когда его затылок опускается на мои колени, и статично перебираю рыжие пряди. целую в лоб; позволяю знать, что что бы ни произошло в эту секунду: минные взрывы, всемирный потоп, смертельная эпидемия, – не будет ничего важнее этого тела, отходящего в мирную дрему, и этих рук, что, тем не менее, играют с моими пальцами. допиваю разбавленное снотворное: он в безопасности; ну а я, может, и болен. но, Мэнди, я не из тех, кто давится таблетками. у меня свои лекарства, и мне с ними повезло.