Несовместимое

Пятнадцать подростков-практикантов не производили столько шума и не доставляли такого количества проблем, как двадцати трех и ста пятидесятилетний благовоспитанные принцы. Еще в Даларане они устроили безобразный скандал, на каком ездовом животном путешествовать Джайне. Пестрый забавный крылобег нравился магичке больше привычных лошадей, но уступить сейчас квел’дорею в присутствии нескольких будущих подданных Артаса, означало бы оскорбить всех наблюдающих неприятную сцену людей. Леди согласилась бы оседлать дворфийского барана, даларанского зачарованного медведя или равазавра – говорят, на этих тропических ящерах действительно ездили верхом некоторые племена троллей – но таких вариантов ей никто не предлагал. В итоге она ехала на коне и крылобеге попеременно, чувствуя себя невероятно глупо, каждое утро обменивая у слуги поводья. Артас подарил Джайне милый букет из собранных им лично на рассвете полевых цветов, церемонно опустился на одно колено и в изысканных выражениях попросил принять скромный дар. То ли преднамеренно, то ли по неосторожности, он позволил эльфу увидеть эту сцену. В тот же день во время пути Каэль, легонько ткнув Джайну локтем, протянул ей восхитительную пламенную лилию в стеклянной колбе, то ли созданную магией Огня, то ли удивительно точную иллюзию. - Дарю, - насмешливо хмыкнул маг. Студенты столпились вокруг Джайны, не позволяя ей ехать. Пришлось сделать остановку и дать каждому полюбоваться тонкой и высокотехничной чародейской работой. Джайна слушала восторженные слова и завистливые вздохи, а Каэль терпеливо отвечал на вопросы заинтересованных студентов и, пряча улыбку, бросал быстрые взгляды из-под длинных темно-золотых ресниц то на леди, то на паладина. Джайна не могла понять, было ли соперничество между принцами серьезным. Поражение в этом раунде Артас принял достойно. На эльфа он смотрел с умеренным любопытством, как обыватель на неизвестное науке насекомое. Но однажды леди увидела, как голубые глаза лордеронца сощурились, весь он стал походить на подобравшегося для прыжка опасного хищника. Она раньше не задумывалась об этом, а ведь в ордене Серебряной Длани Артасу приходилось не только путешествовать и исцелять страждущих, но и участвовать в сражениях. Лордерон давно ни с кем не воевал, но случались стычки на границах, ловля разбойничьих шаек, учения, в конце концов. Дорога шла через широкие поля, так и манящие размяться в хорошем спарринге. Да и студентам было бы интересно и полезно посмотреть на бой двух могущественных выпускников. Нет, устраивать настоящую тренировочную дуэль перед посторонними Джайна не собиралась, а вот переброситься парой десятков редких и зрелищных заклинаний, устроить схватку призванных элементалей было бы здорово. Но не надо быть пророком, чтобы догадаться, как на это отреагирует Артас. Он сначала осыплет Каэля насмешками за сражение с леди (паладин упорно отказывался понять, что Джайна – это боевой маг и ученый, а потом уже дама), а потом предложит скрестить оружие с ним. Паладин чаще использовал освященный молот, но и с мечом управлялся неплохо. У изящного хрупкого юноши-квел’дорея не было шансов противостоять ему. Дуэль двух соперников с применением острого оружия – опасная ситуация... В итоге, Джайне приходилось скучать без спаррингов на природе. Каждый из принцев наедине с ней вел себя спокойно и прилично, но в присутствие друг друга они начинали изощряться в колкостях. - Человеческие маги, - вещал Каэль, обращаясь к Джайне, но косясь бирюзовым глазом на паладина, - это совсем другая цивилизация, практически другая раса людей. Если вы помните из уроков истории, мы, высшие эльфы, являемся потомками Высокорожденных, группы владеющих магией аристократов ночных эльфов. Высокорожденные даже внешне отличались от детей звезд, но для вас это еще впереди. Люди-маги уже основали вместе с нами свое независимое магическое государство, у вас в разы большая продолжительность жизни. Да, пока Даларан принимает всех подряд, в отличие от родового наследования титула Высокорожденного, но это потому что маги среди людей появились не так давно. Через несколько веков выявятся все линии магов. Они будут вступать в Кирин-Тор, и их дети станут потомственными чародеями. Никто не захочет разбавлять наследственный талант кровью не владеющих магией людей. Посторонним будет неоткуда взяться, и мы окончательно станем закрытым обществом. - Каэль. Даже если я выйду замуж не за мага, вы все равно останетесь моим лучшим другом, я обещаю, - мягко ответила Джайна. - Понял, друг Каэль? Не переживайте так, ваше высочество: Джайна будет писать вам дважды в год, – с оскорбительной ухмылкой проговорил Артас, которого Джайна прежде всегда знала, как человека отзывчивого, доброго и понимающего. Парни плохо влияли друг на друга или просто соперничество вывело наружу не лучшие их качества? Джайне все чаще хотелось оставить их одних разбираться между собой. Ей приходилось изворачиваться как ужу на сковородке, чтобы сохранять нейтралитет и не позволять разгореться ссорам. Она не раз хотела вмешаться и защитить то одного, то другого принца от нападок соперника, но боялась, что тем самым вызовет на его голову еще больше насмешек. Человеческие мужчины презирали тех, кто нуждался в женской защите. Каэль уже об этом знал и тоже непременно использовал бы против Артаса. Девчонки в Академии не раз обсуждали, как прекрасно быть предметом соперничества двух красивых парней. Видимо, просто фантазировали. Быть предметом – вообще не весело. Она словно была важной, но бессловесной декорацией в пьесе, где герой и злодей яростно сражались друг с другом. Может, и правда пойти отдохнуть от них? Не убьют же они друг друга… а вдруг убьют?

***

Перед отъездом в Арати Каэль все-таки решился посоветоваться с кем-нибудь насчет пагубного увлечения своей подруги. Не называя имен, разумеется. Звездочет леди Каперниан, эльфийка-архимагиня, всегда покровительствовала принцу и, несмотря на любовь к сплетням, умела держать язык за зубами. «Я бы сама его соблазнила, чтобы показать этой девушке его ненадежность, но ты же знаешь, какой ревнивый у меня муж», - развела руками звездочет. Каэль’Тас представил, как подстраивает сцену поцелуя с Артасом перед Джайной. Паладин не будет ожидать такого фокуса: вряд ли благочестивый человеческий паладин (хотя с благочестием-то у него как раз проблемы) знает, что для поцелуя не обязательно быть представителями разного пола. Эльф перевел взгляд на лордеронца, сбросившего рубашку, чтобы размяться серией упражнений с тяжелым боевым молотом. Разминка проходила, разумеется, на виду у отдыхающей леди Праудмур. Показушник. Каэль видел, как перекатываются мышцы под гладкой загорелой кожей. Красивый. Сильный и опасный, как дикий зверь. - Животное, - прошептал Каэль. - Отвратительно. Если Джайна увидит их поцелуй, то она рассердится на обоих. Но с Каэлем она потом помирится в Даларане, а вот Менетил, получив отставку, будет вынужден вернуться в свой Лордерон. Учитывая, какой паладин здоровенный, можно даже будет выставить ситуацию его нападением на Каэля. Правда, Артас его после этого… ну, может, и не убьет, но кулаки у него мощные. Если щит не выставить, квел’дорею хватит одного удара, чтобы выйти из игры. Эльф не был уверен, что сможет поднять без помощи магии молот паладина, но тот размахивал им уже полчаса и не выглядел изнемогающим от усталости. Молот. Чуть более приличный вариант дубины дикаря. То ли дело достойный меч или благородный посох мага. Есть, конечно, исключения. Вот, лорд Сангвинар по прозвищу Молот Крови: герой, знаменитый на весь Азерот генерал. Он сражается молотом, но не тяжелым куском стали, а оружием на основе магического кристалла. Это артефакт редкой сокрушительной мощи, со своим характером, с таким не каждый справится и с таким не стыдно ходить благородному лорду. Зоркие эльфийские глаза видели капельки пота, сбегающие по широкой груди Артаса на рельефные мышцы живота. Великое Солнце, куда он уставился? Сто пятьдесят – дурацкий возраст, дурацкие мысли!

***

Эльфийский принц раздражал Артаса с самого первого дня знакомства. Впервые он встретил его в Лордероне в возрасте 13 лет. Квел’дорей, прибывший в королевство людей вместе с королем Анастерианом, выглядел почти ровесником Артаса, максимум был на три-четыре года старше. Каэль’Тас ростом не уступал своим соплеменникам, но нечеловечески красивое лицо все еще имело детские черты. Артас, приоткрыв рот, с недоверием уставился на своего седеющего отца, когда тот заявил, что принц родился раньше его самого. Эльф то принимал невозмутимый высокомерный вид, то отвлекался, крутил головой, рассматривая убранство дворца, людей, особое внимание уделял картинам и скульптурам; незаметно от всех, кроме следящего за ним любопытного Артаса, поковырял ногтем доспехи легендарного мага Кадгара. Принц Менетил радостно улыбнулся: может Каэль’Тас Солнечный Скиталец и жил на свете уже второй век, он оставался таким же шаловливым мальчишкой, что и человеческие подростки. Когда официальная церемония приветствия закончилась, Артас подкараулил эльфа, укрывшись в нише в одном из залов с картинами. Как он и предполагал, юноша остановился рассмотреть полотна подробнее. Хотелось поболтать с принцем наедине, но один из эльфов в голубой с золотом форме ненавязчиво остался маячить у входа в зал. Охранник, наверное. Сам Артас не позволил бы навязать себе телохранителя, а подобная боязливость со стороны представителя народа, где все владели магией хотя бы чуть-чуть и могли за себя постоять, выглядела нелепой. Неужели перед ним изнеженный капризный принц, не способный шагу ступить без слуг и боящийся собственной тени? Артас читал о подобных персонажах в приключенческих романах и очень гордился своей непохожестью на них. Как обидно, он ведь уже был уверен, что сегодня обретет нового друга. «Это переводчик!» - уверил он сам себя. Каэль’Тас при беседе с королем произнес лишь вежливую приветственную фразу, а потом все время молчал. Наверно, он просто плохо понимал на всеобщем. Артас не знал, на каком языке ведутся занятия в Даларане, где, по словам короля Теренаса, учился эльфийский принц. Разумеется, бродить по незнакомому дворцу, изъясняясь с окружающими при помощи жестов, весело, но непрактично. Артас выбрался из своего укрытия. - Привет! – широко улыбнулся он. Эльф воззрился на него в брезгливом недоумении, как на мышь, которой вздумалось заговорить с прохожим. Может, остроухие плохо различают человеческие лица, и принц попросту не узнал собеседника, которого ему представляли два часа назад? - Я Артас Менетил, нас сегодня уже познакомили друг с другом. Хочешь, я покажу тебе дворец? Вроде бы в бирюзовых глазах эльфа на мгновение мелькнуло любопытство. Каэль’Тас слегка наклонил голову к правому плечу и продолжил рассматривать его. Надменный взгляд сверху вниз нервировал Артаса. Надо было позвать с собой Вариана. Штормградский принц был выше, крепче и выглядел старше их обоих, с ним эльф, наверно, был бы полюбезнее. Он вообще понял, что Артас ему сказал? Лордеронец бросил вопрошающий взгляд на переводчика. Почему он молчит, он же должен знать, насколько его принц понимает речь людей? Оба эльфа изучающее глазели на него. Пауза затягивалась. Артас хотел повторить свой вопрос на талассийском, но боялся ошибиться в употреблении времен. Может, он зря так фамильярно обратился, надо было соблюсти все церемонии? Взрослые обычно настаивали на вежливом обращении, а вот ровесники Артаса наоборот, в разговорах между собой предпочитали отдыхать от этой нудятины. К какой категории следовало отнести столетнего подростка, не понятно. ...Этот эльф, что, умственно отсталый? Или настолько самовлюбленный, что считает ниже своего остроухого достоинства разговаривать с человеком? Артас растерялся. Развернуться и уйти или продолжить попытки наладить контакт? Первое было бы невежливо, но и навязываться он тоже не желал. Каэль’Тас отвел взгляд и теперь задумчиво изучал вид за высоким стрельчатым окном. Он намерен игнорировать человека? Артас кашлянул, привлекая внимание эльфа. «Ты еще здесь?» ясно читалось в бирюзовых глазах, когда ушастый соизволил повернуться обратно. Принц Менетил стиснул зубы, собираясь молча уйти, но звонкий мелодичный голос остановил его. - Леди Джайна Праудмур рассказывала о тебе, принц Артас. Я тебя по другому себе представлял, – произнес эльф на хорошем всеобщем. Талассийский акцент: четкое «л», легкие гласные звуки, открытое «а», будто бы слетевшее сразу с губ, а не произнесенное горлом, - придавал его речи певучесть и какое-то детское очарование. Так это он стоял и молча десять отличий искал, что ли? - А как «по-другому»? – оторопевший принц не сразу придумал умный ответ. Солнечный Скиталец поднял руку ладонью вниз, показывая, какого роста должен был быть, по его мнению, Артас. Такую высоту лордеронец перерос уже в десять лет. - Так ты знаешь Джайну, да? Как у нее дела там? - Она лучшая ученица на нашем потоке, - объявил Каэль’Тас с гордостью, как будто в этом была лично его заслуга или Джайна являлась его родной дочерью, успехами которой любящий родитель хвастался знакомым. – У нее получаются очень мощные заклинания, на уровне пятого курса уже. Особенно ледяной школы. Леди Джайна очень талантлива, это заметно даже на фоне магов, что уж говорить… обо всех остальных. К концу фразы на лице эльфа проступила неприязнь напополам с жалостью, словно не умеющий создавать мощные заклинания Артас был неизлечимо болен каким-нибудь незаразным, но уродующим недугом. Принц Менетил промолчал, не зная, что и сказать. С таким откровенным пренебрежением он сталкивался впервые. Общеизвестно, что высшие эльфы высокомерны и надменны, но с сыном короля Теренаса они всегда были безупречно вежливы. Квель’таласский юноша тоже не намеревался поддерживать беседу. Артас собрал в кулак всю свою благовоспитанность, пожелал гостям удачного дня и удалился. Церемонный поклон при прощании он решил пропустить. Не хватало еще склонять голову перед этим невесть что о себе возомнившим хамом! Размашистыми шагами расстроенный принц умчался поделиться обидой с Варианом. - А я тут подумал, а если Джайна теперь тоже презирает меня из-за того, что я не маг? - Вполне возможно, - пожал плечами старший приятель. - Эй! Я думал, ты меня поддержишь, скажешь, что она не такая спесивая воображала! - Артас, юные маги частенько задирают нос перед остальными. Это нормально, - объяснил более опытный в общении с магами Вариан. – У них после шестого курса начинаются специализации и очень сложные экзамены, и вот тогда-то всю надменность как рукой снимает. Принц Менетил сел с ногами на скамью рядом с Варианом и обнял руками колени. - Все равно, я представить себе не могу, чтобы Джайна так откровенно задирала нос и смотрела на собеседника, как на пустое место. - Какой же ты еще ребенок, Артас. Артас сердито толкнул друга плечом. Тот расхохотался. - Шевели мозгами, мелкий. Сам говоришь, эльфийский принц дружит с Джайной и гордится ее успехами. Он слышал о тебе от нее. Причем слышал так часто, что запомнил имя и потрудился нарисовать тебя в своем воображении. Смекаешь? - Нет. Разве формула «друг моего друга – мой друг» не работает у эльфов? - Через пару лет поймешь, - ухмыльнулся Вариан. - Слушай, снисходительный дедушка, ты нормально объяснить можешь? «Дедушка» напустил на себя загадочный вид и, несмотря на уговоры и требования Артаса, не ответил. А через пару лет Менетил, действительно, сам догадался. Да и сложно было бы не догадаться, когда отец сообщил ему о помолвке между Джайной Праудмур и Каэль’Тасом Солнечным Скитальцем. Через несколько лет помолвку разорвали по обоюдному желанию сторон, но фантастически красивый эльфийский принц продолжал крутиться рядом с леди. Уже вступивший в орден Серебряной Длани, юный паладин начал догадываться, что Джайна могла бы быть и ему самому не только другом. Но что он мог противопоставить Каэль’Тасу? Оба были сыновьями правителей, но государство эльфов было экзотичным, неизведанным и, безусловно, более интересным для мага. Артас без ложной скромности осознавал, что был хорош собой, но все равно сравниться с эльфийским принцем в привлекательности не мог - разве что уши у него были нормальной формы и размера. Воины Света могли исцелять и самих себя, поэтому часто проживали долгую жизнь, но магичка Джайна могла рассчитывать лет на двести-триста, а потенциально бессмертный Каэль’Тас не свалится ей на руки беспомощным стариком. Эльф и Джайна жили в одном городе, виделись ежедневно, а Артас мог лишь изредка выбраться к ней. Под ненавидящим взглядом Каэль’Таса, сменявшегося в присутствии посторонних брезгливой снисходительностью, слова застревали в горле, и Артас сам понимал, что выглядит в глазах Джайны косноязыким солдафоном. Всего пару раз удалось сопроводить леди в Лордерон, пообщаться вволю и, наконец, поцеловать ее. Радость победы омрачало лишь подозрение, что Джайна целовалась на удивление умело. Чертов эльфийский гаденыш! Как далеко они зашли, пока были помолвлены? Неужели Каэль’Тас успел обставить его по полной программе? Артас лучше обращался с оружием. Он не видел под свободной лиловой даларанской мантией телосложения эльфа, но тот ни разу не разминался при нем и двигался довольно неловко по сравнению с виденными Артасом эльфийскими воинами и следопытами. Эльфы были обычно быстрее и ловчее людей, но Артасу казалось, что в этом плане они с Каэль’Тасом равны. Возможно, эльфийский принц был из тех, кого называют «синий чулок»: просиживал штаны в библиотеках и не уделял физической форме должного внимания. Конечно, накачанные мышцы и владение оружием – это не совсем те качества, которыми можно впечатлить благородную леди. Но ведь женщинам обнимать крепкого, сильного мужчину приятнее, чем тощего задохлика? О мужчине судят по его поступкам. Личные заслуги у Артаса были: он прошел посвящение в орден и выполнял поручения Серебряной Длани. Но обо всех его делах Джайна узнавала из его рассказов, а любые даларанские достижения эльфа она могла наблюдать лично и оценить как маг. С Артасом Джайна была одной расы, одной культуры, но с квел’дореем они выбрали одинаковый жизненный путь. Преимуществ было не густо. Надо было ухитриться воспользоваться тем, что имелось.