Перемены

Краем глаза увидев, как Натаниель задрожал, а потом и вовсе посерел, Стас бросил заниматься костром, тут же переключая все свое внимание на парня. - Что случилось? - спросил он заботливо. - Нормально... - ответил Цветочек жмурясь. - Просто неприятные воспоминания. - Липосакция? - деловито спросил Паша. - Придурок! - огрызнулся Натан. - Э, Пухлик, а ты не прихуел ли? - Паха, хватит! - прикрикнул Станислав. Лебедеву стоило лишь взглянуть на Натаниеля, увидеть в темно-янтарных глазах гнев в данный момент, чтобы понять, как же больно вспоминать бывшему Пухлику прошлое. - Посмотри на Натана, он же схватит "Джека" да расхерачит бутылку об твою голову. Паха замер, задумываясь, а потом протянул тихо: - Жа-а-алко "Джека". Стас подошел к Фрейману и обнял, стал успокаивающе поглаживать по плечу. Цветочек успокоился довольно быстро. В расплавленный янтарь глаз снова добавили зеленого красителя, парень расслабился и вздохнул с облегчением. - Не обращай внимание, они же непробиваемые, - пытался успокоить Стас. - Нормально уже. Я летать боюсь и операций боюсь... И вообще... Цветочек фыркнул и зашипел, как ёжик, вздохнул глубоко, собираясь что-то сказать, но промолчал. Смысла стучать в бетонную стену он не видел. POV Стас Стою так близко от тебя и воспоминания накатывают с новой силой. Помню, три года назад нашу последнюю встречу, очень надеялся, что забыл. Но не тут-то было. Сегодня моя память бьет все рекорды по путешествиям в прошлое. Тогда брат очень обидел тебя. Была весна и все цвело и пахло. Мама почти заставила Андрея взять тебя на природу. Ты провалился под лед, а брат даже не пытался тебя спасти, орал, чтобы ты сдох, что жиртресты не тонут, говорил, чтобы ты сгруппировался и выпрыгнул как мячик. Даже Паша не пытался тебя спасти, боялся что сам может погибнуть. Когда я встретился с тобой взглядом, внутри будто что-то переключилось. Сам кинулся спасать тебя. Ты мне доверился, смотрел так, как никогда раньше. Я понял, что сначала ты смотрел на меня, прощаясь, поразился тогда твоему спокойствию и умиротворению, даже радости от осознания скорой смерти, потом ты посмотрел на меня удивленно, улыбнулся мило и нежно, захотелось прижать тебя к себе, не отпускать никогда в жизни. Андрей и Паша стали помогать лишь тогда, когда я очутился около полыньи, за меня испугались, как это ни прискорбно звучит. Мы вытащили тебя, растерли водкой и поехали домой. Андрюха просил, чтобы ты ничего не рассказывал маме. Угрожал, умолял, орал, а я гнал, боялся, что ты заболеешь. Ты уехал через неделю после этого случая. Я после семи дней самоуничижения собрался с силами и пошел тебя проведать. Так как хотел сказать тебе, что ты прекрасен, а ты уехал! Первое время ты не покидал моих мыслей. Правильно говорится в народе: "Что имеем, не храним, а потерявши плачем". Это было как раз про меня. После этого случая я еще долго не мог простить себя и друзей за произошедшее. Я не мог смотреть им в глаза, не мог потому, что вспоминал глаза Ната. Не мог слышать голос Андрея, потому что вспоминал его слова с жестокостью брошенные брату. Мне было стыдно за нас за всех, но ничего исправить я уже не мог. И, возможно, после моей полугодовой холодности с друзьями, они поняли, что же тогда чуть не натворили. Мы собрались, поговорили об этом, выпили пива и повинились друг перед другом. Но до сегодняшнего дня я не знал, что Андрей так изменился по отношению к Натану. Он сказал, что Натаниель его брат, и поэтому он не позволит его обижать, а лучше увезет домой. Но теперь я и сам не позволю его обидеть. Никому не позволю! *** Андрей вернулся через два часа, вместе с девушками. Парням в присутствии геев просто необходимо было чувствовать себя натуралами. Цветочек приготовился шкериться в самый дальний угол, потому что курочки были из той же оперы, что и магазинные недавно. Представительницы прекрасного пола тут же начали делить Натаниеля, из-за чего Паша был готов отправить их в пешую прогулку, до города, а Андрей тихо скрежетал зубами. Обоим было непонятно, почему вдруг обе кинулись на педика. - Вера, чо та я не понял... - взвился Паша. - Ты вообще типа чья подружка? Одна из девушек мило заулыбалась и бросилась к Сидорову на шею. - Пашечка, если бы ты сказал, что "Ангел" здесь будет, я бы нисколечко не ломалась. - "Ангел" - Пахан непонимающе взглянул на обоих братьев. - Не понял. - Ну... - Вера растерянно посмотрела на свою подругу. - Он восходящая звезда мира моды, - взялась помогать подруге Даша, повисшая на Андрее. - Мой брат что ли звезда? - включил дурочку Фрейман старший. - Андрюшенька, он твой брат? Блеск глаз у курочек стал очень нездоровым. - Андрей, вези их назад! Всех моих братских чувств к тебе не хватит, чтобы удовлетворить их нездоровый аппетит, а если еще вспомнить полынью и твои крики, так и вообще категорическое "Нет!" Почему? Вот почему предательница память подкидывает воспоминания в самые "подходящие" моменты. Натаниель одновременно выглядел и испуганным и грозным. Андрей посерел в одно мгновение. - Нат, прости, тогда... - он стал заикаться, мямлить. - Мы просто твари были. Младший брат и правда ничего не сказал родителям, и дело было не в страхе перед братом, просто любил Пухлик Андрейку, несмотря ни на что, а его откровения сулили бы старшему изгнание из дома. Отец не раз бил сына за издевательства над младшим братом и грозил выгнать из дома и семьи. - Мы были не в себе... - стал оправдываться Паша. - Хватит лицемерить! - взвизгнул Цветочек истерично и заткнул уши, а потом и вовсе убежал с участка на улицу, громко хлопая жестяной калиткой. Первое мгновение все стояли, замерев, а потом Стас рванул следом за сбежавшим Натаниелем. Лебедев не ожидал, что у Цветочка такая высокая скорость бега, видать, много времени проводил он в тренажерках, или где там еще такие, как он, занимаются. Бежать пришлось до самого конца улицы, где у леса заканчивался дачный поселок. По Натаниелю было видно, что он решился бы бежать и дальше, но какой-то внутренний стопор заставил застыть его на месте. "Испугался наверное, да и то верно, а вдруг назад дорогу не найдет". - Остановился Стас немного поодаль, перевел дух и стал пристально смотреть на парня. Оборачиваться назад Натаниель не стал, видать, уверен был, что никто за ним не побежит. Сначала он стоял сжимая кулаки, потом прижал обе ладони ко рту, чтобы скрыть рвущиеся наружу безудержные рыдания. Станиславу стало безумно жаль парня, особенно смотреть, как вздрагивают его плечи, а потом и вовсе весенний ветер донес до него приглушенные звуки плача. Лебедев не выдержал и, быстро подойдя к Цветочку, обнял его сзади за плечи. Натаниель вздрогнул и еще сильнее прижал руки к губам, не хотел он казаться слабым, ой как не хотел. Только вот воспоминания, заботливо скрытые психотерапевтом в глубинах сознания, вырвались наружу, и он снова вспомнил весь ужас произошедшего с ним тогда весной, когда Пухлик уже смирился со своей смертью, когда почти потерял надежду и веру в людей, когда понял, что брат его ненавидит так сильно, что готов убить. Станислав развернул парня к себе, снова обнял, прижал крепко, давая понять, что Цветочек под его надежной защитой, и Натан позволил себе быть слабым. Вцепившись холодными пальцами в его куртку, он рыдал навзрыд, давая волю всем чувствам и эмоциям. Его трясло, его морозило, как же хорошо, что рядом был Стас, снова Стас, который всегда спасал его от этого жестокого мира. - Стас... - прошептал он дрожащим голосом. - Я здесь, Цветочек мой. Когда Фрейман поднял голову и посмотрел на него, Лебедев улыбнулся, наклонился к нему и нежно поцеловал Натаниеля в дрожащие губы, чтобы успокоить, попытаться хотя бы отвлечь. Ну и ладно, что это первый поцелуй, нет! Первый поцелуй будет позже, это успокоение. Натан прерывисто вздохнул, почувствовав губы Стаса на своих, замер, закрывая глаза. Но поцелуй был настолько мимолетный, что когда он неожиданно оборвался, Фрейман застонал от негодования. Так надо было! Лебедев только примерно мог представить, как плохо и больно парню сейчас, когда воспоминания вырвались с теми словами, что он бросил в лицо брату. Он и сам-то до сих пор ненавидел вспоминать то время. Никто из них четверых не мог думать о прошлом спокойно, потому что один был жертвой, двое убийцами, а он спасителем, но в то же время другом убийц и знакомым жертвы. Тогда еще просто знакомым. - Нат, нам нужно поговорить. Я понимаю, как тебе трудно и больно, но это нужно сделать для всех нас. - Я не хочу, Стас, я не хочу, не хочу! - он умоляюще посмотрел на Лебедева. А тот, не выпуская его из объятий, сел на ствол, поваленного и оставленного здесь вместо скамьи, дерева и притянул Ната к себе на колени. - Нам НАДО поговорить, Цветочек, нам жизненно необходимо снова все вспомнить и пережить. Это нужно мне, это нужно тебе в первую очередь. И пока ты снова не убежал, я хочу тебе рассказать о том, что происходило после твоего отъезда. Ты же выслушаешь историю о моей жизни без тебя? - Хорошо, - всхлипнув, прошептал Натаниель. Некоторое время Стас молчал, собираясь с силами и подбирая нужные фразы для рассказа. Потом вздохнул и начал: - После того случая, я неделю терзался виной и размышлял обо всём случившемся. Ты можешь не верить, но тогда я пошел к вам домой, чтобы сказать, что люблю тебя, что теперь буду защищать тебя от всего мира. Я хотел сказать тебе, что ты прекрасен, а ты уехал! Нет, не фыркай так недоверчиво, - заявил он, предугадывая реакцию Натаниеля, - это правда. Там на реке взглядом ты прощался со мной, ты уже решил, что жизнь у тебя заканчивается. Твоё спокойствие и умиротворение, твоя нежная улыбка меня почти прикончили. Я понял, что ты не хочешь бороться за свою жизнь, и тогда я вдруг осознал, что я всем сердцем хочу бороться за тебя. Хочу спасти тебя, даже ценой собственной жизни. Я забыл обо всём вокруг, я видел только тебя, цепляющегося за кромку льда, и молился, чтобы ты не разжал свои пальцы. - Я бы не смог их разжать, даже при всем желании. Они так замерзли, что я не мог ими двигать, - подал голос ошалевший от слов Лебедева Цветочек. А потом грустно добавил, - Андрей был прав, вода меня прекрасно держала, даже в намокшей одежде. Да и течения там почти не было. - Нат, ты же простил их, да? Ты сильный, намного сильнее Андрея, я уж не говорю про Пашку. Ты после пережитого не обозлился, не плюнул на себя, не забросил свои мечты. Ты выжил и поднялся, а вот мы... Мы полгода почти не общались. Я не мог их видеть, не мог слышать их голоса, я не мог простить им... Не мог простить Андрея за жестокость к тебе. Но именно он пришел ко мне и настоял на разговоре. Знаешь, мы все осознали, что могло произойти тогда. Они поняли, что чуть не стали убийцами. А я понял, что оказывается совсем не знал своих друзей. Хотя, я понял это еще тогда на льду, когда полз к тебе. Мы встретились здесь на даче. Пахан пива приволок. Он не смог бы смотреть мне в глаза без выпивки, ты же его знаешь... И тогда он первый начал разговор. Неожиданно, но это так. - Стас помолчал, переводя дух, и снова продолжил рассказ. - Пахан тогда сказал, что он испугался. До дрожи в коленях, до онемения всего тела, он испугался, что если полезет тебя спасать, то сам утонет. Кстати, после того раза, он стал бояться ходить и ездить по льду. Мы перестали ездить по ледовым переправам и на зимнюю рыбалку, стоит лишь подъехать к берегу, губы у него синеют и он начинает истерить. Он больше не ныряет на Крещение, а ты ведь помнишь, как он этим гордился. - Правда что ли? - Фрейман выглядел удивленным, это хорошо, значит истерика отступает. - Он же всегда всех на слабо брал, в прорубь нырять. - Да, мой хороший, это правда. Он тогда месяц пролежал в больнице с нервным срывом. Я этого не знал, но в тот вечер за пивом они мне с Андреем об этом рассказали. А сам Андрей всё это время, что мы не виделись, варил в себе воспоминания, он приехал сюда страшно похудевший, бледный и болезненно выглядевший. Как говорится - "краше в гроб кладут". И по его виду я понял, что за прошедшие полгода, он себя почти съел изнутри. Вернее его съело чувство вины. Он нервно курил одну сигарету за другой, он не знал что говорить, как смотреть, как дышать. Ты наверное заметил, что он подкрашивает волосы? Это результат его нервного истощения, у него поседели виски и вообще седины у него в волосах на полголовы хватит. Так вот у него сказалось то переживание. Рассказывая, Андрей говорил глухо, с придыханием, как будто ему не хватало воздуха. И он плакал. - Что? - изумился Цветочек - Да, Нат, твой брат говорил, а слёзы сами лились из его глаз. Он проклинал свою дурацкую натуру, которой было важно выглядеть круто, быть всегда на высоте, а такой брат, как ты его раздражал, бесил и мешал. Вот он и накручивал себя до тех пор, пока не срывался на тебе, обзывая, а то и причиняя боль физически. Он говорил, что каждый удар он чувствовал на себе, но не мог остановиться, доведя себя до ненависти к собственному брату. А когда всё это случилось, то он сначала обрадовался твоему возможному исчезновению из его жизни. Потом, когда я полез за тобой, он осознал, что делает что-то не то, неправильное и мерзкое, но не по отношению к тебе, а вообще. В той ситуации он понял, что я тоже могу погибнуть, а если вдруг выяснится, что я спасал тебя, а он стоял и смотрел, то рухнет вся его жизнь. Вся его привычная жизнь. И он кинулся помогать мне и спасать меня. - Да, я понял, что он не меня спасал, по тому, как он на меня орал в машине, что мне говорил, я это прекрасно понял. - Натан горько вздохнул. - Солнышко, поверь мне, когда мы сидели и пили пиво, Андрей уже знал, что он ужасно поступил с тобой. Проведенные без меня полгода, открыли ему глаза на него самого. Оказалось, как он сказал, что ему не перед кем выпячиваться, не перед кем хорохориться и кичиться своей крутизной. Паха болел, я отстранился, он остался один. Ни клубы, ни выпивка, ни девочки его больше не прельщали. Он выпал из связки, он потерялся, и вот тогда он начал думать о причинах всего этого. Твой брат начал понимать какой сволочью он был, как чуть не стал убийцей собственного братишки, младшего братишки, которого по идее доложен был защищать. И он сорвался, он запил. Хорошо, что не успел втянуться в это, Пахан стал выздоравливать и вытянул Андрюху. Они очень близки. Эти двое могут обойтись без меня, но они же, блять, не гомики, и поэтому не могут ходить всегда вдвоём. Поэтому им нужен я, как отвлекающий маневр, как бампер что ли. В тот вечер мы много чего еще говорили. Я даже чуть не признался в своей ориентации, но вовремя прикусил язык, а то бы еще неизвестно, чем всё это закончилось. Наша вечеринка откровений вернула нам дружбу. И с тех пор Андрюха очень изменился. Вот такие вот дела. Некоторое время Натаниель сидел молча, обмозговывая услышанное. Казалось, он даже не дышал, а пение птиц казалось почти оглушающим. - Спасибо, Стас. - Произнес он после почти пятиминутного молчания. - Ты прав, нам нужно было поговорить, я рад, что ты мне всё это рассказал. Я их простил, но только душой, не сердцем, а сейчас я знаю, что такого больше не повторится, и поэтому полностью прощаю их. - Так может вернемся на дачу, и ты это сам им сообщишь? - Стас погладил своего Цветочка по голове и чмокнул в висок. Натан улыбнулся и кивнул. - Хорошо, пойдем проверим, что там у нас творится. Стол накрыт давно, и я есть хочу. Они встали и направились к оставшимся на участке друзьям и их девушкам, оказалось, что пробыли они возле леса довольно много времени, уже начало смеркаться и оба парня продрогли.