Это война и я не сдамся!

– Прошу прощения, я ищу… Артур повернулся к покупателю лицом и тут же помрачнел увидев кто это – Франсис, конечно. Вспомни солнце… Артур только о нем подумал. Пару дней назад они еще раз мельком увиделись на той террасе рядом с работой англичанина, но не обменялись ни словом. Француз сел за самый дальний от Артура столик и они оба просто мирно пообедали. Франсис, увидев лицо продавца, нахмурился. – Вы! – воскликнул он. – Мармитовый человек! На такое прозвище Артур закатил глаза. – Что вам нужно? – проворчал он. У француза не было никаких прав бродить по его музыкальному магазину, тогда как в городе более чем достаточно других таких точек. – Вы мешаете мне работать. Франсис приподнял бровь и англичанин пронаблюдал за этим жестом. Это нечестно – француз ухитрился настолько изящно сделать даже такую малость, в то время как у самого Артура подобное действие каждый раз выглядело, как будто нечто пыталось сожрать его лицо. – Мешаю работать? – повторил за ним блондин. – А я-то думал, что обслуживание покупателей и есть ваша работа. – Обслуживание лягушатников в обязанности не входит. – Как остроумно. Артур ухмыльнулся. – Я знаю. Франсис на это странно шевельнул своей ухоженной бровью и слегка улыбнулся. – Итак, я ищу виниловую пластинку с собранием песен Жака Бреля, но пока в этом не преуспел. Думаю, вы последний магазин, где я еще не спрашивал. У Артура был соблазн сказать «нет» и отослать мужчину, но, как и указал Франсис, тот был клиентом, так что указывать на дверь не стоило: начальник заставит англичанина самого заплатить за эту пластинку. Артур смиренно вздохнул, чтобы было ясно, что он помогает Франсису не по собственной воле, и направился к полке с записями на виниле. Француз последовал за ним. – Кто там, еще раз? – спросил англичанин, начав листать пластинки по исполнителям. – Жак Брель. Вы его не знаете? – в голосе Бонфуа послышался ужас. Ну, имя Артур знал, но музыку его никогда не слушал, поскольку не находил особого удовольствия в песнях, где не понимает текста. – Я не обязан знать каждого выскочку в музыкальном мире. Он услышал как у француза прервалось дыхание. – Выскочка? Вы назвали его выскочкой? Вы, некультурный, никчемный мужлан! Кто в своем уме мог нанять такого невежду во вполне приличный музыкальный магазин? Назвать Бреля выскочкой! Вы обыватель в худшем смысле этого слова, лимонник*! Артур медленно отвернулся от полки и вытаращился на француза. Глаза Франсиса горели холодным голубым огнем, и, англичанин был уверен, умей взгляды убивать, Артур стал бы не только невеждой и обывателем, но еще и трупом. Весь вид Франсиса кричал о жажде крови, и было в этом нечто невероятно волнующее… Стоп, нет, не заканчивай эту мысль. Артур поднял руки. – Если вы меня сейчас придушите, то никогда не найдете свою пластинку, – пригрозил он. Франсис моргнул и, извиняясь, слабо улыбнулся. – Думаю, тогда придется вас пощадить, - сказал он, возвращая свое самообладание. – Вы когда-нибудь его слушали? – спросил он, когда Артур протянул ему запись. – Да нет. – Это надо исправить. Во сколько вы сегодня заканчиваете работать? Англичанин бросил на мужчину короткий взгляд. – Что? – даже он мог догадаться, какими будут следующие слова француза. Никто не задает подобных вопросов просто так, без какого-либо скрытого мотива, так что было не сложно предугадать, к чему ведет Бонфуа. – Зачем вам? – всё равно спросил Артур, чтобы потянуть время. Следующие свои слова Франсис озвучил с таким видом, будто и сам задавался этим вопросом. – Я за вами заеду и мы послушаем Жака Бреля у меня дома, так что вы пожалеете о своих дурных словах о его творчестве. На подобное заявление Артур мог лишь продолжать таращиться. – Ээ… Кажется, француз понял, как его предложение выглядит со стороны. – Всё совсем не так, как оно звучит! – поторопился объяснить он. – Я уже встречаюсь, так что вы в безопасности. К тому же, я бы никогда… Dieu, этот ужасный яд, что вы любите есть и ваш несносный характер! У Артура дернулась бровь. – Я лишь хочу исправить это ваше ужасно несправедливое мнение об одном из моих любимых исполнителей. Я уверяю, тут нет никакой подоплёки, - француз, казалось, содрогнулся от одной мысли о самой возможности чего-то кроме, и этот факт ещё больше испортил Артуру настроение. Сперва Бонфуа бросил англичанину в лицо своим романом с Альфредом, затем сделал всё ещё хуже показав, насколько отталкивающим считает своего собеседника. «Отлично, – подумал англичанин. – Отлично». И заодно произнес это вслух. – Отлично, - «Ты у меня посмотришь. Когда Альфред снова станет моим, ты посмотришь». Ему представился прекрасный шанс – когда еще возникнет такая возможность разыскать в шкафу Франсиса парочку скелетов, если не сейчас? Держи друзей близко, а врагов еще ближе. Губы Артура искривились в злобной ухмылке. Да. Он разузнает все грязные секретики и потом расскажет о них Альфреду, и американец поймет, какую ошибку совершил. Франсис, казалось, уже начал жалеть о своем спонтанном приглашении, но ничего не сказал. – Что ж. Тогда я за вами заеду, – он заплатил за пластинку и ушел, а англичанин остался в магазине, разрываясь между чувством самодовольства и обеспокоенностью. Француз сдержал слово и приехал сразу по окончанию смены Артура: в самом начале седьмого часа. Когда он кивнул на машину, Артур невольно вспомнил все предупреждения своей матушки и просьбы держаться подальше от незнакомцев и никогда, ни при каких обстоятельствах, не садиться в их машины. – Я живу недалеко, - пояснил Франсис. – Примерно десять минут езды. – Хорошо, - Артур пристегнулся ремнем. – Вы хотите захватить что-нибудь из еды по дороге? Может, на вынос? При мыслях о еде живот англичанина забурчал. – Без надобности, - сказал он, не желая проводить с французом время сверх острой на то необходимости. Франсис приподнял бровь на изданный животом мужчины звук. – Тогда на вынос. Они ехали молча, предоставив радио восполнять отсутствие беседы. Артур сам себе удивлялся, как он до такого дошел – отправиться в дом человека, с которым его бойфренд крутил интрижку. С чего вообще Франсис такое предложил? Артур был незнакомцем для него, в конце-то концов. Если только это не было в порядке вещей для Бонфуа – тащить в свой дом каждую ничего не подозревающую жертву даже толком не познакомившись. Альфреда он тоже так соблазнил? Сидел ли Ал однажды на этом самом переднем сидении, даже не догадываясь, что мотивы француза могут быть не столь невинны? Или Альфред захотел перепихнуться с ним в тот же момент, как увидел? Делали… Делали ли они это в машине Франсиса? Ох, Боже мой, может даже на этом самом сидении! – Что-то случилось? – неожиданно спросил Бонфуа. Артур даже не заметил, что француз все это время бросал на него взгляды. – Абсолютно ничего, - сквозь сжатые зубы ответил мужчина. – И часто вы возите домой незнакомцев под предлогом музыкального образования? – Собственно говоря, нет. И мне казалось, что я дал четко понять, что это именно музыкальное образование, как вы говорите, а не предлог для чего-либо другого. – Великолепно. Какое-то время они ехали в тишине. Затем Франсис снова заговорил. – Те не менее, я должен признать, что продолжаю спрашивать себя, почему же пригласил вас. Как вы и сказали, мы едва знакомы. И вы ужасно грубы. – Простите? Вы первый начали оскорблять мою еду! – Еду, да, - Франсис закатил глаза. – Но я считаю, что люди незнакомы, пока их не узнаешь поближе, а их не узнаешь, если не проведешь какое-то время вместе. – Как мило. Хотите сказать, мы сейчас налаживаем отношения? – Артур, – сказал Франсис, – мне очень нравится моя жизнь, но если вы продолжите в том же духе, я начну задумываться о возможности съехать с обрыва. – Это угроза? – Понимайте как хотите. – Вообще, слышать подобное от едва знакомого человека как-то нервирует, - сказал Артур. – Из того что я знаю, вы вполне можете прямо так и поступить. Франсис ему подмигнул. – Могу. Но я не столь радикален. Для начала попробую заткнуть вам рот по-другому. Артур только было собрался назвать француза извращенцем, как тот остановил машину рядом с каким-то азиатским ресторанчиком. – Еда, – улыбаясь пояснил он, и Артур резко закрыл рот. Вместо того, чтобы, как изначально планировалось, заказать на вынос, они в итоге решили поесть в ресторане, поскольку поняли, что еда остынет прежде, чем они доедут до квартиры Франсиса. К тому же, Артур хотел свести время, проведенное у того дома, к минимуму, что ясно и продемонстрировал. В ресторане, кроме них, было всего несколько человек, так что заказ принесли быстро. – Это хорошо, - прокомментировал англичанин лишь для того, чтобы напомнить лягушатнику, что он тут не по собственной воле. – Чем быстрее мы со всем покончим, тем лучше. Франсис на такое заявление приподнял бровь. – Для того, кому так противно моё общество, вы весьма быстро приняли приглашение. Я не запихивал вас в машину силком, между прочим, - он взял палочки, а потом положил их назад на стол и взглянул на Артура, который в это время подносил к губам стакан с водой. – Говоря об этом, почему вы так презрительно ко мне относитесь? Вы столь невыносимы по натуре, или я такой особенный? – он пожал плечами, когда англичанин нахмурился. – Просто любопытно. Это вполне честный вопрос. На краткий миг Артур почти посочувствовал французу: с первого же взгляда сам он понимал, кто подошедший мужчина и что он сделал, и обращался с ним соответственно. Но у Франсиса такого предварительного знания не было, поэтому отношение нового знакомого, наверняка, казалось ему несправедливым. Артур с удовольствием бы его просветил, просто чтобы выплеснуть накопившееся, но, в то же время, он не хотел, чтобы Франсис знал, не сейчас. Его размышления, однако, были прерваны непосредственно их объектом. – Если для вас это слишком личная тема, забудьте о вопросе, - сказал Франсис, и Артур не был уверен, дразнят его или нет. – Личная тема, - спародировал он фыркнув. – Это не так. Вам стоит знать, что я невыносим, как вы выразились, лишь с теми, кто этого заслуживает, - он помолчал. – Что, впрочем, охватывает большинство окружающих меня людей. Франсис на это как-то кривовато улыбнулся и, по неизвестной причине, Артур вновь почувствовал вину за своё хреновое поведение по отношению к нему. «Вот чёрт», – подумал он и заставил себя проглотить собственные гордость и упрямство, постаравшись, при этом, ими же и не подавиться. – Ну или вы можете сказать, что я просто именно такой и есть. На этот раз Франсис улыбнулся по-настоящему и даже рассмеялся. – Понятно, – больше он ничего не сказал, и беседа на этом увяла. Потом Артур прокомментировал своё блюдо (оно было вполне ничего, хоть странновато на вкус) и Франсис на это ответил (берегитесь мармита, он убивает вкусовые рецепторы несмотря на витамин В), а затем англичанин тоже ответил и неожиданно, прежде чем они сами поняли, между ними завязалась непринужденная беседа без неловкости или каких бы то ни было вымученных слов. Это было даже забавно, насколько на самом деле легко оказалось забыть, что Франсис делал с Альфредом за спиной Артура, и как просто сумела потеряться где-то среди слов настоящая причина присутствия Артура здесь, рядом с французом. За едой они провели больше времени, чем это было строго необходимо, но в конце концов всё же закончили и были готовы отправится в квартиру Франсиса. Француз жил недалеко, так что очень скоро Артур обнаружил себя развалившимся на мягком диване в просторной комнате. На полный желудок он чувствовал в теле приятное тепло и комфорт, и когда Франсис предложил бокал вина как завершающий штрих к ужину, он согласился даже не задумавшись. Француз вышел из кухни, неся два пузатых бокала, наполненных красной жидкостью, протянул один Артуру, а второй поставил на стол, и запустил проигрыватель. Затем он плюхнулся рядом с англичанином и взял свой бокал с вином. – Мм, – довольно пробормотал он, вдыхая аромат напитка, – это именно то, что нужно после долгого дня. Англичанин мог лишь согласно промычать. Жак Брель начал петь, и хотя Артур понимал лишь отдельные слова то тут то там, назвать композицию плохой он не мог, даже чтобы уязвить Франсиса. – Так значит, этот исполнитель тебе нравится? – лениво спросил англичанин, покачивая вино в бокале. – Один из самых любимых, – признал француз и, вот прямо сейчас, слушая песню, Артур очень хорошо понимал почему. – О чём он поёт? Франсис улыбнулся. – В этой песне? Dans le port d’Amsterdam. Он поёт о моряках. Артур закрыл глаза и вслушался в сильный голос. – Я мечтал стать моряком, - признание внезапно сорвалось у него с языка прежде, чем он смог задуматься о том, нужно ли это знать Франсису. – А я мечтал стать поваром. Артур приоткрыл один глаз и посмотрел на француза, несколько удивленный, что тот не только не посмеялся над ним, но и рассказал о собственной давней мечте. – И почему не стал? Франсис пожал плечами. – Некоторым мечтам суждено остаться лишь мечтами. Жизнь увела меня в другую сторону и я сейчас всем доволен. – И… Чем ты сейчас занимаешься? – до Артура вдруг дошло, что, по факту, он ничего о своём собеседнике не знает, даже самой общей информации. Хотя, это не удивительно, ведь они только познакомились и нынешний вечер это первый случай, когда они по-настоящему разговаривают. Франсис усмехнулся. – Я преподаватель литературы в университете. – Ты? Не может быть! – И что бы это значило? – Ты просто… не выглядишь, как преподаватель, – шеф-повар, да, Артур без труда мог представить Франсиса в этой роли, или художником, или журналистом, но преподаватель литературы? Что ж… с другой стороны, почему бы и нет? Франсис хохотнул. – Сочту это за комплимент. – Да пожалуйста. Но у преподавателей не такая уж высокая зарплата. – Вообще-то, я весьма хорош в своем деле и, насколько знаю, студентам мои лекции нравятся, - с гордостью сообщил Франсис. – А из тебя, однако, получился бы превосходный моряк, я уверен. Или, даже, капитан. Могу поспорить, ты бы получал удовольствие, швыряя людей за борт или заставляя их проходить по доске. Артур лениво ухмыльнулся. – Уж будь уверен. В беседе наступило затишье, оба мужчины чувствовали себя комфортно и немного сонно, а также (в случае Артура), возможно, были чуточку пьяны. Брель всё так же пел, теперь медленную, эмоциональную песню, и англичанина, в некоторой степени, захватило врасплох то, что он наслаждается этой музыкой. Пусть слова были непонятны, но сильный мужской голос передавал чувства. К тому же, Франсис периодически переводил некоторые части проигрываемой песни или пояснял её общий смысл. Спокойствие было нарушено, когда телефон Артура громко забикал. Англичанин, вырванный из своей приятной полудрёмы, подпрыгнул и тихо чертыхнулся, выуживая телефон из кармана. Пришла смс-ка от Альфреда. Быстро отвернув мобильник, чтобы француз не смог увидеть мелькнувшее на экране имя, даже если бы попытался, Артур прочитал сообщение: «Йо Арт всё ok?». Закатив глаза от такой ужасной привычки сокращать, англичанин вспыхнул. Он абсолютно забыл предупредить Ала, что вернется домой позже обычного, и быстрый взгляд на часы показал довольно позднее время. Мужчина напечатал короткий ответ, что сейчас у друга и скоро уже придет домой. Артур был потрясен, поймав себя на чувстве легкой вины за то, что он провел время с Франсисом, хотя это и нелепо, поскольку именно Альфред встречался с тем за спиной англичанина. Тем более Артур был в квартире у француза вовсе не для того, чтобы совершать что-либо, за что он должен чувствовать себя виноватым, и вообще, всё это абсолютно бессмысленно и винить в этом надо исключительно вино, да. После отправки сообщения, Артур заметил, что голубые глаза Франсиса смотрят на него с любопытством. – Твоя девушка? Артур сосредоточился на запихивании телефона обратно в карман. – Вообще-то, парень. – О, – а затем, – и какой он? «Как будто ты не знаешь». – Он… Ну. Думаю, вполне нормальный, – уж это точно было ложью тысячелетия, но если Артур опишет Альфреда таким, как он есть, Франсис наверняка его узнает. Француз издал смешок, как будто знал, что англичанин врет, и у Артура немедленно проснулась подозрительность. – Что? – О, ничего, - Франсис небрежно махнул рукой, всё ещё посмеиваясь. – Просто тебя нелегко представить с кем-то «вполне нормальным». – Верно. – Прости, - Франсис опустошил бокал и поставил его на кофейный столик рядом с диваном, а затем ухмыльнулся англичанину. – Думаю, он жаждет спасти тебя от меня. «Скорее уж наоборот», – мрачно подумал мужчина, вновь пронзенный острой болью от ревности. В случае чего, Альфред скорее будет желать забрать Франсиса и спрятать его от злобного Артура, не заботясь о «спасении» англичанина. Артур бросил взгляд на сидевшего рядом француза. Он сам себя ненавидел за подобные мысли, но не мог не признать, что прекрасно понимает, почему Альфред влюбился во Франсиса. В чём нельзя было отказать, смотря на этот красивый, утонченный профиль, так это в том, что когда речь шла о хорошем внешнем виде, у француза этого было предостаточно, а после совместно проведенного вечера, Артур мог сказать, что мужчина прекрасно знает, как быть приятным и очаровательным. Самое же худшее, что теперь Артур даже не в состоянии ненавидеть Франсиса, хотя несколько часов назад он это делал вполне успешно. – Вы давно уже вместе? – француз снова вырвал собеседника из задумчивости. – Пару лет, – ответил Артур отчаянно желая сменить тему, но затем ему пришла в голову идея и он заговорил прежде, чем смог одуматься. – А что насчет тебя и твоего парня? Ты говорил тогда, во время остановки, что у тебя кто-то есть, – поторопился пояснить он, увидев озадаченное выражение лица Франсиса. – О, совсем недолго, – пожал он плечами. – Примерно четыре месяца и только. «Четыре месяца, – подумал Артур, – я терпел это всё четыре месяца». – Понятно, – сказал он вслух. – Даже не знаю, как я с ним вообще сошелся, – продолжил Франсис, и у Артура в животе свернулся тугой узел. Он не был уверен, что хочет это услышать… Нет, он определенно не хочет слушать про отношения Альфреда с Франсисом, особенно в изложении француза! Но придумать подходящий повод заткнуть Франсиса не смог, поэтому пришлось смириться. – Альфред точно не мой тип. Громкий. Несносный, – во время своей речи Франсис посмотрел на Артура с нечитаемым выражением лица, отчего англичанину захотелось поежиться. – Ко всему этому, у него еще и ужасный вкус, – француза передернуло. – Наверное, мне просто захотелось разнообразия. «Да это охуеть как прелестно, – ощетинился Артур со своего места на диване, но попытался сохранить при этом бесстрастное выражение лица. – Так значит мои отношения на грани разрыва, потому что тебе захотелось разнообразия, ты, лягушатник». – Хотя, есть один момент, который… – начал Франсис, потом вздохнул и не стал продолжать. – О, не важно. Прости, вино развязало мне язык. Артур почувствовал себя, словно проглотил осиное гнездо и теперь весь рой жаждет выбраться обратно из его живота. – У вас, – начал он, но ему пришлось сглотнуть, чтобы смочить неожиданно пересохшее горло, и затем попытаться заговорить снова. – У вас двоих всё серьезно? Франсис обернулся к нему, глаза мужчины казались бездонными, почти черными в приглушенном свете. Француз открыл рот, чтобы ответить, и, неожиданно, Артуру захотелось дотянуться пальцами до его подбородка и узнать, колется щетина или она мягкая… А затем позвонил телефон и англичанин сбросил наваждение как раз вовремя. – Извини, мне надо ответить, – сказал Франсис и, встав с дивана, прошел на другой конец гостиной. Он взял трубку телефона – это был старый стационарный аппарат, кто вообще такими еще пользуется? – и Артур продолжал пристально смотреть на блондина всё это время: англичанина настигло понимание, насколько он был близок к совершению необдуманного действия. Что ж, звонок явно был знаком свыше для Артура прекращать свои безрассудства и отправляться обратно домой прежде, чем вино сможет повлияет на его голову еще сильнее и таки заставит совершить нечто очень-очень глупое, о чем потом ему несомненно придется пожалеть. Франсис говорил по-французски, судя по всему, со своей матерью, по крайней мере исходя их того, что смог понять Артур (он особо и не вслушивался). Беседа оказалась весьма короткой. – Прошу прощения, – француз положил трубку. – Это была моя мама. – Ничего страшного, – пробормотал Артур. – Слушай, мне пора собираться. Завтра на работу. – О. Хорошо, – Франсис же не мог знать, что тут чуть было не натворил Артур, правда ведь? Так почему же он смотрит на англичанина, как будто не хочет, чтобы тот уходил? Как будто есть нечто, что им нужно между собою прояснить? – Э. Спасибо, наверное, за… – Артур махнул рукой на проигрыватель и понял, что Жак Брель уже давно перестал петь. – Что ж, доброго вечера. На губах провожавшего Артура к двери француза мелькнула улыбка. – Всегда пожалуйста. Надеюсь, твоё мнение о Бреле изменилось. – Да, вполне, – англичанин открыл дверь. – Тебе стоит вызвать такси, – сказал Франсис. – Мне лучше не садиться за руль после вина. Я, конечно же, оплачу. – Нет, не надо. Я пойду на автобус, – Артур сделал шаг из квартиры. – Что ж, – француз снова ему улыбнулся. – Увидимся тогда, Артур, – это звучало почти как вопрос. Внутренности англичанина сделали странный кульбит. – Ага, – ответил он, – увидимся.