Это война и я не сдамся!

Клик. Артур запаниковал, уронил книгу на пол и прижал лицо к диванной подушке. Англичанин еще не успел допить чай, так что он остынет, но сейчас уже ничего не исправишь. Ему стоило подумать об этом пораньше. Входная дверь отворилась, затем закрылась, причем с гораздо меньшим шумом чем обычно. – Арти? Артур крепко сжал веки. Это было глупо, о, он знал, что это глупо, но действовал импульсивно и сейчас уже было слишком поздно идти на попятную, так что англичанин крепко сжал губы и постарался выглядеть как можно естественнее. Он задремал, так что ничего не слышит, ничего не видит, ни на что не реагирует. Тишина. – Артур? Англичанин услышал звук шагов, направляющихся в гостиную, где он пытался утонуть в мягком диване и больше никогда не всплывать на поверхность. Он знал, что вот так избегая Альфреда ведет себя просто жалко, будь оно всё проклято, но Артуру пока не хотелось оказываться с американцем лицом к лицу. Шел уже второй день после той роковой вечеринки и англичанин провел это время пытаясь разобраться в том, что случилось тогда, а что произошло ещё задолго до того. Ему пришлось взглянуть правде в лицо, так что Альфред может подождать еще немного, ведь так? Определенно есть некое ограничение на то, со скольким можно столкнуться лицом к лицу за такой короткий промежуток времени. – Вот же старый ленивец, – грубо сказал Ал. Повезло ему, этому мелкому засранцу, что Артур спит, тупой янки. Иначе бы англичанин показал ему, что… Тут зазвонил телефон Альфреда, громко и неожиданно, но американец сразу же убрал звук и быстро удалился в спальню, закрыв за собой дверь. Артур немедленно открыл глаза и прислушался. – Привет, Франни. «Ах, так, – настроение Артура стремительно упало. – Посыпь мне соль на раны, конечно». – Нет. Ну, да, но он спит. Ага. Хорошо, звучит разумно. Да. Да. Увидимся через минуту. Дверь спальни отворилась и Артур снова закрыл глаза, его сердце грохотало в груди. Альфред же не заметил, что он не спит, так ведь? Американец направился прямо к входной двери, накинул куртку и ушёл. Как только дверь закрылась с громким хлопком (в этот раз Ал не аккуратничал), глаза Артура снова распахнулись и он сел на диване. Его внутренности крайне плодотворно завязывали себя в болезненные узлы, а сердце успешно осыпалось маленькими кусочками. Итак, Франсис позвонил и попросил о встрече. Альфреда, не Артура. И Альфред ушел. Что ж, не то, чтоб Артур чего-то ожидал, правда, совсем нет. Но возможно, возможно, он позволил себе надеяться, совсем чуть-чуть, не более. Совершенно зря, судя по всему. Чашка чая стояла на кофейном столике и Артур осуждающе на нее посмотрел. Чай остыл, как он и предсказывал. Он дотянулся до чашки и всё равно проглотил горькую жидкость, одним глотком. Что ж, всё кончено. Альфред и Франсис решатся объявить об этом Артуру и начнут нормальные отношения. Франсис бы не выбрал Артура, а Альфред бы не вернулся, и это ранило, несмотря на то, что Артур уже даже не хотел его возвращения. Он просто не желал оказаться брошенным вот так. Словно он какая-то подержанная вещь на распродаже, которая никому не нужна, как будто он недостаточно хорош хоть для кого-нибудь. Он не хотел быть отвергнутым сразу двумя людьми, провались оно всё! Он пошел на кухню и поставил чайник, чтобы сделать еще чая, на этот раз горячего, спасибо, блин, большое. Когда вода закипела, Артур снова взял книгу, но даже Милтон не смог заставить внимание англичанина сфокусироваться, так что он сдался (Артур, не Милтон) и вместо этого включил телек. Артур исполнительно прощёлкал все каналы, просто чтобы доказать любому, кто мог бы поинтересоваться, что на самом деле ничего достойного по обычным каналам не показывали, так что остановить выбор на канале Диснея было абсолютно нормально. Прояснив этот момент, он откинулся на диване, подтянул колени к подбородку и позволил себе погрузиться в мир горбуна из Нотр-Дама. Пока реклама портила хороший мультфильм, Артур поставил чай завариваться и пошел назад к телеку. К счастью, реклама довольно быстро кончилась и англичанин было вернулся к истории о горбуне, но тут, без какого-либо предупреждения, входная дверь распахнулась и внутрь прошествовал громкоголосый американец. – Арти! Реакция у Артура была очень быстрая, но его застали врасплох, так что на этот раз он оказался недостаточно резвым. Альфред расхохотался. – Ты опять смотрел канал Диснея! – Нет, не смотрел! – краснея отнекался Артур. Его предполагаемая любовь к диснеевским мультфильмам была тщательно хранимой тайной, и вообще он был дома один! – Я просто ждал, пока кончится реклама на первом канале! – Ну да, конечно! – А, а зачем ты так вламываешься, позволь тебя спросить? Смех умер на губах Альфреда и его глаза стали серьезными. Сердце Артура упало куда-то в живот, и он понял, что этот момент, момент, который должен был наступить давным-давно, наконец пришёл. Пора разорвать их отношения. – Арти, нам надо поговорить, – Альфред сел на диван рядом с Артуром. Англичанин собрался с духом. – Знаю. Альфред посмотрел на него долгим взглядом, потом какое-то время порассматривал свой рукав, а затем снова поднял взгляд на англичанина. – Артур, – начал он, и на маленькое глупое мгновенье Артур почувствовал себя гордым старшим братом, чей братишка собирается провести свой первый серьезный разговор в жизни. Впрочем, мысль быстро испарилась. – Артур, я думаю… я думаю, нам надо расстаться. Было прекрасно видно, что Ал ожидает какого-то бунта, грозы с громом и молнией, беспощадной войны, и теперь, когда дело уже дошло до этого момента, Артуру не хотелось держать парня в страхе. – Я тоже так думаю, – сказал он мягко и устало. – Что? – Альфред моргнул. – Ты согласен? Артур закатил глаза. – Да, я согласен. А ты чего ждал, что я буду лить слёзы в три ручья, висеть на тебе и умолять никогда меня не покидать? – Ха-ха, что-то типа того. – Не дождешься. Потом они молча сидели на диване, Артур ожидал продолжения, а Альфред, видимо, подбирал слова. – И тебе совсем не грустно? – спросил американец нехарактерно для себя застенчиво, даже смиренно. Артур посмотрел на своего теперь уже экс-бойфренда долгим взглядом, обдумывая собственные чувства. Он не испытывал любовь такого рода или страсть к Альфреду на протяжении долгого времени, сейчас уже он готов понять это и принять. Он был готов сражаться ради его возвращения, но это скорее из чистого упрямства, а вовсе не из-за настоящих чувств, и даже сам Артур не мог отрицать, что последнее время его отношения с Альфредом превратились больше в братскую заботу (или даже материнскую, Боже избави!). – Конечно, мне грустно, – произнес Артур, возможно немного более резко, чем это было необходимо. Да, ему было грустно. Ему было грустно, потому что в итоге дело не выгорело и он снова оказался один, и потому что первым встретил Франсиса Альфред. – Ты… ты злишься? Да как смеет Ал спрашивать у него такое? В англичанине вспыхнул гнев. – Да, я чертовски зол, и может быть у тебя хватит совести рассказать мне об изначальной причине твоего желания порвать?! Альфред вначале выглядел удивленным, а затем робко взглянул на Артура. – Ты… знаешь? Артур просто приподнял бровь. Может он больше и не желал Альфреда, но фактов это не меняло: американец изменял ему более четырех месяцев и потому не уйдет не помучившись напоследок. – Знаю что? – спросил Артур обманчиво спокойным голосом. Альфред посмотрел на него с некоторой воинственностью – без сомнения, он видел, куда клонит Артур. Но он также понимал, что заслужил подобное, и потому опустил глаза. – Да, – он начал. – Я… сделал нечто не вполне героическое, – он встретился взглядом с Артуром. – Я был с Франсисом. Несколько месяцев. – Ты был с Франсисом. Альфред застонал признавая поражение. – Ладно. Я тебе изменил. Теперь всё было сказано. Конечно, Артур уже знал, но все же услышать правду вот так вслух стало для него ударом. Теперь это было произнесено. Это было официально. Притворству конец. Удар нанесен, а потом… потом нож, давным-давно застрявший в сердце Артура, оттуда вышел. Англичанин закрыл лицо ладонями и пробормотал ругательство. – Ар… Арти? – голос Альфреда был неуверенным, осторожным, обеспокоенным. – Я знал, – аккуратно произнес Артур. – Давно знал. По крайней мере два месяца. Альфред вздрогнул от испуга и удивления, а потом ему стало стыдно. Его большие голубые щенячьи глаза были полны такого сожаления, что американец стал выглядеть и вправду жалко... а ведь это Артуру изменяли! – Арти, я… прости, я не хотел, но, просто… – глаза Альфреда наполнились слезами и Артур чуть не поддался братскому порыву потрепать его по голове и уверить что всё будет хорошо, да это издевательство какое-то! – Просто наши отношения не совсем… нормально работали, как бы, и… я подумал, когда увидел Франсиса, я не знаю, я думал… На самом деле я не думал. Артур вспомнил собственный опыт общения с французом. – Да, есть у него такая способность влиять на людей, – пробормотал он под нос, возвращаясь мысленно в тот вечер с Брелем у Франсиса. – Что ты сказал? – Я сказал, что ты идиот, – нашелся с ответом Артур, произнеся слова в этот раз громче, чтобы американец услышал. – Ты просто должен был мне сказать. А ты настолько всё затянул, уж чересчур! – Знаю, но… я не хотел рвать с тобой. С Франсисом это не было серьезно. Всё внимание Артура сосредоточилось на этих словах. – Не серьезно? Альфред неловко поерзал. – Нет. Да, я знаю, что это неправильно, но Франсису хотелось разнообразия после его последних провальных отношений – так он мне сказал – а я... Ну. Я. Ты знаешь. – Хотел каких-то перемен? – Думаю, что-то типа того. – И… так… – выделил слова Артур при этом небрежно рассматривая распущенную нитку на своем рукаве. – Так что там про тебя и Франсиса? Он почти не заметил как губы Альфреда слегка изогнулись в странной улыбке. – Я и Франсис? Не, мы тоже расстались. В лице англичанина ничего не изменилось. Всё его внимание по-прежнему было сосредоточено на рукаве. – Понятно. Хорошо. Что ж, – Артур потер виски. – Вот значит как, – он взглянул на Альфреда и слабо усмехнулся. – Давай на этом официально поставим точку и закончим с этим делом. Лицо Альфреда осветилось надеждой. – Ты простил меня? – Да, но не заблуждайся. Я всё еще зол на тебя за то, что ты сделал и как ты это сделал, – Артур вздохнул и потряс головой. – Ты всё еще такой ребенок, Ал. – Неправда! К тому же, это сделало бы тебя педофилом… Ладно, фу, это мерзко, – Альфред передернулся, но затем издал нервный смешок. – Ох, словно гора с плеч. – Он протянул руку Артуру. – Друзья? Артур ответил на рукопожатие. – Придурок. Альфред похлопал его по плечу и поднялся с дивана. – Ладно. Тогда я пошёл. У меня… эмм, миссия. Артур с подозрением поднял брови. – Миссия? Захлестнувшая Альфреда новая волна нервозности была практически осязаема. Он сунул руки в карманы, глупо рассмеялся и посмотрел на мыски своей обуви. – Ага, это… вообще-то, полная ерунда, это просто… мне просто надо поболтать с Иваном. – Надо? Он наконец-таки продал своему правительству твой секретный рецепт кукурузных хлопьев? – Очень смешно, Арт. Всего лишь о том, что случилось на вечеринке Гилберта тем вечером, – американец небрежно разгладил куртку и взглянул на часы. – Да, пора идти. Артур закатил глаза. Он лишь понадеялся, что эта парочка идиотов не убьет никого из горожан в ходе своих глупых разборок. – Неважно. В дверях Ал оглянулся на него. – Ну так, увидимся? Как друзья? – Мы это уже прояснили, не так ли? – Отлично! – Альфред послал англичанину робкую улыбку, которая совсем ему не шла. – Кстати, Франсис может тебе вскоре позвонить. – Чт… Но дверь уже захлопнулась и Артур понял, что чай, оставленный завариваться на кухне, уже тоже остыл. Снова. – Блядь, – пробормотал он и пошел ставить чайник.