Se vere: Ищите и обрящете.

Переругивались мы едва слышно, чтобы не разбудить семью наверху. Ари держала порванную юбку буквально на двух нитках. Учитывая, что мне завтра нужно было на работу, алкоголя я не пила, а вот подруга, похоже, на это счет совсем не беспокоилась. Несший ее на руках Роберт был, как и я же, трезвее младенчика, и одет был примерно так же. Последним развлечением друзей жениха были магические шахматы на раздевание. - Антипохмельное зелье у тебя есть? - Не держу… обходилась как-то, - прошипела я в ответ. - Зря, с твоим образом жизни не помешает, - хихикнула Ариадна. Я опасливо воздела глаза к потолку. - Не кричи, Лихо разбудишь. Роб, давай ее сюда, на диван. - А вы, мракоборцы, оказывается, умеете повеселиться! – засмеялась Ари. – Никогда бы не подумала, что щиты-обманки можно использовать для конкурса. Чья это была идеееййаа? - Чья бы она ни была, она была лучше твоей идеи станцевать на столе, - осадила я ее. - Дааа, прыгать по столам в Хогвартсе было проооще… они не двигались. - Судя по всему, праздник удался, - раздался от лестницы негромкий голос. На нижней ступеньке сидел Снейп – в брюках и рубашке, с бокалом в руке. Я прикусила щеки. - Сэр, - обратилась к нему Ариадна, – вы когда-нибудь видели, как мракоборцы используют свои навыки в нерабочее время? Это, скажу я вааам… - Роб, выруби ее. - Как? - Используй свои навыки в нерабочее время, - я достала из шкафа плед. - Энжи, ты забыла у меня в сумочке свои букеты. Оба. - Оставь себе. Я их даже ловить не собиралась. - Ага, просто Мэри решила всех обмануть, и кинула прямо в тебя. Я заметила взгляд, которым Снейп пробежался по моему платью. Это было одно из тех, которые мы подобрали вместе с Нарциссой. Бледная фуксия с серебряным отливом, с декольте-обманкой, затянутым кружевом. Вообще, если убрать из этого платья кружево, то остался бы только лиф и юбка до середины бедра. Остальную массу составляла витая полупрозрачная ткань, с помощью которой у платья появился шлейф, рукава и даже небольшой тюдоровский накрахмаленный воротник. Волосы уже выбились из ракушки на голове и падали на глаза. - Я сейчас повторю ее подвиг, Ари, если ты не заткнешься и перебудишь весь дом. - Да я просто не могу поверить, что наш волшебный спецназ способен так веселиться! - Это она еще облав не видела, - вставил свое весомое слово Люциус, появившийся из кухни – тоже в рубашке и с бокалом. Я отвернулась от подруги и сделала руки в боки. - Рада, что вы себя здесь чувствуете, как дома. Я ничего не пропустила? Оба синхронно повели рукой с бокалом. - Это она еще не видела, как вы с Мэри и Саймоном отмечали зачисление в мракоборцы, - вклинился Роберт, спеша увести меня от опасной темы. - Так. Роб. Тебе пора, - проводив коллегу до двери, я вернулась к Ариадне и направила на нее палочку. – Завтра спасибо скажешь. Ариадна мирно засопела. Я прошла на кухню. - Так что это за история с зачислением в мракоборцы? Скорее, это я что-то пропустил? – нетвердо, но настойчиво спросил Люциус, входя вслед за мной. Я села на подоконник, выходящий на улицу, и задумалась. Наверно, будет лучше, если они это узнают от меня. Хотя история и впрямь презабавная. Дело не в том, что мне было стыдно за то, что мы тогда натворили – напротив, иногда мы даже гордились этим. Проблема в том, что это событие вызывало спазмы воспоминаний о времени, которое навсегда кануло в небытие из-за войны. - Это было после церемонии зачисления в мракоборцы. Экзамен, присяга, все такое. Потом банкет. Кингсли подшучивал тогда над нами… часто… Саймон… Саймон Канингем, он учился вместе со мной, его убили год назад… он тогда спросил, что такого должен сделать мракоборец, чтобы попасть на первую полосу или заработать награду. Кингсли ему ответил – либо красиво победить… либо красиво умереть. У новобранцев это получается редко. Мы тогда были навеселе, нам казалось, что мы можем все, испытания все прошли с блеском… вот… и они решили поспорить. На недельную бессменную вахту. Что мы в течение недели попадем на первые полосы. Мы и попали, только за хулиганство… - ЧТО? - Ну, нас тогда немного занесло. По домам мы возвращались на Ночном Рыцаре… и нам с ребятами пришла в голову идея его угнать. - Только не говорите, что у вас это получилось, - заметил Снейп, входя в полосу лунного света. У этого человека бесспорный дар – подкрадываться оттуда, откуда его не ждали, и узнавать то, что для него не предназначалось. - У нас… получилось, - я улыбнулась и закусила губу. По правде говоря, дурная идея тогда пришла в голову именно мне. – Нам удалось скрутить Эрни и Стэна, и мы часа два катались по Лондону. Потом Стэн сбежал и поднял тревогу… Выбивать автобус обратно явилось наше же собственное начальство. Жаль, вы этого не видели. Нацеленные палочки, крики, «Выходите по одному», все как в блокбастере – и тут высовываемся мы с Саймоном. Робардсы оба тогда от смеха по придорожным кустам расползлись, мы до них пять минут не могли докричаться. Взбучку нам устроили просто аховую… Дьюик, у него это был последний год перед зачислением в Визенгамот, настаивал на нашем отстранении. Собственно, как обычно… А Бруствер… Он тогда сказал, что нас спасло то, что мы при захвате применили те чары, которые входили в экзаменационный реестр – и, раз уж мы справились, можно считать это дополнительным экзаменом. Про угон Рыцаря писали на первой полосе, но имен не называли, поэтому вы могли не обратить внимания… да вам и не до этого было, тогда как раз Турнир Трех Волшебников закончился, и началась вся эта волокита… Когда я обернулась, Люциус сидел за столом, закрыв глаза ладонью. - Ужас какой… она угоняла Ночного Рыцаря… Я пожала плечами. - Каждый развлекается, как может. По крайней мере, при наших экспериментах никто не пострадал. Если бы в мою кухню вела дверь, Люциус хлопнул бы ею так, что сорвал бы с петель. Но двери не было, зоны разделялись жалюзи, поэтому все, что я услышала – это пластмассовый звон и тяжелые, неровные, поспешно удаляющиеся шаги. - Чем больше я о вас узнаю, Анжелика, тем больше за вас боюсь, - признался Северус, входя на кухню и пододвигая стул к моему подоконнику. – Рано или поздно вы ввяжетесь в приключение, которое будет вам дорого стоить. - Уже ввязалась. Наверно. А что мне остается? Сэр, скажите честно, сколько мне… сколько нам осталось? Он положил руку на подоконник в дюйме от моего колена, однако прикасаться не спешил. - Не знаю. Честно не знаю. Мы молчали. Я прокручивала в голове прошедший день. Мэри в белом платье, идущую к алтарю. Рему – в небесно-голубом, проглотившую язык в момент, когда нужно было произнести клятву. Пролившийся на юбку Ариадне ликер. Стукнувший меня по голове букет из белых роз. Фонари плыли перед глазами, а стекло начало смещаться куда-то вверх. Через секунду я почувствовала спиной крепкую руку Северуса. Я тяжелая, - мелькнула было мысль. И пропала. Лопатки почувствовали холод простыни. Я попробовала, сжав пальцы, удержать рядом с собой что-то, что казалось мне очень важным. Но оно ускользнуло вместе с травно-кофейным ароматом и звуком удаляющихся шагов. *** Ариадна так и не узнала, откуда у меня взялся второй букет. По ее словам, я просто вышла в соседний зальчик, где праздновалась свадьба Ремы, а вернулась уже с ним. То, что произошло за те пятнадцать минут, я не расскажу, наверно, никому в ближайшие несколько лет. Рема сидела в полном одиночестве на ступенях шатра-виллы и перебирала пальцами лилии в букете. Я осторожно коснулась ее плеча. - Все в порядке? Она мотнула головой. - Рема, ты шла к алтарю одна. Ты говорила, что твой отец один из членов Визенгамота. Где он? Она странно посмотрела на меня, будто взвешивая все за, против, нет, не важно, да, конечно, и выбирая между Авадой и Круциатусом. - Никто не знает. - Прости? - Моего отца зовут Цезариус Дьюик. Я вздрагиваю. И встаю, как-то рефлекторно извлекая палочку из рукава. Но Рема не двигается с места, вращая в руках букет. - Знаешь, что было первое, что я о тебе услышала после того, как мы обе устроились на работу? Про битву в Отделе Тайн. И потом, когда был скандал с известием о том, что Малфой – твой отец… Я подумала, какой смелой надо быть, чтобы во имя нашего дела пойти против того, кто был тебе отцом, хоть и не выполнял эту роль ни разу в жизни… И подумала про Дьюика… если бы он совершил что-то противозаконное, пошла бы я против него или нет. - Так пошла? - Когда ты обрушила стену в Мунго, оповещающее заклинание сработало и в моем отделе. Мы… мы прибыли как раз на задержание… Над тобой чем-то колдовали Снейп и Кингсли, а он оглушил Френсиса и пытался сбежать. Я отправила заклинание Подножки. Он это видел. – И она спрятала глаза в ладони, затянутой перчаткой. Я опустилась на ступени рядом с ней и приобняла. Рема тяжело вздохнула. - Когда Руп сделал мне предложение… я тогда представляла, как Дьюик поведет меня к алтарю. Этот день должен был стать таким счастливым, он бы официально признал меня… а я шла одна. Я бы не смогла стать мракоборцем, Энжи. Вам приходится жертвовать самым дорогим. Если бы Снейп, например, оказался не нашим шпионом, а действительно Пожирателем, это было бы ужасно… тебе так повезло… - Из тебя получился бы отличный мракоборец, - вздохнула я. – Почему-то все думают, что вся наша профессия основывается на боевой магии, забывая, что существуют такие вещи, как сила сопротивления, умение принимать быстро правильные решения. Но я тебя разочарую, Рем. Мы просто не знали своих отцов по-настоящему, и потому так легко предали их. Если бы Северус действительно был на их стороне, я… не знаю, что бы сделала. Но мне была бы невыносима мысль о том, что он будет страдать. Ему и так досталось. - А до того, как мы все узнали наверняка? Я снова вздохнула. Это было сложно объяснить. - Я в него верила. Может, это была слепая и глупая преданность, а может интуиция… Знаешь, что мне помогло держаться? Я помню эпизод, из-за которого решила стать мракоборцем. Это было, когда мы учились на четвертом курсе. Я тогда пошла в лес и наткнулась на фестралов. Я их тогда еще не могла видеть, и мне и им это жутко не понравилось. И он меня вытащил. Не знаю, что он сам там делал, но… Я видела его в деле. В бою, в центре магии. Это было красиво, сильно, и… совсем не геройски, но как-то… целенаправленно. Меня тогда как из ушата окатили. Я поняла, что хочу так же. А может, сказалось его ко мне отношение. Было ли это из-за того, что я была бастардом Люциуса, или в какой-то момент напомнила ему Лили – об этом я даже думать не хочу – но он опекал меня. И я всегда думала, что такой человек не может сделать что-то, что не имело бы качественной, высокой цели. Цели большей, чем просто амбиции кучки озлобленных чистокровных. Наверно… именно за это… Я не стала договаривать, но все было ясно и так. Я восхищалась им и жалела его – искуснейшего волшебника, вынужденного всегда держаться так строго, и умнейшего из всех, кого я знала, не имеющего возможности раскрыться хоть перед кем-то. Моего учителя. Моего кумира. Моего. Приложив мизинцы к вискам, Рема решительно посмотрела на меня и через силу улыбнулась. - Жаль, что мой так называемый отец лишен таких замечательных качеств. Когда вы его поймаете, спроси, пожалуйста, почему он бросил мою маму. И почему объявил моей бабушке, что признает меня только при условии, если я не буду позорить его имя. - Они все такие. Люциус, кажется, тоже иногда забывает, кто из нас оправданный Пожиратель, а кто дипломированный мракоборец. Сглотнув комок в горле и прыснув, Рема протянула мне букет. - Бери. Не буду его кидать. Бери, он твой. Пусть у вас все будет хорошо. - Рема, мне не надо… - Бери быстро, я сказала. А то сглажу… Говорят, если свадебный букет не ловить, а получить в подарок, то и за счастьем не надо будет гнаться, оно найдет тебя само…