Se vere: Ищите и обрящете.

Февраль обещал пройти под знаком церемониалов. После свадьбы Джейка и Мэри, не относящейся к официальным мероприятиям Министерства, следовали еще два. Десятого числа должна была пройти церемония «Дарения живого», как ее величали у нас в отделе, тщательно избегая настоящего названия. Присутствовать на ней разрешалось узкому кругу людей – министру, его заместителю, близким упокоенных, специалисту из Мунго и мракоборцам. Я в это число, к своему неудовольствию, входила. Что ж, это вполне разумная плата за опрометчивость и глупость. Толпу фанатов Локонса пришлось оттеснять от входа в Отдел Тайн. Когда я протиснулась в лифт, за мной следом скакнула хрупкая рыжеволосая женщина в помятой черной мантии и вуали. Далеко не сразу я опознала в ней ту, кого больше всего боялась увидеть. - Здравствуй, Митра, - тихо шепнула я, пока лифт нес нас к месту назначения. Из-под вуали на меня глянули кристально-голубые, опухшие от бессонницы глаза. И просияли. *** - Златопуст Локонс, мы запомним тебя невредимым и благоденствующим, - сухо сказал Кингсли, наблюдая, как мракоборец из отряда самого Робардса подводит бывшего кумира миллионов к арке. Было горько. Этот человек обладал огромной властью над людскими сердцами и огромным литературным талантом, хоть и при условии отсутствия малейшего подобия смелости и совести. И все-таки я не отвела глаз, когда бесчувственного Локонса, поставив перед аркой, на которую он смотрел такими же пустыми и невыразительными глазами, толкнули в спину. Уж лучше пусть не обретут признанья Ни доброта твоя, ни дарованья, Чем жить овеянным почетом ложным, Пред миром слыть большим, но быть ничтожным...- Вспомнилось мне. Негромкий «флюп». Звук гонга, будто долетевший откуда-то с первого этажа. И все закончилось. - Миринда Роуз, мы запомним тебя невредимой и благоденствующей, - ничем не отличающаяся тональность, но я вижу, как рука Кингсли сжимает полы мантии. И на негнущихся ногах шагаю вперед. Моя очередь. - Я хочу, чтобы вы сразу отказались от всех иллюзий, мисс. Очень многие, идя в мракоборцы, думают, что достаточно того, что они умеют защищать других и защищаться самим. Поэтому мой вопрос таков: умеете ли вы убивать? Эти люди были мертвы задолго до того, как серый туман поглотил их, как и многие до них, как Барти Крауч, как Рауль Грехтем, как еще масса людей. Сириуса ожидала та же участь. И Северуса. И Петтигрю. В конце туннеля, по которому следуют те, кто пятнает себя чужой кровью, нет света. Но там есть арка. Хотя иногда ей достаются и невиновные. Под тихие рыдания миссис Роуз я подвела Миринду, точнее, то, что от нее осталось, к серебряному туману. Говорят, если стоять около арки слишком долго, можно услышать голоса мертвых. - Энжи… береги его. Делаю маленький шаг назад, оставляю бывшую целительницу наедине с ее и моими призраками. И толкаю ее в спину. - Майкл Кеннинг, мы запомним тебя невредимым и благоденствующим, - рубит Кингсли, и Френсис ровно, твердо и решительно ведет к вратам на тот свет последнюю жертву рождественской ночи. Я смотрю на Митру, а она на меня. В миг, когда жесткие ладони Френсиса касаются лопаток Майкла, она расслабляет плечи и выдыхает. С облегчением. Выходим мы вместе, последними. Митра держит меня за локоть. Министерство покидаем тоже вместе. Оказавшись на улице, она тянет меня за ближайший угол. А далее происходит то, что переворачивает с ног на голову несколько следующих часов. Митра сорвала вуаль и сняла шляпку. Под ней обнаружились туго скрученные в «улитки» и заколотые шпильками с бриллиантами медно-рыжие кудри. Затем, вывернув и надев мантию черной стороной внутрь и изумрудно-зеленой – наружу, она повернулась ко мне с вопросом: - Где тут ближайшее кафе с хорошей кухней, где можно покурить? Магловское, не магическое. Я киваю и тяну ее в «Эглейс». Окопавшись в моей любимой вип-кабинке с двумя бутылками белого вина и пепельницей, мы, наконец, оценивающе разглядываем друг друга. Митра выше меня. И худее. У нее красивое сердцевидное лицо. В ушах золотые сережки. Ногти ухожены, нанесен тончайший слой бесцветного лака. Сумочка вышита на золотую же нить. Из нее она извлекает портсигар и протягивает мне. - Энжи, колись. Это ты стерла ему память. Медленно закуриваю. - Как ты поняла? - Если бы это не сделала ты, я бы его вообще убила. К светящейся ровным оранжевым светом сфере под потолком поднимаются клубы дыма. - Я думала – ты его любишь. - Любила. По-своему. Первые полгода. А потом еще года два вытряхивала его из постелей разных предприимчивых – и не очень, наивных – и не очень, - дам. Он тебя соблазнил? Я глотнула дым. - Пытался изнасиловать. Брови Митры взмывают вверх. - И как? - Как видишь. Если бы у него получилось, я бы стерла память себе, а не ему. Ирландка цокнула языком. - Его мамаша хотела внука, а он хотел нагуляться. Дана Кеннинг. Слышала, наверно, одна из судей Чемпионата. - Не знакома. - Редкостная сука. Я затушила сигарету и взяла следующую. - Полагаюсь на твою характеристику. Может, тебя это успокоит, но перед этим он на мне еще и женился. Рассказываю все с самого начала. Митра кивает головой. - У меня есть две хорошие знакомые в Ирландии. Одна из них росла круглой сиротой, он познакомился с ней через месяц после нашей свадьбы. Когда я нашла их в гостинице в Белфасте, она вопила: «Как вы смеете его трогать! Это мой муж, а вы кто такая?» Сейчас она работает у меня в магазине. У него было чутье на женщин, нуждающихся в любви. - А ты? - А что я? - Ты разве не женщина? - Я не нуждаюсь в любви. По крайней мере, теперь. В мужской, - томно потянулась Митра, и меня будто током пробрало. Я закашлялась. - Стой! Ты… так ты… Она кивает и наливает полный бокал. - Все, о чем толковала его маменька – кухня, дети, магазины, пикники по воскресеньям – так далеко для меня… - Но ты же сказала, что его любила. - «Любить» и «хотеть» - разные вещи. А то, что мне приходилось регулярно возвращать его в лоно семьи, пока он не получил назначение сюда, в Министерство, скорее, из чувства собственности… Кстати! Вторая, на которую он польстился, оказалась… ну, как я. Так мы с ней и познакомились. – И она испытующе посмотрела на меня. - Я нормальная! – поспешила откреститься я. Хотя, если бы не сцена с Северусом в эти выходные, я бы тоже сейчас подумала, что со мной что-то не так. И коллекция Митры пополнилась бы. Но то, что я испытала, сидя тогда на кухонном столе, расставило все точки, точнее, все восклицательные знаки. – Майкл просто был не тем человеком. Совсем не тем. - Да я догадалась уже. Этот твой бывший учитель, он хоть красивый? - Он умный, - отмахнулась я, понимая, насколько анекдотично выглядит все то, о чем мы тут говорим, в свете того, что нам пришлось увидеть с утра. - Но у него хоть… ну… - Понятия не имею, - честно ответила я, покрываясь пятнами, - но… вообще он… весь… производит впечатление человека, который знает, на какие кнопки надо нажимать. Митра фыркнула и уважительно приподняла бокал в мою сторону. - Аминь. Так как насчет моего магазина? - Я подумаю, - честно ответила я, хотя мне не улыбалось пахнуть книгами, зельями и одной давно почившей девушкой. – Ты надолго в Лондоне? - Буду наведываться. Мне дают место в Косом переулке. Слушай, ты не знаешь кого-нибудь, кто согласился бы там поработать? Девушку, желательно разбирающуюся в зельях, в людях, в моде, приятной наружности и с богатым словарным запасом? - Претензии к ориентации имеются? – уточнила я, за что заслужила шипение. - Это была шутка, успокойся. Я посмотрю. Кажется, моя однокурсница, Сильвия, вела модную колонку в Пророке, но она последнее время не пользуется спросом. - Я думала – слизеринцы не работают. Я думала, они живут на семейное состояние, - не преминула отомстить мне Митра. Я взялась за следующую сигарету. - Состояние тоже чем-то надо пополнять, особенно если у кого-то из твоих родственников есть судимость. Я попрошу Ариадну с ней связаться. Думаю, она будет рада. - А она точно не… - Мужчин она меняет, как перчатки, а перчатки у нее каждый день новые, латексные, чтобы за ручки в редакции спокойно браться. Думаю, вы поладите. Ирландка кивнула и, налив оба бокала до краев, вручила мне мой. - Ну что ж. Предлагаю тост. За Безвременно Почившего и Избавившего этот мир от своего присутствия нашего общего бывшего – раз. Потом, не чокаясь. За Высшую Справедливость, которая дала нам возможность познакомиться – два. За процветание моего дела и его растущую прибыльность – три. И, наконец, чтобы у тебя с твоим зельеваром хоть что-то получилось, например, мальчик или девочка – четыре. Гип-гип! Бокалы соприкоснулись с тем хрустальным и чуть резким звуком, с которым встали на место и навек скрепились друг с другом кусочки моего разбитого вдребезги сердца. *** Домой ко мне мы пришли веселые, согретые, источающие изысканный аромат ментоловых сигарет пополам с муском и сандалом. Взяли такси, магловские деньги нашлись у Митры – я сегодня по глупости добиралась на работу по каминной сети. Открыв дверь с третьего раза, мы упали в прихожую. Надежды оправдались целиком и полностью - мои квартиранты сидели тут же, в гостиной. В момент нашего появления с верхнего этажа спустился Драко. Прошествовав до диванчика, мы плюхнулись в спасительные мягкие объятия. Люциус, Нарцисса и Северус смотрели на нас с примерно идентичной реакцией – с той только разницей, что степень раздражения, которое сдабривало неодобрение, градировалась от Северуса к Люциусу по возрастающей. Я изобразила затуманенный взор и улыбнулась родственникам. - Ба. Святоша Анжелика наконец становится похожей на человека, - не удержался Драко. Я послала ему воздушный поцелуйчик. - Ну, - начала Нарцисса, поняв, что проглотившие языки – кто от гнева, кто от изумления – мужчины первыми этот вопрос точно не зададут, - и что это мы отмечали? Кто это? - Знакомь-тесь, - достаточно правдоподобно икнула я, пихая ирландку в бок, - Митра Кеннинг, хозяин сети «Арома Лейпер», моя хорошая знакомая и жена… а, извиняюсь, теперь уже вдова Майкла Кеннинга. Митра, это ты сама знаешь, кто. Мой отец. Его жена. Мой брат, который не любит, когда я его так называю. А это старый друг семьи. Я тебе про них рассказывала. - Ага, всю дорогу, - радостно кивнула ирландка, пытаясь скинуть с ног замшевые сапожки викторианского покроя. Мне удалось освободиться от обуви еще в прихожей, так что я поджала ногу со сползшим чулком под себя и снова попыталась улыбнуться. - Леди Кеннинг, - попыталась натянуть вежливую улыбку Нарцисса, так как наверняка была ее постоянной клиенткой. – Рада знакомству. - Я тоже, - серьезно кивнула Митра, рискуя сомнительным равновесием. – Насколько я помню, от доходов с продажи духов по лично вашему заказу я сделала дома чудесный ремонт. Мне еще нужна новая метла, вам показать свежий каталог? Я пискнула, пытаясь не хрюкнуть от смеха. - Боюсь, в настоящее время нам немного не до того, - процедил Люциус. Если бы голосом можно было замораживать или убивать, он мог бы преподавать высшие курсы, а мы с Митрой уже присоединились бы к Майклу в его незабываемом путешествии. - Митра будет ночевать здесь, - я по-хозяйски ткнула пальцем в ковер, как бы говоря, что и укладываться можно прямо сейчас. – Мы только разденемся и умоемся. Был нелегкий день. - Вы присутствовали при церемонии Некроморлиса, - ровно, без всякого выражения подытожил Северус, и остатки изображаемого хмеля выветрились из моей головы вместе с иллюзией, что нам удастся повеселиться еще. Переглянувшись, мы синхронно кивнули. При упоминании Арки Малфои синхронно вздрогнули – видимо, были наслышаны. Снейп философски пожал плечами и, вздохнув, поднялся и снял с каминной полки графин с чем-то тягучим и мятно пахнущим. - Это всего-навсего защитная реакция организма. Он становится восприимчив к алкоголю и наиболее подвержен истерикам. Даже у Поттера, помнится, после Отдела Тайн был срыв. Выпейте, - нам в руки легло по стакану. Судя по глазам ирландки, ей было уже все равно, что пить. По привычке церемонно чокнувшись, мы проглотили зелье Сна без сновидений. Видимо, это и было наилучшим выходом. - Вы подходили к Арке? – все так же спокойно спросил Северус, зная, что зелье начнет действовать лишь через пятнадцать минут, а пока из нас можно вытянуть все, что душе угодно. - Только я, - рука против моей воли взметнулась вверх, как на уроке, - я подводила Миринду. Взрослые озабоченно переглянулись. - Завтра вы идете в Министерство? - Неа, - радостно замотала головой я, - по традиции, участвующим в церемонии мракоборцам дано три для выходных. Без нас справятся. - Северус, это серьезно? – тихо спросила Нарцисса. Он медленно обвел нас взглядом. - Женский организм более восприимчив, а она еще и имела дело с некромантией. Психика становится неустойчива. Еще более уязвима, чем во время беременности. Можем ожидать чего угодно – от эйфории до попытки самоубийства. Много вы выпили? – уточнил он, поворачиваясь к нам. Митра радостно показала два пальца. - Надеюсь, это значит, «два бокала» - прошептала Нарцисса. - Увы, это значит «две бутылки», причем, судя по запаху, алкоголь был магловский, и не самый крепкий. Нам еще повезло. Возьмись они за огневиски, сейчас мы имели бы дело с двумя младенцами, пускающими слюнки. Вместо одного зельевара у меня в глазах вдруг появилось четыре. - Нарцисса, займись миссис Кеннинг, - негромко попросил Северус, ставя графин обратно на каминную полку и подходя ко мне. Последнее, что я помнила – это сомкнувшиеся вокруг коленей и лопаток руки и шипение Люциуса. Наверно, Реддл их там потихоньку все-таки обучал парселтангу, причем матерному – пронеслась мысль. И пропала. В мире воцарилась теплая вязкая темнота. *** Было тепло, мягко и совершенно не хотелось выползать наружу. Обычно про такое состояние в книжках пишут – веки свинцом налились. Я же вообще сомневалась, что кожа у меня над глазами способна разомкнуться – кажется, она срослась. Или сшилась, как в плохом фильме ужасов. Губы тоже срослись. Точнее, ссохлись так, что разомкнуть их не было никакой возможности. Приходилось полагаться на ощущения. Например, этот бугорок под матрацем у левой ноги обозначал шкатулку с воспоминаниями Эйлин, которые я туда спрятала в день, когда ко мне нагрянули квартиранты. Значит, я у себя в комнате. Интересно, я снова очухалась накануне какой-нибудь знаменательной даты? В комнате никого не было. Это я поняла по отсутствия посторонних звуков. Это, конечно, намного лучше, чем вползать в себя в присутствии кучи народа, как тогда, в Мунго. Что, черт побери, было подмешано в это зелье, кроме того, что там должно находиться? Если он туда покрошил то, о чем я сейчас подумала, то пусть побережется. Я ему сама второй раз горло перегрызу. Следующее открытие было скорее из приятных – на мне было только нижнее белье. Надеюсь, он сам меня раздел? Ой, Энжи, ты о чем? Скорее всего, это сделала Нарцисса – Люциус его бы на выстрел Авады ко мне не подпустил. Судя по состоянию волос, прошло уже дня два, не меньше. На третий они, обычно, начинали напоминать прическу нашего ненаглядного зельевара в старые добрые времена. Из Греции он вернулся в чуть более качественном виде. Два дня… Значит, сначала на разведку, а потом в ванну. И что он там говорил про эйфорию и попытки самоубийства? Да я даже на табуретку сейчас не вскарабкаюсь, не говоря уже о том, чтобы что-то себе проткнуть. С кухни медленно вытекал аромат чего-то сладкого и горячего. Завернув за угол, я чуть не села прямо на пол от удивления – за плитой стояла Нарцисса, под чутким руководством Митры помешивающая что-то лиловое и тягучее. Заметили они меня практически одновременно. - Доброго дня, - махнула мне Митра, поднося к носу ватку и осторожно внюхиваясь. Я кивнула и вопросительно приподняла брови, косясь на загадочное варево. - Кисель, - объяснили они мне в два голоса. - Какое сегодня число? - Тринадцатое февраля. - Ааа… - подсчитав, сколько я провалялась наверху, я поняла, что у меня сегодня последний выходной. И вдруг сползла вдоль стенки. Дикий, неконтролируемый хохот вырвался помимо моей воли и мешал дышать. Так смешно мне еще никогда не было. Завтра Валентинов День, хахахахаааа!!! - Что это с ней? – испуганно охнула ирландка. Нарцисса передала ей черпачок и решительно направилась ко мне. Утро покрывала какая-то мягкая, золотая дымка. Проводив меня, бившуюся в истерике, сначала в ванную, и проследив, чтобы я не утопла, а потом в спальню, Нарцисса села рядом и озабоченно покачала головой. Однажды я спрошу ее, почему из злобной мегеры, закатывающей у нас дома скандалы, чтобы мы знали свое место и никуда не лезли, она превратилась в заботливую фею-крестную. Однажды я спрошу ее, почему она всадила кучу денег, которые им сейчас могли бы помочь, в мои наряды. Спрошу, что ее сподвигло на служение Темному Лорду, а затем – на предательство… Но сейчас, раскидав по подушке мокрые волосы и размазывая по лицу слезы, я хотела сказать ей другое. Воспоминания приходили сами по себе...