Se vere: Ищите и обрящете.

Принцхейвен мне сразу понравился. В нем не было и намека на показную готичность Малфой-мэнора – только воздушная, бароккальная легкость и уместность. Замаскированный под достаточно интересной формы валун от маглов, для магов он превращался в уютное четырехэтажное поместье со слегка облупившейся… как бы это назвать… штукатуркой и заросшим садом. Убив две недели времени в Бате, мы с Ариадной пропустили настоящую информационную бурю, пронесшуюся над магическим миром. Во-первых, весть о скандале в благородном семействе таки достигла чутких ушей журналисток. О том, какая судьба ждала бы меня, попадись я в руки и в постель к Снейпу, когда он был Пожирателем, кричали все заголовки. Дня два. Дальше больше – было объявлено о статусе Гермионы. Родителей своих она из Австралии таки вернула, но они временно оставались в своем старом доме. К тому же, в Австралии они тоже успели обзавестись неплохой такой квартирой-студией и открыть собственную клинику, поэтому бедность семейству Грейнджеров в ближайшее время не грозили, а вот разветвление на несколько домов – вполне. И да. Люциус таки меня признал. Теперь я была леди Анжелика, в случае вступления в права наследства обязанная называться Малфой. Ужас, правда? Магическое сообщество гремело и урчало от таких сногсшибательных новостей, как кот, под завязку насосавшийся сметаны. Ничего удивительного, что меня опять завалили письмами и тигровыми лилиями. По-настоящему заинтересовавшись фразой Гермионы «Мне надо такое тебе показать!», я с удовольствием отпросилась с работы пораньше и с готовностью последовала за ней в наследное поместье, бумаги на которое были в результате затяжной церемонии (не обошлось без знания Драко чистокровных обычаев, не иначе) были таки выбиты у Гринготтса. Подойдя вплотную к поместью, я заметила только, что северный флигель частично разрушен – именно там находилась лаборатория, взрыв в которой вбил последний гвоздь в гроб Роберта и Клары Принц. Джейн Грейнджер, кстати, узнав, что она Дженнифер Принц, отреагировала достаточно спокойно. С ее мужем было хуже – трое ведьм в доме, я вам скажу, это вес! - Здесь достаточно уютно. Домовики привели все в порядок за неделю! Столько комнат! А библиотека! Оно пустовало почти сорок лет, но сохранилось, я проверяла, тут такие же оберегающие чары, как и в Хогвартсе. У них даже герб над входом висит, смотри! Правда, непонятно, почему именно лиса, но я в ближайшее время займусь геральдикой, Драко сказал, подходящие книги должны… Анжелика? Анжелика, ты чего? Я стояла, запрокинув голову к щиту с изображенной на нем черно-бурой лисой, свернувшейся в кольцо и держащей нос у собственного хвоста, и в который раз уже чувствовала, как на меня обрушивается водопад. Девиз рода, написанный тут же на ленте, мелькал перед глазами, но эту фразу я узнала бы из тысячи. Даже округлым шрифтом. Даже на латыни. «Служа достойнейшим, иди против сильнейших». Старый девиз мракоборческого отдела. Поймав секунду наивысшего сосредоточения дрожи в сердце и в руках, я поднимаю палочку. - Экспекто Патронум! Серебряная лиса делает два скачка по траве и сливается с той, что изображена на щите Принцев. А я, дура, думала, что, обладай Патронусы цветом, моя была бы рыжей… Нота бене… *** Некроморлис был назначен на середину марта. Обычно между казнью и отречением проходил месяц, хотя Крауча-младшего, например, пихнули в эту арку через пару дней, после того как «высосали». При Поцелуях Дементора, примененных к большинству тех, что мы повязали тогда в баре, я не присутствовала. Женщины – любых должностей, регалий, возрастов и магических дарований – к ним не допускались. А вот в качестве сопровождающего меня взяли – теперь уже не сомневаясь, что тормозить у занавеса я не буду. Впрочем, у меня на этот счет были свои соображения. Северус так и не объявился. Ни у Малфоев, ни у меня, ни вообще в пределах досягаемости. Я просто пыталась о нем не думать, а стол на кухне, на котором он меня раздел тогда, утром, разнесла в мелкие щепки. Свитер, к которому он прикасался, отправится в топку. Понимаю, глупо, слишком по-женски, но энергию нужно было куда-то деть. Дьюик был таки отправлен в тюрьму на пока что неопределенный срок. Покушение на убийство и противозаконные действия в рамках злоупотребления министерской должностью сближали его приговор с Амбридж – заклятие Забвения и заключение. Когда же вскрылся контакт с Пожирателями, на который этот горе-интриган пошел, чтобы – по его словам! – только уличить кого-то – Северуса или Люциуса – в измене, вздумай они с ними сотрудничать – пришлось вносить коррективы. Рема, кстати, увиделась с ним перед самой депортацией. Увиделась, развернулась и ушла. На следующий день я узнала, что она подала в отставку. А еще на следующий день – что она снова собралась на курсы мракоборцев – в набор этого года, вместе с Поттером и остальными. Когда мы с ней и Мэри обмывали это событие в кафе-мороженом в Косом переулке, к нам и пришло извещение о переносе Некроморлиса на более ранний срок. Я так понимаю, держать такую толпищу в камерах Министерству просто обрыдло. Да и степень вины сомнения ни у кого не вызвала. Так что дело ограничилось поспешным вынесением приговоров и сопровождением к дементорам. Собственно, куда мы их уже давно собственноязычно посылали. А теперь еще и собственноручно сопроводили. В зале у арки было, на мой взгляд, многолюдно. Каждому отчужденному полагался свой сопровождающий, а их было не менее пятидесяти. От правила решили отступить – держать нежитей поручили правопорядочникам и курсантам, а на почти каждого мракоборца повесили по два Пожирателя. Мне достался Сивый. Тут был и Поттер, которому я накануне отнесла пачку фотоальбомов, которыми он остался доволен, как слон. Не все фотографии двигались, но и того, что было, оказалось достаточно – жизнь его семьи предстала перед ним в ином свете. На вопрос, почему я не хочу оставить хоть немного себе, я ответа так и не нашла. Пусть лучше я буду помнить ее живой. Да и меня тоже… - Пий Толстоватый, да свершится воздаяние и отпущение. Формулы провода для тех, кто пострадал от действий дементоров, будучи невиновным, и тем, кто был приговорен, как вы понимаете, отличались. Флюп. Френсис, вытирая руки, отходит от арки. Гарри ничего не выражающим взглядом смотрит перед собой. Постепенно ряды редеют. Я замечаю у самого выхода знакомую черную макушку. Сердце пропускает такт. Что он тут делает? - Ранко Глостер, да свершится воздаяние и отпущение. Корвус Скримджер как-то по-особому жестоко толкает его в пустоту. Мы все отводим глаза. Это Ранко участвовал в захвате Министерства позапрошлым летом. Это Ранко пытал Руфуса, пытаясь выяснить у того, где находится Гарри Поттер. - Алекто Кэрроу, да свершится воздаяние и отпущение. Мы последние. - Фенрир Сивый, да свершится воздаяние и отпущение. Пора. Да свершится. Веду оборотня туда, к занавесу. Чувствую на себе взгляд – скользит между лопаток. Надеюсь, они действительно помнят, где искать мое завещание. Кладу руки на лопатки тому, что еще недавно было Сивым, и толкаю. Флюп. Надо идти. Пора идти. И сама делаю шаг в направлении серого тумана. *** Жаркое, солнечное лето, насыщенное запахом кокоса и гвоздики, слепило и опьяняло. Впрочем, тогда я могла и не понять этого – мне достаточно было того, что качели взмывают вверх, что на завтрак подается пудинг, и что добрый, мягкий голос Лили Эванс читает мне сказки на ночь. - Энжи, детка, ты не должна здесь находиться. Лили была такой, какой я запомнила ее по фотографиям – в клетчатом платье, с распущенными, пушистыми волосами. Она смотрела на меня доброжелательно и немного грустно. - Возьми меня к себе. Тянусь к ней, как в детстве, когда просила подержать себя на руках. И вдруг понимаю, что уже не маленькая – мы с ней одного роста, и одеты одинаково. Обнимает. - Энжи, бедная девочка. Иди, иди. Ты нужна ему, нужна. - Лили… - Уходи отсюда. Я стою спиной к окну в сад на втором этаже. Подоконник трогает голени. Холодное, покрытое слоем лака дерево. Лили стоит так близко, что я вижу, как слиплись реснички под ее левым глазом. А потом она толкает меня руками в грудь. И я падаю, падаю, собираясь встретить спиной клумбу пионов, которая находилась под окном детской в доме Поттеров в Годриковой впадине… *** Сильнейший удар в спину и затылок. За ним еще один – на этот раз о колени и руки, по счастью, закрывшие лицо. Боль раскалывает голову надвое. Лишает зрения и ориентиров. - Анжелика! - Не трясите ее… - Вы видели, как она летела? - Что произошло? Мир, не имеющий ни красок, ни очертаний, вращается. Голоса все знакомые, более того – голоса тех, кто должен быть жив. Неужели у меня не получилось? - Северус… заберите ее… Окончательно проваливаюсь в темноту. *** Снова этот бездонный потолок. За ту ночь, что я лежала тут, на ковре, сотни раз прокручивая в памяти каждую секунду, прожитую с того вечера, как Снейп вытащил меня из Запретного леса, я успела изучить каждую трещинку. Голова болит просто ужасно. Пытаюсь глубоко вдохнуть – и захлебываюсь воздухом от боли. Сотрясение, не иначе. Однако, где же я так упала? Куда она меня толкнула? На мое лицо падает тень. Затем в поле зрения возникает лицо Северуса – еще более бледное, чем обычно, обеспокоенное, такое родное. Я хлопаю ресницами. - Зачем вы это сделали? Больше всего ему сейчас хотелось кричать. Я знаю это его напряжение в шее. Но чаще всего оно означает едва сдерживаемую ругань, если у него вдруг кто-то опять кокнет котел. В настоящий момент в его тоне вместо едва сдерживаемого гнева сквозил ужас. Я снова закрываю глаза. На мой лоб ложится что-то холодное. Вроде как становится легче. - Анжелика… за что? Я накрываю его руку своей, хоть она и болит так, будто ее прокрутили в мясорубке и собрали обратно. Но больнее всего двигать головой. - У вас сотрясение. Выпейте вот это, все пройдет. Но не приподнимайтесь, попробуйте пить лежа. На мои губы капает что-то тягучее и горячее. Слизываю. Потом еще. Еще. Экспрессика, понимаю по вкусу и консистенции. Сварена минут десять назад, не больше. Залез в мои запасы? Вот существо носатое. Закрываю глаза, на этот раз, не от боли, которая начинает постепенно уходить. А потому что не хочу его видеть. Из груди сами собой рвутся рыдания – сухие, без слез, похожие на кашель. Сильные руки поднимают меня и куда-то несут. Вода… Он бросил меня в ванну. Прямо в одежде. Хотя из одежды на мне остались только чулки, белье, блузка и сеточка на голове. Убедившись, что я достаточно ошарашена и не сопротивляюсь, взмахивает палочкой, убирая и этот минимум. Стоп. Он меня… что? Где моя остальная одежда? Что все это значит? Когда он, наконец, аккуратно наваливает меня на высокую спинку ванны, меня пробирает озноб. Вода была чуть горячее, чем я люблю, и поэтому разница температур сыграла свое дело. Вдобавок к рыданиям меня еще и начинает трясти. - Анжелика, - он стоит рядом с ванной на коленях. – Не смей так больше делать. Зачем? - Что произошло? – шепотом спрашиваю я, имея в виду свое состояние. - Последнее, что ты помнишь? – в его глазах мелькает страх. - Меня толкнули. - Кто? - Ли… ой. Получается, я ее там видела… - Ты шагнула в Арку смерти. Сама. А через секунду вылетела оттуда, врезалась в стену и упала на пол. На камень. Все думали, у тебя череп проломлен. Арка не принимает живых. Иногда не принимает… Ты кого-то видела там? И вот теперь мне становится действительно страшно. Я кладу руки на край ванны и хнычу. Он сжимает мои руки в своих – и я начинаю просто рыдать. - Она… все было как тогда, летом… было тепло… я… она сказала… - поняв, что не смогу вот так рассказать, я нахожу его глаза и говорю: - Смотрите… смотри. Секунду помешкав, он понимает, что я имею в виду. А потом вторгается в сознание – аккуратно, но решительно, не рассчитывая встретить сопротивление. Которое я не собиралась оказывать…