Se vere: Ищите и обрящете.

POV Северус Снейп. Всякий, кто владеет легилименцией на уровне чуть выше среднего, знает, что такое penetratio – добровольный обоюдный контакт сознаний. Научись Поттер хотя бы азам, тогда, в хижине, можно было бы применить именно его. Однако после такой ученицы, какой была Анжелика, я как-то подзабыл, что далеко не все студенты способны к тотальному впитыванию полезной информации. Разве что мисс Грейнджер, но с той, хвала Мерлину, мне никогда не доводилось работать с глазу на глаз. Забавная вещь, ванна. Ты скрыт от посторонних глаз, и одновременно беззащитен и уязвим, как никогда. Вода создает ложное ощущение заполненности пространства вокруг тебя. То, что сейчас предложила Анжелика, было сродни половому акту – акту сознаний. Ее тело и ее мысли были передо мной как на ладони, и она с одинаковой готовностью вручила бы мне и то, и другое. Впрочем, пока только мысли… Теперь я понял, почему окклюменцию она изучала с таким рвением. Узнай я, что за мысли бродили в этой рыжей голове во время учебы, не думаю, что смог бы воспринимать спокойно – от их ночных прогулок по поимке миссис Норрис до эротических снов с моим участием. А также воспоминаний о нескольких счастливых месяцах, когда с ней нянчилась Лили. Несколько минут, а может, часов, подтвердили то, что глубоко внутри я и так уже знал сам. За обликом воинственной и время от времени язвительной и изворотливой слизеринки скрывалась маленькая, беззащитная девочка. Смерть забрала слишком многих из тех, кого она любила – бабушку, деда, мать, причем повинна в этом была не война, а всего-навсего обстоятельства. Даже виноватых она не могла найти. Поэтому, сумев признаться себе в чувствах ко мне, она решила попробовать договориться с той, которой все обычно безропотно подчинялись. Со Смертью не договариваются, Анжелика. Этому нас учит Сказка о Дарах – рано или поздно она все равно забирает причитающееся. Если только… не посчитает тебя равной себе. Волан-де-Морт пытался с ней договориться. Он и Николас Фламель, пожалуй, продвинулись в этом деле дальше остальных. Она не щадит ни тех, кто бегает от нее, ни тех, кто бросается ей навстречу. Лили. Дамблдора. Тонкс. Только Поттеру удалось совершить финт ушами, несколько раз заглянув ей в лицо, и все-таки избежав. У кошки девять жизней, Анжелика. Сколько их, по-вашему, у лисицы? И все-таки, когда ты попыталась разрубить Гордиев Узел, Вечная Госпожа тебя не приняла. И использовала для этого облик той, с которой мы оба так желали встретиться. Почему? Я стою на кухне, глядя на подоконник. Полчаса назад я отнес тебя наверх, в спальню, завернув в полотенце и накрыв одеялом. Ты совершенно измучена, раздавлена, и в этом виноват я. Я никогда не курил, но сейчас испытываю непреодолимое желание сжать в руке сигарету – тремя пальцами, так, как это делаешь ты. И попытаться сделать так, чтобы вместе с дымом мое тело покинула боль. *** - Северууусссс, - красные глаза чуть прищурены, тонкие белые пальцы скользят по палочке Люциуса, - хоть я и не одобряю самодеятельность, - Нарцисса слегка прикусывает губу изнутри, так, чтобы не было видно, как она дрожит, - ты все-таки привел нас к цели. Дамблдор мертв. Полагаю, ты заслуживаешь награду. По столу пронесся шепоток. Хихиканье Бэллы. - Я поступаю так, как угодно вам, мой лорд, и не для того чтобы получить награду, - мой голос учтив, но холоден, как лед. Сказываются годы практики. Волан-де-Морт улыбается, если это можно назвать улыбкой. - Видишь, Люциус, - шипит он, поворачиваясь к притихшим Малфоям, - такая преданность может вызывать лишь восхищение. - Я не менее предан вам, мой лорд. Я отдал вам все. - Все? – сарказм. Я вижу, какая дрожь бьет Драко, и только Беллатриса смотрит на это чудовище с подобострастием. – Палочку, сына, свой замок... Верно. Но, если я не ошибаюсь, помимо сына, у тебя есть еще и дочь… Шепоток усиливается. Глаза Нарциссы наполняются ужасом. У меня внутри будто все заледеневает. Анжелика. - Все, здесь присутствующие, думаю, помнят молодую особу, благодаря вмешательству которой наша операция в Отделе Тайн приобрела огласку, а мое во всех отношениях выгодное инкогнито было разоблачено, - чуть повысив голос, точнее, сипение, оповещает лорд, и стол сливается в единодушном презрительном хихиканье. – Весьма, на мой взгляд, ценный экземпляр. Думаю, Люциус, ты не будешь возражать, если мы, будучи хозяевами положения, позволим себе слегка ее наказать. - Мой Лорд… - Должен признать, что плод твоей интрижки пока что проявил куда больше характера, чем плод законного брака, - продолжает Реддл, и я вижу, как щеки Нарциссы наливаются – она едва сдерживает слезы от унижения. У Драко прыгают губы. Люциус смотрит перед собой каменным, но слегка растерянным взглядом. – Ты не занимался ее воспитанием, и ее участь послужит тебе уроком. Так же, как тебе, Северус…. Наградой. Как только мы придем к окончательной победе, ты можешь забирать ее себе. Думаю, многие здесь помнят, что ты предпочитаешь рыженьких. - Это слишком большая честь для меня, милорд, - стараюсь говорить спокойно, хотя внутри все клокочет. На Малфоев не смотрю – и так ясно, что Нарцисса едва сдерживается, чтобы подавить вздох облегчения. - Если эта честь слишком велика для тебя, я могу сделать так, что эта… как ее? Анжелика… - он тянет ее имя, смакуя, перемежая гласные с шипящими там, где их не должно быть, - может стать игрушкой кого-то другого. К примеру, не думаю, что Фенрир расстроится… - Я буду просто счастлив, милорд, - вставляет словечко Сивый, и стол заливается грубым смехом. Ловлю умоляющий взгляд Нарциссы. - Вы не дали мне… закончить, - цежу холодно и деловито, - эта честь высока для меня, однако, будучи оказанной, она является самым высочайшим признанием моей преданности вам. Лорд удовлетворенно кивает. - Согласен. Возможно, тебе, как ее декану, также следовало бы учесть все нюансы ее воспитания, и позаботиться о том, чтобы столь удивительный образец не достался мракоборческому отделу… Делай с этой девчонкой что хочешь, Северус. Возможно, именно с той минуты победа стала для меня не просто целью, этапом, делом всей жизни – я дышал мыслью о том, чтобы все сложилось так, чтобы Анжелику не пришлось проводить через тот ад, через который до нее прошли уже немало девушек. Я не был жесток с ними, нет. Я так и не научился упиваться чужой болью, по крайней мере, так, как это делала Беллатриса. Все они были виноваты лишь в одном – напоминали мне ту, первую, безжалостно захлопнувшую портрет Полной Дамы перед моим носом. К тому же, Пожиратели никогда не разделяли свою и чужую добычу, так что все девушки рано или поздно оказывались в безжалостных объятиях Фенрира. Где все, как правило, для них и заканчивалось. Все, за кого я мог искренне переживать, давно скончались. Так же, как и Энжи какое-то время, я, видимо, просто не знал, куда приложить истинно человеческие эмоции – такие, как сострадание, забота, страх за чужую судьбу. Годы лжи вытравили их из меня – так мне казалось. Не за Поттера же с его покусанными друзьями было переживать. Но за благополучие и безопасность Анжелики Фробишер я почти молился. Теперь мне не к кому было пойти, как восемнадцать лет назад, с просьбой защитить ее, спрятать, укрыть от всего мира. Да и не стала бы Энжи сидеть в подполье. Все, что я мог предпринять – это отправить Диси, домовика Дамблдора, следить за ней. Как можно уберечь от чего-то человека, который сам постоянно лезет на рожон? Такова была ее натура. Потом эта ее сова принесла мне Кодекс, найденный ею, я так понимаю, в моем же доме при обыске. Приписка-девиз была как нельзя более кстати. И я держался, выслушивая от Диси вечерами напролет, чем она занимается, с кем видится, как они всем отделом строят планы по свержению режима Пия Толстоватого и козни Амбридж и рискует. Каждый день рискует оказаться в положении, откуда выхода уже не будет. *** Один из егерей, прибывший в школу по поручению, выходит из-за ели и слегка кланяется мне. С насмешкой, в которой сквозит зависть и смазливость. - Лорд передавал привет, – протягивает руку со свитком. - Благодарю. - Можно вопрос? Это ведь тебе пообещали бастардку Люциуса в качестве любимой игрушки? Я ее тут видел на днях, в Лютном переулке. Лакомый кусочек. Прижимаю его к дереву и приставляю к горлу палочку раньше, чем успеваю подумать. - Эй, я все понимаю, это твоя законная… - Добыча, - выдыхаю я ему в лицо, молясь, чтобы не прикончить. И тут на дне смазливых бледно-карих глаз проступает понимание… - Добыча, значит… - Обливэйт! И скажи спасибо, что это была не Авада Кедавра. *** Топот ног Поттера и его команды затихает вдали. Вот и все. Остается только молиться, чтобы все было так, как надо. Счет идет на секунды, и рассвет, который я уже не увижу, ознаменует новую жизнь, но теперь, к счастью, уже не от меня зависит, какой она будет… Тьма смыкается. Интересно, где она сейчас? Что с ней? - Профессор Снейп! Се… Северус! Она… ЗДЕСЬ?! О, нет. Нет, только не это. Тьма. «Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город. Исчезли висячие мосты, соединяющие храм со страшной Антониевой башней, опустилась с неба бездна и залила крылатых богов над гипподромом, Хасмонейский дворец с бойницами, базары, караван-сараи, переулки, пруды... Пропал Ершалаим - великий город, как будто не существовал на свете». Мы по-разному относимся к зарубежной литературе. Она читала мне Дюма – я же выбрал Булгакова. Иногда хочется напомнить себе, что зло – не дьявол, а люди. Я читаю ей, находящейся в состоянии полудремы и завернутой в одеяло, при свете торшера, час за часом, пока сумерки окончательно не обволакивают дом. В окно начинают биться мелкие, как пыль, капли. Откладываю книги и убираю волосы с ее лба. Затем выключаю торшер и ложусь рядом, обнимая ее со спины. Мою маленькую, беззащитную девочку, с которой мы так друг за друга боялись, и которая меня, кажется, никогда не простит. Шевелится. Отстраняюсь. Поворачивается и утыкается мне в грудь. Рука, выскользнувшая из-под одеяла, обвивает мою шею. А глубокое, теперь уже по-настоящему спокойное дыхание обжигает кожу. Прощен.