Тайна Грегори Коллахана

Грегори отточенным жестом открыл заднюю дверцу и пару мгновений недоуменно ждал, пока не понял окончательно, что лорд Маккинли уселся на пассажирское сидение. — Милорд? — осторожно обратился к нему Коллахан, нагибаясь в попытке рассмотреть лицо Брендона сквозь темный салон автомобиля. — Ты больше не мой водитель. — Но ведь я везу вас, сэр, — с расстановкой пояснил Грегори после некоторой паузы. Брендон обернулся и, слегка смутившись, произнес: — Нет, я попросил тебя сесть за руль, так как мы вместе едем к партнеру, и поездка долгая. Я сменю тебя, когда придет время. Оба они догадывались, что этого не произойдет. Поразмыслив немного, Грегори решил поддержать самоотверженный порыв милорда, если тому так угодно. Было что-то сладостно приятное и болезненное в том, чтобы находиться в одном запертом маленьком пространстве с Брендоном на протяжении долгого времени. Они почти всю дорогу молчали. Но это не мешало Грегори испытывать таинство присутствия, пусть лицо его и не выражало ничего, кроме привычной суровости внимательного наблюдателя. Заглядывая в панорамное зеркало, он царапал взглядом по белокурым волосам лорда, забранным в хвост и схваченным черной лентой. Коллахан включал поворотник и перестраивался в левый ряд, демонстрируя полную отвлеченность и концентрацию, но в его мыслях в это время расцветали такие жгучие картины, что кровь бурлила, награждая Грегори свежим румянцем. Интересно, каково это — вонзить пальцы в этот белый хвост и распустить одним взмахом руки, потом — накрыть упрямый затылок Брендона и наклонить его к себе, непокорного, но трепещущего... Он жал сцепление и аккуратно уходил вправо, а сидящий рядом Маккинли навряд ли мог себе представить, какие сюжеты вертятся в голове его напарника. Иногда Грегори пытался представить, как к нему относится юный лорд. Время от времени Брендон всматривался в него так пристально, что под этим взглядом хотелось съежиться. Осторожные, скромные и неброские предложения помощи Коллахана были почти всегда востребованы, и милорд бегло выстреливал в него глазами, проявляя в эту короткую долю секунды скупую признательность. Это было единственным проявлением чувств, и Грегори каждый раз принимал эти крохи, как великое и долгожданное сокровище. Самым трудным в этом было не ждать следующего раза и не пытаться угодить сверх меры. Коллахан ни на что не надеялся и не рассчитывал. Лишь уповал на удачу и целебное свойство времени: когда-нибудь его помешательство должно успокоиться и исчезнуть. Желтые лампы уличных фонарей слепили глаза. Они почти добрались до отеля. Прибытие ожидалось точно по расписанию, в девять пятнадцать. Грегори жалел, что это маленькое приключение закончилось, и посмеивался над тем, как искусно он может создать что-то из ничего. — Шестой этаж, желаем приятного отдыха, — вежливо отчеканила администратор, выдавая пару пластиковых карточек. — Ваш дюплекс пятьсот одиннадцатый. Грегори сделал вид, что увлеченно разыскивает в портфеле мобильный, чтобы скрыть нахлынувшую волну страха и радости. Он боялся надеяться, что все эти два дня Брендон пробудет рядом. И боялся возвращаться, потому что сказка закончится, так и не вознаградив его ожидания каким-нибудь сюжетом. Не нужно обладать даром ясновидения, чтобы логически заключить: ничего между ними не случится. Коллахан будет по-прежнему делать вид, что думает о цифрах, налоговых счетах, движении звезд, лепреконах — только не о Брендоне. И лишь исподтишка будет засматриваться на лорда, впиваться взглядом в его фигуру, вальяжно шагающую впереди, фантазировать перед сном немыслимые сцены, мучиться сердцебиением и недвусмысленным проявлением желания, все это будет приятно и очень волнительно, но продлится всего лишь два дня, а потом оставит чувство разочарования и опустошенности. Лифт протяжно передернул колокольчиками и распахнул двери. — Ты невесел. Утомился? Грегори удивленно поднял глаза и обнаружил на себе тяжелый пристальный взор. — Не привык проводить столько времени однообразно, — солгал он, намекая на долгую и скучную езду. — Может, перед сном заглянем в бар? — вдруг спросил он неожиданно для себя самого. — Еще нет десяти. Пожалуй, можно. Но только если там нет молодых девиц, переполненных энтузиазмом. Я не в настроении. — Оставьте это на меня, милорд, — спокойно проговорил Грегори и занялся расстегиванием пиджака, пока в его виски стучало сердце. Через четверть часа они спустились в бар. Узкое вытянутое помещение с приглушенным светом было наполнено табачным дымом, перекатывающимся в неоновых лучах. Музыкальный шум утрачивал назойливость лишь в одной его части, и лорд Маккинли решил обосноваться там, заняв высокий стул у барной стойки. Коллахану было странно и неловко делать вид, будто он может так запросто провести вечер с милордом, распивая бутылку, словно они на равных. В глубине души он не чувствовал, что ему позволительно пренебречь этими старыми предрассудками. — Виски, пожалуйста, — Брендон едва кивнул бармену, даже не взглянув на него. — Два раза, — добавил Грегори. Расторопный бармен с каменным лицом развернулся в своем маленьком приступке, чтобы выполнить заказ. Несколько минут они молча делали глоток за глотком. — Ну и... чем ты вообще занимаешься, Грегори Коллахан? — скучающе спросил лорд, наблюдая за тем, как янтарный маленький водоворот болтается в его бокале. — Служу у вас младшим экономистом, милорд, — со значением ответил Грегори, хотя это было и несколько рискованно. Брендон наконец повернулся и бросил на него короткий взгляд. — А как проводишь время, когда не служишь? — Боюсь, я слишком скучный человек, чтобы развлечь вас рассказами о моей жизни, сэр, — он подумал еще немного и решил, что отшивать Маккинли таким образом невежливо. — Обычно читаю или выхожу прогуляться. Разговор явно был не из захватывающих. Но Коллахан не мог себе позволить спрашивать о чем-то милорда в ответ, так что Брендон скоро продолжил. — Есть у тебя девушка? Грегори слегка напрягся и пошире расставил на столе локти. — Нет. Брендон повернул голову и с интересом наблюдал за ним. — Парень? Коллахан тоже обернулся, резче, чем ему бы хотелось, и обжег лорда блестящим, изумленным взглядом. Пожалуй, это был один из немногих случаев, когда Грегори так прямо и открыто глядел на милорда. Недалеко звякнули фужеры — бармен протирал полотенцем посуду. — Подумал, что такой мужчина как ты, в твоем, я имею в виду, возрасте... — Брендон понял, что затронул щекотливую тему, и смутился. — Ну... не остается надолго без присмотра. Грегори тоже покачал свой бокал и мысленно выругался в крутящуюся воронку. Это ж надо было так взвинтиться на обычный, казалось бы, вопрос... мог бы просто усмехнуться или пошутить... — На самом деле, я не такой уж несчастный, как может показаться, — он попробовал улыбнуться. — А если учесть еще и мое внезапное повышение, то мне и вовсе не о чем мечтать, милорд. Коллахан добродушно посмотрел на Брендона, отметив про себя, что в этом неровном цветастом свете его волосы выглядят по-особенному таинственными, а бесстрастные глаза отливают серебряным, как будто это такой выгодный спецэффект. Если развязать эту черную бабочку на его шее, расстегнуть несколько мелких, как жемчужины, пуговиц и обнажить грудь — будет ли она гладкой, или будет покрыта мягким пухом? Таким же белым, как и его челка... Должно быть, кожа на его теле еще прозрачнее, чем на лице и руках. Грегори поспешно глотнул виски, немного больше, чем рассчитывал, и в горле защипало. С каких это пор он стал таким сентиментальным, черт побери! — Думаю, мы можем обойтись без этой дани традициям. Не обязательно звать меня "милорд" при каждом удобном случае, — Брендон поставил стакан на стойку и повелительно метнул взгляд в бармена. Коллахан наблюдал за тем, как их бокалы наполняются новой порцией виски и думал, что только что, с легкой руки Маккинли, лишился одного из самых упоительных своих удовольствий. Каждый раз, произнося это дежурное обращение, он наполнял его тайным смыслом первоначальной этимологии, и называть Брендона "мой лорд" было для него привилегией и глубоко личным наслаждением. Он отхлебнул немного, ощущая горький перелив аромата на небе. Порой его поведение невозмутимого и непричастного сопровождающего затягивало на шее узел, и Грегори казалось: еще немного — и он закричит. — Эй, приятели, скучаете? Происходило то, чего Брендон опасался с самого начала. Кукольная блондинка обошла их слева и облокотилась на стойку, вызвав недовольный взгляд бармена, ревностно охраняющего свое пространство. — Ты, сладкий котик, не хочешь потанцевать? — обратилась она к милорду с сахарной детской улыбкой. Грегори невольно повторил про себя ее слова. Сладкий котик. Надо быть совсем безумной, чтобы так обратиться к неприветливому холодному лорду Маккинли, даром, что он красив как бог... Он вспомнил, как пообещал защитить Брендона от подобных посягательств, и постарался что-то срочно изобрести, чтобы исполнить обещание. — Боюсь, он занят, — тактично выговорил Коллахан, и вдруг ощутил прилив крови к щекам в качестве платы за его опрометчивый и незапланированный намек на иную трактовку. — Вот как? — разочарованно промычала девушка, довольно наивно и искренне. — А ты, красавчик, не хочешь? — К сожалению, он тоже несвободен, — с удивлением услышал Грегори уверенный голос милорда. Девушка грустно похлопала глазами, осознавая новость, потом, будто поймав озарение, расплылась в улыбке и махнула ладонью: — Но тут ведь никого нет! Кем же вы заняты? — Очевидно, друг другом, — ледяным тоном произнес Маккинли, сверля начинавшую надоедать помеху серым лучом. На этот раз щеки Грегори побелели. Какой-то дебильный круговорот крови в природе, подумал он, чтобы как-то отвлечься. — Да бро-осьте! — весело и кокетливо усмехнулась блондинка. — Кто вам поверит, таким душкам! Вы все выдумываете! Пойдемте танцевать! Она зазывно протянула руку в их сторону, и, пока Грегори молча осознавал действительность и то, как легко и просто лорд подыграл ему, Брендон раздраженно вздохнул, крепко взял в ладонь подбородок Коллахана, развернул к себе и уверенно впечатался своим ртом в его. В первое мгновение Грегори показалось, что он падает. Летит, кувыркаясь, со своего высокого стула, а пол почему-то все никак не спешит остановить это падение. Он безотчетно ухватился за край стойки, чтобы сохранить хотя бы хрупкую связь с реальностью. Разогретые алкоголем, губы милорда властно и, будто бы, совсем привычно брали в плен не оказывающий никакого сопротивления рот Коллахана, втягивая в себя его воздух и оставляя на мягких послушных тканях покалывающее ощущение вакуума. Лорд предпринял целых три подхода, не уступающих друг другу в смелости и хладнокровии. Грегори еще не чувствовал, но старательно записывал на память своего бортового самописца все до мельчайших подробностей: как Брендон широко распахивает челюсти, будто стремится жадно откусить от него кусок, как его длинная челка щекочет щеки, как горячее дыхание медленно струится по верхней губе, как его жаркая и внезапная близость делает лорда еще реальнее. Теперь не отделаться. Теперь каждый вечер придется сражаться с этим воспоминанием. В тот самый момент, когда Грегори, захлебнувшись воздухом, наблюдал разноцветные вспышки, краем сознания он порадовался, что в качестве наряда путешественника выбрал джинсы, а не какие-нибудь легкие свободные брюки. Лучше пусть все вспотеет и заноет, чем продемонстрирует Маккинли всю страсть и безоговорочную готовность его организма. Мать-перемать... Пусть он только не останавливается... Коллахан не особенно верил в высшие силы, но, однако, не забыл поблагодарить их за то, что каким-то чудесным образом удержался от порыва преданно следовать за губами Брендона, когда он отстранил свое лицо и, как ни в чем не бывало, повернулся обратно к стакану. Благодаря такому же чуду Грегори не взревел и не бросился переворачивать стулья. Он медленно и молча принял свою прежнюю позу и мысленно боготворил бармена, который многозначительно плеснул ему еще выпивки. В его голове боролись друг с другом две одинаковые по силе мольбы и отчаяния просьбы: "Сэр, не делайте этого со мной больше никогда" и "Сделайте это со мной снова". — Надо же, работает, — флегматично заметил Маккинли, делая последний глоток. Тут только Грегори понял, что девушка исчезла. — Завтра с утра надо еще вписать фамилию Клайда в соглашение, — тихо произнес он, чтобы тусклый тон спрятал его гнев, шок, трепет, а заодно и больно упирающееся в ширинку хозяйство. — Да, пожалуй, пойду сделаю это сейчас, — лениво ответил Брендон, глядя на ряд блестящих бокалов и выскребая из кармана пару купюр. — Скука тут смертная. Когда шаги лорда растворились в шуме, Коллахан измученно опустил лицо в ладони и зашелся безмолвным криком, мысленно отплевываясь самыми отборными и крутыми ругательствами. Его отвлек дребезжащий звук и, открыв глаза, Грегори обнаружил перед собой фарфоровую чашку эспрессо и черные сведенные брови лысого бармена. — Твой пацан — крепкий орешек, но пить не умеет. Это надо использовать. Лучше всего подойдут коктейли — идут легко, незаметно, и долбают внезапно. Язык ему развяжешь, но руки не распускай. Самому советую не напиваться — все испортишь. Грегори растерянно пытался сконцентрироваться на смысле слов. — Вы не так поняли. Мы не... — Все я правильно понял. Держи себя в руках, не прижимай его слишком сильно. Но и долго не жди — парень почти готов. Коллахан несмело рассчитался, диковато взглянув на бармена. — И не бойся, — добавил здоровяк под конец. Грегори решил немного проветриться перед тем, как вернуться в гостиничный номер, между смежными спальнями которого дверь оставалась распахнутой.