Если

Мелкий дождь гнался за ним по всему городу: от университетского кампуса до станции, от станции до небольшого кафе, от кафе до библиотеки. Неустанный преследователь нёсся по серым улицам, шлёпая босыми ногами по тёмному асфальту. Он запускал холодные пальцы под ворот куртки, дёргал за волосы и мелодично смеялся, ударяясь о стёкла витрин. Иваизуми смахнул со лба прохладные капли и прибавил ходу. Ему не хотелось, чтобы настырный дождь добрался и до книг, аккуратно сложенных в наплечную сумку. Небо над его головой хмурилось свинцом и обещало скорую грозу: грузно и громко переваливались тяжёлые тучи. Хаджиме с досадой подумал, что точно не успеет добежать до ближайшей станции метро до того, как мрачные небеса ледяным ливнем обрушатся на головы жителей Токио. На бегу оглядев безлюдную улочку, сплошь облепленную домами-коробочками, Иваизуми припустил к одиноко жмущейся к каменной изгороди автобусной остановке, единственному возможному убежищу. Только когда дождь выпустил его из своей хватки, разочарованно застучав пока ещё совсем маленькими кулачками по прозрачному козырьку, Иваизуми перевёл дух и тряхнул мокрой головой. - Привет, - послышался вдруг чей-то голос. Хаджиме вздрогнул и удивлённо обернулся. Совсем рядом с ним белозубо улыбался высокий парень, прислонившись спиной к одной из стенок остановки. Иваизуми хмуро кивнул в ответ на приветствие, смерив неожиданного товарища по несчастью колючим взглядом. Потемневшая от воды светлая толстовка, наверняка уже пропитавшаяся острой свежестью, пожалуй, слишком хорошо сидящие на длинных ногах тёмные джинсы и жалкие мокрые волосы, прилипшие к бледному лбу. «Пижон», - вынес свой вердикт Хаджиме, отворачиваясь от парня. Не дай бог ещё с разговорами полезет – унылое токийское утро, затянувшее сырым голосом свою монотонную песню, никак не располагало к общению. Дождь усиливался. Теперь узкий козырёк почти не спасал от его косых струй, то и дело обиженно хлеставших по лицу. Иваизуми вытащил телефон, проверил почту, даже пролистал ленту в одной из социальных сетей – Куроо вылил на голову Савамуре протухший майонез и теперь считался пропавшим без вести. Затем повторил то же самое ещё пару раз. С каждой новой секундной, проведённой в компании молчавшего незнакомца, ему становилось всё неуютнее и неуютнее. Время как назло ползло так, будто каждое мгновение стоило ему неимоверных усилий, - вязко, медленно, еле-еле передвигая тяжелыми от дождя минутами. Иваизуми уже успел запомнить каждый грязный развод на стенке, каждую выбоину на асфальте у его насквозь промокших кроссовок и даже выучить наизусть маршрут единственного автобуса, когда за его спиной раздался вкрадчивый кашель. - Цветы, - коротко бросил парень, когда Иваизуми повернулся к нему. Цветы? Заметив его растерянность, незнакомец широко улыбнулся и указал пальцем куда-то за Иваизуми – там, за пеленой дождя, виднелась длинная смазанная тень телеграфного столба. Хаджиме пришлось напрячь зрение, чтобы за мельтешащими каплями, колким бисером сыпавшими ему в глаза, увидеть рядом со столбом нечто напоминавшее бутылку, в которую засунули цветное тряпьё. Розовый, жёлтый, красный – три ярких пятна, клонившихся к чёрному асфальту. - Ты тоже пришёл поставить цветы? – спросил парень, поправив на тонком запястье браслет из круглых тёмных камушков. Иваизуми мотнул головой. - Зачем их сюда ставят? – поинтересовался он, будто ни к кому не обращаясь. Обычно он не вступал в разговоры с незнакомцами, какой смысл чесать языком с человеком, которого видишь в первый и в последний раз в своей жизни? Но слишком уж тоскливо было стоять на призрачной улице, в одном из бесконечных пустынных закоулков Токио. Люди попрятались в свои тесные коробки, задёрнули шторы и затихли, словно и сами боялись нарушать странное уединение, незаметно ползущее по телеграфным проводам, укрывшееся в трещинах на известке. - Я не знаю, - хмыкнув, пожал плечами парень, заставив брови Иваизуми скептически изогнуться. - Разве цветы не носят на могилы? - Логично, - незнакомец кивнул, посмотрев на Хаджиме так, будто искренне не ожидал от него таких сложных мыслительных операций. - В последнее время в этом районе ничего не случалось, - буркнул Иваизуми, с трудом подавив желание вмазать придурку. - В последнее время? – из-под мокрой чёлки сверкнули любопытством большие карие глаза. - Последние лет семь, если быть точным, - медленно кивнул Хаджиме, поднимая в памяти длинные ряды дат и имён. - Откуда такая осведомлённость? Постой, дай угадаю! Ты – отаку! – радостно хлопнул в ладоши парень. – Небось каждый вечер просиживаешь с криминальной хроникой в руках, запоминаешь даты и прочее, да? - Ты что, идиот? - Эй, нельзя просто так грубить людям! - Так не провоцируй грубость своей тупостью, - Иваизуми огрызнулся. - Ну и кто же ты тогда, господин «Я-знаю-что-было-в-этом-районе-пятьдесят-лет-назад»? Вот и причина, по которой Хаджиме никогда не разговаривал с незнакомцами – среди них попадались засранцы вселенского масштаба. Он обречённо смотрел на тёмное, зло нависшее над городом небо и в сотый раз за день проклял себя за то, что не послушал Куроо и наперекор приближающемуся шторму поехал в библиотеку. Если бы он только знал, что ему предстояло застрять в полуметре от какого-то придурка, ни за что бы не вышел из комнаты. Надоедливый пацан как раз вперился в него требовательным взглядом, явно не собираясь отступать. - Я учусь на юридическом факультете, - нехотя бросил Иваизуми. – Приходилось штудировать сводку преступлений в разных районах за последние двадцать лет. - Юридический факультет, - по слогам повторил парень, будто пробуя новое сочетание на вкус. Его плечи, ещё секунду назад воинственно напряженные, поникли, а в глазах застыло непонятное отречённое выражение. Иваизуми стало немного не по себе от такой перемены. Неужели ляпнул что-то не то? Но не успел он толком ничего понять, как парень вновь собрался, взял себя в руки и натянуто улыбнулся. Липкая, неприятно широкая улыбка, больше похожая на оскал, исказила правильное лицо – по нему будто прошла трещина. - Я вспомнил, - бодро начал он, заправив лезущую в глаза прядь за ухо. – Это цветы для девочки. Ей было лет восемь, может, девять. Что ты можешь о ней рассказать? - Девочка? – Иваизуми наклонил голову, пытаясь припомнить что-нибудь, связанное с детьми из специального района Накано. – Да, точно. Парень едва заметно напрягся и вроде даже затаил дыхание, не отрывая внимательных глаз от лица Хаджиме. - Примерно десять лет назад на улице в соседнем квартале нашли тело девочки, - проговорил Иваизуми, на ходу вспоминая подробности давнего, но нашумевшего когда-то дела. – Расследование длилось недолго, убийцу нашли почти сразу, - тут он осёкся. – Мать забила насмерть собственную дочь, - слова камнями выпадали изо рта, вместе с каплями дождя тяжело падая на землю. Ещё перед поступлением, сжимая в руках бланк регистрации, Иваизуми твёрдо решил, что станет детективом в полиции. Двигала им далеко не романтичная жажда блюсти закон, но банальное желание сделать что-то действительно полезное для общества. Прожить свою жизнь не зря, доказать себе, что он способен на что-то большое. Эгоистичные мотивы до добра не доводят, ему следовало знать. Уже через месяц после начала занятий, Иваизуми был сыт по горло мёртвыми детьми и изуродованными женщинами. Фотографии с мест преступления уродливым калейдоскопом проносились под его крепко сжатыми веками в темноте комнаты, а голоса преступников с записей допросов хрипло смеялись в голове. К концу первого семестра Хаджиме всерьёз склонялся к смене профиля на обычную юриспруденцию. Судя по потрёпанному лицу Савамуры и глубоким мешкам под глазами Куроо, его друзья тоже были готовы сдаться. Иваизуми не был уверен в том, что не выпустил бы пулю в лоб матери, убившей своего же ребёнка. - Удивительно, что её всё ещё помнят, - пробормотал он, глядя на бутылку с изломанными дождём цветами. Парень покачал головой и грустно улыбнулся. - Нет, - еле слышно. – Я принёс ей цветы. Впервые за почти час, что они стояли рядом, бледный незнакомец заглянул прямо в глаза Иваизуми. По спине Хаджиме пробежал сонм мурашек, и без того продрогшие под дождём руки сковало ледяным холодом, но в тёмных, красиво очерченных глазах парня не было ничего пугающего, нет. Наоборот, они смотрели едва ли не с лаской, с каким-то потаённым теплом, едва ли адресованным насупившемуся студенту-юристу. Просто на мгновение Иваизуми показалось, что он увидел то, что видел перед собой незнакомец. - Она выглядела очень грустной, - парень отвёл взгляд, и Хаджиме неожиданно для себя выдохнул. - Выглядела… грустной? - Смотри-ка, небо как будто прояснилось, а? – жизнерадостно заметил парень, не обратив внимания на слегка шокированное выражение лица Иваизуми. – Что же, мне пора. Было приятно поболтать, - с этими словами незнакомец с автобусной остановки выскочил под бушующий ливень и исчез из жизни Хаджиме, целиком проглоченный улицей-призраком. Иваизуми же остался наедине с цветами и дождём, всё так же жадно пытавшемся достать его холодными руками.