Желание

Вечер наступил незаметно. Когда они вышли из больницы, на Лондон медленно опускались сумерки. Шерлок шел медленно, погрузившись в свои тревожные, но вместе с тем волновавшие своей новизной, мысли и ощущения. Он, сунув руки в карманы пальто, мерил городские мостовые неспешными шагами, стараясь не оглядываться на идущую рядом Молли. В ее исполнении даже походка у Джона была иной — это раздражало. Тем более теперь, когда Шерлок узнал о себе Тайну. Любовь… Вот ведь черт. Они с доктором жили бок о бок не один год, и только сейчас, гениальный тупица понял, как звалось то волнение, которое он испытывал, наклоняясь к сидевшему в своем кресле доктору так близко, что можно было почувствовать на губах тепло идущее от кожи Джона. Сейчас Шерлок сообразил, какое имя носило то раздражение, неизменно возникающее в случаях, когда на горизонте появлялась Сара Сойер. Ревность, боже, это была обычная человеческая ревность. Ну надо же. Шерлок, останавливаясь у пешеходного перехода, закатил к темнеющему небу глаза, поражаясь собственной недогадливости — идиот! А горячая тяжесть заполнявшая пах в моменты, когда Джон был особенно близко? Бывало и такое, например, не так давно, во время засады на цементном заводе, где детективу и его блогеру пришлось скрываться в маленьком тесном стенном шкафу. Шерлок тогда раздраженно отмахнулся от реакции своего тела на близость укрытого темнотой доктора, когда Джон буквально вжался в него и горячо дышал в шею. А что бы Холмс сделал сейчас? Когда узнал? Когда все понял? Господи… Джон никогда не позволит ничего такого. Это же Джон — натурал, любитель женщин, поклонник частого секса и всякой романтической мишуры, которой он одаривал своих партнерш. Джон гетеросексуален до кончиков светлых волос, это Шерлок усвоил. И любое поползновение детектива в этой области, может привести к неприятностям. В лучшем случае доктор просто удивленно распахнет глаза и спросит: «Что происходит, Шерлок?», а может и рассердиться, по лицу съездить. Но страшнее всего, если Джон решит, что такой изъян детектива просто непозволителен для нормального соседства и уйдет. Шерлок застонал от этой страшной мысли. И тут же на его запястье сомкнулись горячие пальцы доктора. Молли, черт возьми… — Все будет хорошо, — прошептала девушка голосом Джона, — не переживай, мы найдем выход… все вернется на свои места, я надеюсь… Она, конечно, хотела, как лучше, но ощущение пальцев доктора сжавших руку Шерлока, сводило с ума. Хотелось большего, но страх оттолкнуть этим хотением Джона — мешал дышать. Холмс решил просто отнять у Молли свою руку, но остановился. Ему вдруг подумалось, что пока можно, пока касаться Джона, внутри которого хозяйничает мисс Хупер, безопасно. Господи, а вдруг Джон не вернется? Вдруг Молли останется внутри навсегда? А если вернется, как быть тогда? Как? Как люди живут в этом хаосе? Как справляются с противоречивой мешаниной чувств, и не сходят с ума? Шерлок повернулся и с отчаянием заглянул в глаза Молли. — Все будет… — начала снова она, но совершенно сбитый с толку внутренней неразберихой гений резко оборвал ее, притянув к себе, и… еще раз поцеловал. Он уже не знал, кого целует, зачем это делает и где, не думая о том, что мимо идут люди, некоторые из которых бросают в их сторону любопытные взгляды. Ему было все равно. Шерлок растворился в мягкости чужих губ, которые податливо приоткрылись, нежно, совершенно не по-джоновски, отвечая на поцелуй. Чувства, переполнявшие его до краев, оглушали наравне со стучащей в ушах кровью. Он целовал Молли, он крал поцелуй у Джона, зная, что это нечестно по отношению к ним обоим, но ничего не мог с собой поделать. Когда же волна безумия и паники схлынула, он резко отстранился и пробормотал: — Прости… я… этого больше не повторится. — Я понимаю, — тихо прошептала Молли голосом Джона, — все будет хорошо… — Ты не понимаешь! — Шерлок сам испугался своего крика, тот шел откуда-то из самой глубины его сущности и был полон тоскливого отчаяния, Молли отстранилась и хлопала синими глазами доктора. — Если все вернется… — уже тише и мягче проговорил детектив, — как я смогу… как мне жить со всем этим? — Оу, — На лице Джона появилось понимание, — ты боишься, что… — Именно, — Шерлок прикрыл лицо ладонью, — он уйдет, если узнает. — Ладно. Давай обсудим это в другом месте, — Молли решительно подхватила детектива под руку, и потащила его в сторону Бейкер-стрит, заметив, что идущие мимо прохожие беззастенчиво пялятся, на двух мужчин бурно выяснявших отношения, стоя на краю проезжей части. То, что происходило, поначалу совершенно сбило ее с толку. Шерлок, после того, как они покинули Бартс, замкнулся и ушел в себя. Это было понятно — он переживал, возможно, думал о том, что делать дальше. Но когда Холмс, остановившись на перекрестке, вдруг в голос застонал, она напряглась. Ее попытка утешить гения была смехотворной, но привела к совершенно неожиданному результату — Шерлок ее поцеловал. Хотя нет, он целовал не ее, так же, как и в прошлый раз. Сперва девушка была обескуражена и слегка растерянна, Шерлок ее пугал, но чуть позже все встало на свои места. Оказалось — он боялся. Боже, кто бы мог подумать, что этот человек может чего-то бояться. Хотя, утром она видела, как Шерлок прятал последствия своих опытов, опасаясь вызвать гнев своего соседа. Но это было другое, ребячество, которое жило в недрах Шерлока, но ревниво пряталось от чужих глаз и открывалось лишь избранным, избранному… Сейчас все было куда серьезнее — Шерлок боялся быть отвергнутым. Молли тащила за собой Холмса и ругала, на чем свет стоит, Джона Уотсона. Как можно быть таким… бесчувственным? Как можно не замечать чувств человека, с которым живешь в одной квартире (впрочем, судя по всему, Шерлок прежде и сам этих чувств не замечал). Мужчины… Она фактически вернулась к тому, с чего все началось. Сейчас она чувствовала себя точно так же, как вчерашним вечером, когда поймала взгляд Шерлока, брошенный гением в сторону Джона. Но было во всем этом и отличие. Теперь она больше не завидовала Джону, нет, теперь Молли искренне переживала за Шерлока, такого умного, гениального, но совершенно беспомощного во всем, что касается эмоций. Сейчас Молли злилась на Джона, за то, что тот… Молли прикрыла глаза и перед ними, в тот же миг, всплыла картинка из прошлого, когда Джон только-только поселился на Бейкер-стрит. В тот день, Шерлок, обнаружив новые улики в деле убийцы со спицами, поднявшись, стремительно бросился вон из лаборатории, ведомый одному ему известным порывом. Гений был полностью поглощенный своим выводами и логическими цепочками, он убежал, не сказав ни слова сидящему рядом Джону, просто исчез за дверью, оставив своего блогера в компании серой мышки Хупер, сидевшей в дальнем углу и строчившей месячный отчет. Тогда Молли увидела на лице доктора нечто похожее на досаду, и еще что-то глубокое, о чем не стала задумываться. Джон ее не интересовал, он был еще неизвестным ей чужаком. В те времена она млела от Шерлока, надеясь на улыбку в свою сторону, а посему, боль и глухая тоска, промелькнувшая во взгляде Уотсона, не тронула ее и была тут же забыта. И вот сейчас, Молли вспомнила. Все было совсем не так, как она думала, Джон… Оу… Мужчины, мать вашу за ногу! — Нет, — Молли резко тормознула и повернулась лицом к Шерлоку, — он не уйдет. Просто скажи ему, Шерлок. Открой свое сердце… — У меня его нет! — Не говори ерунды, — Молли начинала сердиться от гениальной упертости великолепнейшего из всех идиотов, — если бы его не было, ты бы сейчас не страдал. Откройся ему, Шерлок. Просто поверь мне. — Нет, — Шерлок выдернул руку и быстро зашагал прочь. — Шерлок, стой! Гений, сутулясь, продолжал быстро уходить. — Даже не думай сбежать, — сердито буркнула Молли ему вслед, — у меня есть ключи от дома, и я не стану ночевать на улице.