Желание

Шок, а это был именно он, почти опрокинул застывшего детектива в состояние близкое к тому, что в народе, зовется обмороком. Так он еще никогда не ошибался, и эта ошибка могла обойтись Шерлоку очень дорого. Джон, а это был именно он, не Молли, сонно хлопал ресницами и ждал ответа на свой весьма резонный вопрос, на всякий случай вцепившись в плечо детектива, вероятно, чтобы тот не удрал, либо для того, чтобы предотвратить падение на пол гения, шатающегося и побледневшего. В голове Шерлока замкнуло. Разум вышел из-под знаменитого социопатичного контроля и… короче, соврать быстро и правдоподобно никак не получалось, даже привычку все подозрительное и странное называть экспериментом (в данном случае сгодилась бы ложь, о изучении реакций периферийной нервной системы отдельно взятого индивидуума, прибывающего в фазе активного сна) начисто выбило из гениальной головы. У Холмса в этот момент в ней бешено билась только одна мысль: «Боже, что делать-то?!». Губы консультирующего детектива мелко подрагивали и пылали, храня отпечаток только что содеянного, словно неопровержимую улику, а лицо сделалось белее мела. — Шерлок? — Джон потряс друга за плечо, взволнованно вглядываясь в серые испуганные глаза, — Ты в порядке? — Да, — чуть слышно ответил Шерлок, отрицательно мотая головой. — Эммм, хорошо, — Джон на всякий случай прихватил второе плечо стоящего на коленях Шерлока, — еще знать бы, что это значит. Ты… кх…ты меня целовал… — Нет, — выдавил из себя детектив, на этот раз, кивая утвердительно и заметно активнее. — Хм… А что же тогда это было? — Я думал… что это был не ты… — безумно, но зато чистая правда, отчасти. Джон удивленно моргнул и, осторожно отстранив детектива, поднялся, после чего, ухватив детектива за подбородок, повернул лицо Шерлока к светлеющим окнам. Уотсон наклонился и внимательно заглянул Холмсу в глаза. «Решил, что я под дозой…», — промелькнуло в голове у Шерлока, который обессилено прикрыл глаза, не в силах сейчас выдержать прямой взгляд Джона. Молли этими же глазами смотрела совершенно по-другому. — Глаза, — тихо, но внушительно приказал Джон, усилив давление пальцев на скулы Шерлока, вызывая у того сладкую дрожь во всем теле, — открой немедленно. Ресницы гения дрогнули, являя Джону бесстыжие глаза, с расширенными от внезапно накатившего возбуждения бездонными зрачками, заполнившими почти всю роговицу. Происходящее было немыслимо, но от того не менее волнующе и потрясающе. Шерлока било в чувственной лихорадке, иммунитета от которой у детектива не было. Вот ведь зараза, хуже гриппа…  — Если ты сейчас же не объяснишь мне, что происходит, Шерлок, я буду вынужден принять меры, я серьезно, — голос Джона был тих и серьезен. В нем отчетливо звенела сталь, та самая, которая редко окрашивала повседневную речь доктора, но неизменно присутствовала в голосе капитана Уотсона. Холмс имел счастье несколько раз слышать, как Джон Уотсон отдает приказы. Сейчас был как раз такой случай. Джон волновался и не понимал происходящего: — Ты мне слишком дорог, чтобы я позволил тебе губить себя, ширяясь всякой дрянью. — Я чист…, — Шерлок медленно, пальцы не слушались, закатал один, а потом и второй рукава, обнажая локтевые сгибы и демонстрируя их своему доктору. — Угу, — Джон хмуро глянул на руки детектива и придвинулся ближе. Непозволительно близко, сметая все созданные им самим же границы личного пространства. Шерлок замер, чувствуя, что у него начинают подгибаться колени, что он тонет в безжалостной синеве взволнованного и сосредоточенного взгляда. Уотсон же тихо продолжал: — Именно поэтому ты несешь полную околесицу и выглядишь неадекватно, я врач, помнишь? Шерлок молчал. Что он еще мог сказать? Что больше всего на свете хочет поцеловать Джона еще раз, его самого, а не застрявшую в его теле Молли Хупер? Что прикосновения мягких пальцев доктора сводят его с ума и никакая дурь не сравнится с этим ощущением по крышесносности? Что он испуган своей собственной реакцией на происходящее и одновременно до крайности возбужден? — Джон… — почти простонал Шерлок, — умоляю, прекрати… — Что я должен прекратить? — дыхание доктора коснулось обнаженной детективной шеи. Шарф, который обычно прятал нежную и чувствительную кожу, сейчас предательски отсутствовал. Шерлок охнул, чувствуя горячую волну в паху, с ужасом понимая, что его возбуждение уже видно невооруженным глазом. Брюки… твою мать, слишком тонкая ткань.. Холмс дернулся и вырвался из рук Джона с твердым намерением бежать, куда угодно, быстрее ветра, лишь бы получить возможность вздохнуть полной грудью и вернуть себе способность мыслить здраво, а заодно избавиться от неожиданно сильной эрекции. Он не в силах был больше выносить эту пытку. Бежать! Но Джон был начеку, настоящий Джон, не Молли. Миг и Шерлок оказался на полу полностью обездвиженный отставным капитаном. — Я в последний раз спрашиваю тебя, Шерлок, что происходит… — Джон вдруг осекся, так как его взгляд упал на очевидное возбуждение стреноженного детектива. — О… — только и смог произнести несколько обескураженный доктор, а потом растерянно добавил, — ээээ… Шерлок понял, что финал близок. Сейчас Джон, наконец, сообразит в чем дело, и незамедлительно сообщит своему бывшему соседу, что больше не намерен проживать с детективом в одной квартире. Да, доктор считал, что иметь парня это нормально, но к себе Джон это никаким образом не относил, Уотсону нравились миниатюрные вертлявые шатенки, типа мисс Сойер, а еще доктор неоднократно заявлял, что он совершенно гетеросексуален. Да… Шерлок застонал, сознавая чудовищность своего положения: неожиданная влюбленность, губительная для гениального ума и совершенно неуправляемая; презрение со стороны Джона, который поймал своего друга с поличным в тот момент, когда этот так называемый друг, страстно целовал его в губы; одиночество, которого Шерлок, после опыта проживания с Джоном вынести не сможет. Стон исходил из самых глубин детективной сущности. Холмс зажмурился, осознавая свое поражение. Джон молчал, все еще склонившись над Шерлоком и сосредоточенно сопя. — Так эммм, — начал вдруг он, освобождая руки Холмса, прижатые к полу, — это были не наркотики? Хм… Шерлок не шелохнулся, он застыл, ожидая своего приговора. — И тот поцелуй… то ведь был поцелуй, верно, Шерлок? Гений, в который раз застонал, мысленно умоляя Джона соображать побыстрее и прекратить эту чудовищную пытку. Он так и не открыл глаза, боясь раскрыть доктору всю глубину нахлынувшей на него растерянности и… боли. А посему Шерлок не видел той гаммы чувств, которая промелькнула на лице Джона за несколько мгновений. Тут было все: облегчение, удивление, недоверие, шок, счастье и, наконец, нежность… Шерлок так же не видел, как улыбаясь, Джон, который давно и безнадежно был влюблен в своего асексуального и неприступного соседа, склонился еще ниже, и осторожно, словно учавствовал в самом безумном, но потрясающем эксперименте в своей жизни, вернул детективу украденный во сне поцелуй.