Уна

       — Уна? — с интересом переспросил Лиам. — На нашем языке это означает «быть счастливой». Но ты не только счастливая, но еще и очень смелая. Благодарю за спасение.       Уна пожала плечами, словно ей приходилось спасать кого-то каждый день, и с интересом продолжила рассматривать Лиама, а он нисколько не смущался. Лишь спустя несколько минут широко зевнул и поинтересовался:        — Это твои покои? Ты важная персона? Дай угадаю, наверное, самая главная начальница охраны этой прибывшей принцессы? Какая она, задавака, как и все царственные особы?        — И вовсе она не такая, — обиделась за себя Уна. И с чего она вступила в этот бестолковый диалог? — Наш конунгур очень добр с народом, живет скромно, принц Хильдир и принцесса Уннар никогда не задирали нос.        — Откуда тебе знать, о, храбрейшая из храбрых? – новый знакомый смелел и наглел с каждым предложением. — Ты же не следишь за своей подопечной ежесекундно. Вот, например, если Ее Высочество нагрянет в твои покои, как ты объяснишь ей такую милую компанию в моем лице?        — За что тебя привязали к столбу? — Уна проигнорировала его вопрос и решила перейти в наступление.       Первый же удар попал в цель. Беспечное выражение не исчезло с лица Лиама, но он улыбался уже не так уверенно.        — Если я скажу, что стащил кусок хлеба для своей большой семьи, ты мне поверишь? Уна отрицательно покачала головой.        — Тогда скажу, что я пират, — на этих словах спасенный закинул ноги на подлокотник кресла. – И вообще, не слишком ли ты много хочешь знать? Мы знакомы меньше часа.        — Я и не намерена с тобой знакомиться, — неожиданно строго ответила Уна, напомнив этим себе самой отца, — ты свободен и отправляйся куда захочешь.       «Не проведешь меня своей показной наглостью». Она быстро подошла к двери, ведущей в коридор, и открыла ее. Такое простое действо произвело на спасенного неожиданное впечатление: с его лица стерлось всякое нахальство, он вскочил с кресла, а его глаза растерянно бегали.        — Ты что делаешь? Ну, прости, Уна, я буду делать все, как ты скажешь, только не заставляй меня уходить, тут же вокруг стража, зря, что ли, ты меня спасала?        Уна захлопнула дверь и закрыла ее на засов.        — Тогда веди себя нормально, а не кривляйся, — принцесса села на кровать.       Похоже, новый знакомый не жаждал встречи с дворцовой стражей. Ну а как иначе, он же преступник, хотя и весьма забавный, вовсе не похож на убийцу или изменника. Конечно, если разобраться, Уна толком никогда и не видела убийц или врагов короны. Едва ли они как-то выдают себя внешне.       Лиам тем временем сел на прежнее место, но ноги на подлокотник больше не закидывал, а руки просто положил на колени. Несмотря на образ примерного ребенка, он продолжал улыбаться, но уже совершенно не так, как до этого. Если прежде он много гримасничал и скалился, обнажая свои ровные и удивительно белые зубы, то сейчас он улыбался, лишь слегка приподняв уголки губ.        — Извини, — казалось, что и голос его изменился, стал приветливее и мягче. – Это защитная реакция. Я не совсем хорошо понимаю, как себя с тобой вести. Ведь ты, вероятно, знатных кровей. «Не просто знатных, я принцесса!» – подумала про себя Уна, но вслух сказала:        — Обращайся со мной, как с равной, вот и все.       Новый знакомый лишь серьезно кивнул.        — Ты ведь сеагулец? – выпалила Уна. Этот вопрос волновал ее с самой их встречи, но она все не решалась его задать, не было подходящего момента.       Лиам кивнул и улыбнулся чуть шире:        — Хочешь знать, почему я такой синий, а не бледный, как остальные?       Тут настала очередь Уны кивать. И она сделала это, от нетерпения даже закусив губу.        — Я думал, ты догадаешься, — усмехнулся Лиам, — начну немного издалека. Твоя кожа золотисто-коричневая. Это ведь загар, так?        — Так, — принцесса не совсем поняла, к чему он ведет.        — А у нас загар такого цвета, — он провел кончиками пальцев одной руки по другой своей конечности.       Уна ничего не ответила, лишь подавила зевок. Все оказалось не так уж загадочно. Лиам встал:        — Если у тебя есть еще какие-то вопросы, то у тебя еще будет возможность их задать. А сейчас нам нужно как следует отогреться и отдохнуть. Ты уверена, что к тебе никто не придет?       Она лишь неопределенно пожала плечами.        — Можешь кого-нибудь отправить за едой? Нужно поесть, чтобы восстановить силы.        — Могу, но сначала нужно кое-что выяснить. Я нарушила кучу правил, и это меня терзает. За что тебя хотели казнить?       Новый знакомый посерьезнел, провел рукой по волосам и нехотя ответил:        — Я мелкий вор и конокрад.        — И всех у вас казнят именно так? — Уна с подозрением прищурилась, глядя на него. Пока верилось с трудом.        — Я не убийца, — удивительно, но Лиам не повышал голос и не оправдывался. — Просто знай это. Мне приходилось убивать, но только тогда, когда угрожали моей жизни. Я не делал это на заказ. Честно говоря, вообще от смерти не в восторге.       Уна отвернулась. Понятнее не стало, а едкого чувства вины только добавилось.       «Что я сделала? О чем думала? Великий Свет, Хильд оторвет голову и будет тысячу раз прав. Такую глупую девчонку еще надо поискать на всем северо-западе».        — Послушай, Уна, — вмешался в ее мысли Лиам, — хочешь правду? Меня собирались казнить из-за страха. Перед приездом принца и принцессы Коегара король просто не хотел ни в чем разбираться. Ты мне веришь? — но он не стал дожидаться ответа, а продолжил. — Знаю, ты жалеешь о своем поступке. Но это все не зря, и я готов тебе доказать. Заключим договор?        — Что за договор? — безразлично подала голос девушка, продолжая корить себя за бесконечную глупость.        — У нас это называют клятва верности. Я обещаю, что никогда не причиню тебе вред, а ты — мне. Такие слова для сеагульца важнее всяких законов.        — Почему я должна тебя послушать? — Уна тяжело вздохнула, потерла лоб.       Лиам сделал шаг к ней, губы растянулись в странной улыбке:        — Но ты же уже спасла меня. Проблемы никуда не исчезнут. А я смогу помочь, если что.       Он прошелся кругом, осторожно, но было в его образе нечто искреннее, вроде того, что заставило принцессу его спасти.        — Хорошо, я согласна, — выпалила Уна. «Хуже уже не будет», — добавила про себя.       Бывший пленник подошел к ней и положил руку на плечо. Он ничего не говорил, но девушка догадалась сама и повторила его жест.        — Еще раз спасибо тебе, — нарушил молчание Лиам через несколько мгновений.        — Если тебе не хочется быть обнаруженным, то придется спрятаться в шкаф, когда я пойду за едой, — ответила Уна. Лиам показал большой палец, в два шага оказался рядом со шкафом, открыл его и вытащил оттуда расшитую разноцветными лентами мантию:        — А тебе придется одеться, а еще нужно спрятать нашу мокрую одежду и вытереть воду, — он прошлепал босыми ногами до приличной лужи у окна. Деревянный пол в этом месте впитал в себя часть воды и разбух.        — Необязательно всë это делать, — Уна приняла из его рук мантию, — это комната прислуги, которую я отослала. Еду могу попросить принести в свою комнату, она тут рядом, через дверь. Но спрятаться все равно придется. И еще, поищи себе хоть какую-нибудь сухую одежду. Я неуютно себя чувствую, когда смотрю на тебя.       На этих словах Уна открыла боковую дверь и ушла. Лиам еще раз осмотрелся в комнате, обошел лужу, оглянулся на шкаф и пошлепал по воде к нему. Когда он доставал мантию, то ему почудилось, что там была еще какая-то одежда.       Так и оказалось. Простая рубаха оранжевого цвета с завязками на груди, штаны из плотной ткани, кожаные ботинки. Непонятно, правда, почему все это там оказалось, для кого было предназначено, но Лиама это сейчас не особенно волновало. Одевшись, он вначале прислушался — не идет ли кто? — а после нерешительно подошел к зеркалу.       Темные волосы уже высохли и теперь топорщились в разные стороны. Он провел рукой, пытаясь пригладить их. Под глазами залегли темные тени, но из-за цвета кожи их было почти не видно. Впалые щеки придавали лицу напряженности.       Лиам вздохнул и вернулся к мокрым вещам, чтобы хоть как-то расположить их для просушки, продолжая настороженно прислушиваться.       Едва он разложил одежду, то услышал в коридоре топот нескольких пар ног и бросился к шкафу, ловко в нем скрючился и попытался закрыть дверь изнутри.       Где-то рядом щелкнул дверной замок, и топот стал ближе. Лиам замер, стараясь не дышать. Топот стих, зато вместо него появились голоса. Сидя в шкафу, невозможно было понять, далеко ли говорящие и кто они.       Голоса смолкли, вновь щелкнул замок и, кажется, топающие удалились, но Лиам не спешил вылезать.       Неожиданно, открываясь, скрипнула дверь шкафа, и от удивления Лиам еще больше сжался и зажмурился, словно это помогло бы ему остаться незамеченным.        — Они ушли, — он с облегчением узнал в голосе над ним Уну. — Не могла же я сама принести еду сюда.        — Как ты подошла? Я даже не слышал, — удивленно спросил Лиам, пытаясь выбраться из шкафа. Уна как обычно пожала плечами:        — Многие у вас здесь топают очень громко, словно бьют ногами в барабаны. Меня же учили не привлекать особого внимания, куда полезнее быть быстрым и незаметным.       Лиам уважительно покивал и с шутливым поклоном открыл перед Уной дверь.       Они перебрались в большую комнату. Спасенный немного заинтересовался обстановкой и, постучав по окну, за которым можно было увидеть лишь толщу воды, сказал:        — Знаешь, мой отец проектировал этот замок, я тут часто бывал раньше. Но никогда бы не подумал, что он будет настолько странным. — Он резко закрыл окно шторами и продолжил — впрочем, королевская семья тут не живет, оставили самое сладкое для гостей.       Обеденный стол в комнатах не был предусмотрен, поэтому Уна и Лиам расположились на полу, на круглом светлом ковре. Принцесса пыталась взглядом найти столовые приборы, но сеагулец со смехом объяснил, что у них принято есть руками.       Пища была несколько необычной, но пахла очень заманчиво, так что принцесса с любопытством разглядывала предложенные яства, не зная, с чего начать.       Половинки ракушек с устрицами, неизвестная маринованная рыба, щедро посыпанная специями и зеленью, тонкие горячие лепешки с мелко порубленными кальмарами в молочном соусе, горячая наваристая мясная похлебка, вяленая рыба неожиданно синего цвета (оказалось, что она просто питается водорослями, которые придают ее внутренностям такой окрас). Уна попробовала все понемногу, но больше всего ей понравились маленькие копченые рыбки в масле. А тонко нарезанное сало неведомого морского гада (большеглаза, как объяснил новый знакомый) она пробовать наотрез отказалась, хотя сеагулец с большим удовольствием его поглощал.       Когда дело дошло до десерта, а это было воздушное молочное суфле с россыпью разноцветных ягод, тающих на языке, Уна почувствовала, что ее веки слипаются.        — Плавать в холодной воде – не самое приятное занятие, — сказал Лиам, наблюдая, как девушка, балансирует с блюдом в руке, пытаясь снять сапоги другой рукой. — Надеюсь, ты не заболеешь.        — А ты? — Уна все-таки справилась с обувью, залезла на кровать и поставила десерт себе на колени.        — Я не впервые плаваю в такое время года, — Лиам подвинул тарелки и лег на ковер.        — Чем ты занимался до этого случая? — спросила Уна, попутно выкладывая что-то из ягод на тарелке.        — Я? — сеагулец посмотрел в сторону, разглядывая резные ножки шкафа, — да ничем таким особенным, на самом деле. Учился, бывал в шахтах на севере, воевал там же. Плавал на корабле…        — И потом тебя поймали, — Уна кинула в него ягодой, а Лиам поймал ее левой рукой, закинул в рот и продолжил:        — Можно сказать и так. На самом деле, я стараюсь меньше думать о том, во что превращаю свою жизнь. Много лет я кочевал с места на место, нигде особенно не задерживаясь. А иметь дом… приятно, что ли… Приятно иметь место, с которым связаны хорошие воспоминания, в которое ты всегда можешь возвращаться опустошенный и разбитый, запасаться там силами и теплом. Так вот, я давно не пополнял свои внутренние резервы.       Лиам замолчал и, не моргая, смотрел в потолок. Уна помолчала, но потом все-таки решилась на следующий вопрос:        — Что ты планируешь делать, когда закончится прилив?       Сеагулец грустно усмехнулся:        — Пока не знаю, решу, когда выйду отсюда.       Он неожиданно сел.        — А не все ли равно на самом деле?        — Мне нет, — неуверенно ответила Уна, глядя в тарелку. Лиам вдруг тепло улыбнулся, а Уна про себя отметила, что он усмехается во многих ситуациях, но в каждой по-своему. И сейчас, хотя и улыбка его была широкой и беспечной, уголки его губ чуть вздрагивали, а глаза были по-прежнему грустные.        — Да нет, забудь, — наконец сказал он. — Это я так. Конечно, мне есть куда пойти. Навещу сестру. Она живет в Мирье, это небольшой городок на юго-востоке, на границе с Коегаром. Далековато будет, но ничего, я привык.        — Да, далеко, — согласилась Уна; она слышала о Мирье на занятиях по географии, знала, что город подобен большой бесконечной ярмарке; сначала они с Хильдом собирались отправиться таким путем, но отец настоял на дирижаблях. Шутка ли, тащиться с золотой гвардией и изобретателями сначала через весь Коегар, а после и через весь Сеагул, чтобы лишь взглянуть на веселый, никогда не спящий город. Путь через залив Большого океана, который разделял Коегар и Сеагул, как язык разделяет верхнюю и нижнюю челюсти, куда быстрее и спокойнее. Не нужно останавливаться, менять вагоны поездов на экипажи, не нужно беспокоиться, что из какого-нибудь важного изобретения вытрясут самый необходимый болтик…        — А почему ты спросила? — прервал ее размышления Лиам.        — Если честно, я думала предложить тебе поехать с нами в Коегар, — призналась Уна. — Я подумала, что если тебя хотели утопить…        — Казнить, — перебил Лиам.        — Что?        — Я говорю, меня хотели не утопить, а казнить, — Лиам отпил темную жидкость из красивой узорной чаши и вновь лег на спину.        — Казнить, если это так важно, — поправилась Уна. — Я не думаю, что тебе тут очень уж рады. А в Коегаре ты бы смог начать жизнь заново.       Лиам поднялся и на коленях подошел к Уне. На этот раз он не улыбался, а был настолько серьезным, насколько вообще мог быть.        — Ты странная, Уна. За то короткое время, что мы знакомы, ты сделала для меня больше, чем весь мир вместе взятый. А ведь даже меня не знаешь, не знаешь, за что меня хотели наказать. Это немного глупо, но благородно. Если бы ты была королевой, то твой народ был бы самым счастливым на свете.       «Надеюсь, коегарцы действительно счастливы», — с задумчивой улыбкой подумала Уна, но вслух сказала:        — Так ты подумаешь над этим?        — Подумаю. Но позже. А сейчас будем отдыхать, — кивнул Лиам и устроился на ковре около кровати.       Уна в знак согласия поставила блюдо с остатками десерта на пол, накрылась одеялом и повернулась лицом к стене.       Она не заметила, как задремала. Ей, усталой и сытой, очень уютно спалось на легких свежих простынях.       Стук в дверь раздался так неожиданно, что Уне сначала показалось, что стучат ей прямо по голове.       Через минуту удары повторились, и тут уже за ней вскочил Лиам. Причем поднялся сразу на ноги.       «Вечерний прием!» — вспомнила принцесса.       Сеагулец видимо все понял по ее выражению лица и одними губами произнес:        — Куда?       Уна огляделась, немного раздумывая, и указала под кровать. Второй раз просить Лиама не пришлось.       Стук повторился снова, уже настойчивее и продолжительнее прежнего. Уна осмотрела комнату и неспешно открыла дверь.

***

      Нужно отдать должное сеагульским архитекторам, это место выглядело потрясающе. Уна крутила головой, рассматривая украшения, но старалась делать это незаметно, словно раскланиваясь с придворными.       Высокие потолки расписаны фресками в голубых тонах. Златоволосые сирены, медузы с длинными переливающимися щупальцами, стайки разноцветных рыб — все это было выписано с любовью и вниманием. Колонны походили на рельефные столпы водорослей, небольшие круглые лампы, похожие на пузырьки воздуха, прятались между золотистыми шторами на окнах, а сами окна совершенно не такие, как в покоях Уны.       Здесь они были небольшими и вытянутыми, похожими на хвосты неведомых рыб, но солнца в зал проникало достаточно, чтобы чувствовать себя здесь довольно хорошо.        — Почему у нас нет ни одного такого зала? — спросила Уна у подошедшего Хильда. — Нужно обязательно придумать что-то похожее, это производит эффект.        — Если только ты мечтаешь жить на дне океана, — улыбнулся он, поправляя тугой ворот своего одеяния.       К ним подошел лакей, у которого на серебряном блюде покоились хрустальные бокалы, подобные ракушкам, наполненным голубоватой жидкостью.       Уна и Хильд взяли по бокалу.        — Я чувствую себя здесь не очень уютно, — тихо сказала Уна, вспоминая про прятавшегося под кроватью Лиама.        — Признаться, я тоже, — также негромко ответил брат, чуть наклоняя голову к сестре, — Они используют, наверное, все известные науке правила этикета. Дома все настолько проще: в одном углу дядя громко хохочет с отцом. В другом, стараясь перекричать их, спорят молодые люди. А твои фрейлины, Уна, так кокетливо машут своими веерами, что того и гляди получится целый ураган.       Принцесса закусила губу, сдерживая смех, и одобрительно сжала руку брата.        — Хиль, когда мы отправляемся домой? — спросила она, надеясь повернуть разговор в нужное русло.       Принц отпил из бокала, немного поморщился и взглянул на нее своими синими глазами:        — Сестренка, ты чего? Я не понимаю тебя. Ты так рвалась сюда, убеждала отца, что тебе просто необходимо поехать со мной, и что теперь, в первый же день, ты спрашиваешь, когда мы возвращаемся?        — Нет-нет, — слишком уж поспешно начала оправдываться Уна. — Я просто хотела выяснить, достаточно ли у меня времени все тут осмотреть. Я бы хотела проехаться по окрестностям.       Хильд внимательно смотрел на нее, не отводя глаз, и ждал, что под его взглядом Уна сдастся и все выложит, но она лишь невинно хлопала глазами.       Она бы не продержалась еще и минуты, если бы не последовало неожиданное спасение в лице короля.        — Позвольте ангажировать вас на танец, Ваше Высочество, — от этих слов Уна вздрогнула, но подала Гардару руку. Он был в белоснежных одеждах и такого же цвета перчатках, отчего он казался даже еще бледнее, чем днем.        — Вы любите море? — вежливо спросила Уна, когда они заняли место в толпе танцующих.       Король широко улыбнулся, но улыбка вышла такой холодной, что от нее можно было бы получить обморожение.        — Вода — это наша жизнь, — туманно ответил он. — Вы еще увидите, как сильно мы зависим от нее. Поэтому мы любим и почитаем Океан, а также все, что с ним связано, что впадает в него и что выходит.       Уна выполняла танцевальные па, смотрела на Гардара и не могла понять, как еще днем он казался ей приятным. Ничего не изменилось внешне, король вел себя по-прежнему, но после знакомства со спасенным пленником девушка смотрела на короля другими глазами. На все его учтивости хотелось отвечать грубостью, а в моменты великосветской беседы неожиданно задать провокационный вопрос: за что же он хотел казнить Лиама?       Колкие слова вертелись на языке, и одному Океану было известно, что удержало их во рту.       Мелодия все лилась и лилась, и Уне казалось, что один танец они исполняют уже как минимум час. Даже через перчатки чувствовался холод королевских рук, от которого все тело покрывалось мурашками. Единственным утешением было то, что рядом вальсировал с королевой Хильд. У них беседа протекала гораздо живее.        — Вам пришлись по вкусу ваши покои, Уннар? — голос короля прервал размышления принцессы.        — Да, Ваше Величество, благодарю, — она едва сдержалась, чтобы не рассказать о «замечательном» подарке на пляже. — Я нахожу их очень оригинальными. В Солрике подобного нет, хотя, как вы знаете, мы очень тяготеем ко всяческим нововведениям и изобретениям.        — Надеюсь, мы еще не раз сможем вас удивить, — сказала подошедшая с Хильдом королева. Уна лишь согласно кивнула и, извинившись, вышла с Хильдом из толпы танцующих.        — Уннар, что с тобой сегодня такое? — укоризненно начал говорить Хильд. Он всегда называл ее полным именем, когда был огорчен или беспокоился. — Я знаю, что все эти утонченные беседы тебе чужды, но какими глазами ты смотрела на короля! Словно он не правитель, а какой-то самозванец.        — Возможно, так оно и есть, — ответила принцесса и, игнорируя красноречивый взгляд брата, тихо призналась:        — Хиль, есть очень важный разговор.       Принц внимательно осмотрелся по сторонам и шепотом ответил:        — Я тебя слушаю.       Уна успела лишь открыть рот, как главные двери зала с грохотом открылись. На секунду вокруг повисла звенящая тишина. Принцесса подалась вперед, чтобы увидеть, что происходит у входа.       В дверях стояли сеагульцы. Их было достаточно, не все смогли попасть в помещение, часть из них еще находилась в коридоре. Все они одеты в темно-серые пыльные плащи, но головы оставались непокрытыми. Кожа их была темно-синей, лишь белки глаз и узоры белой краски выделялись на лице. Они казались куда плотнее своих соотечественников из высшего света, но Уна быстро поняла, что под плащами у них спрятаны кольчуги и, возможно, даже кожаные доспехи.        — Позвольте, господа, вы приглашены? — поинтересовался один долговязый сеагулец в расшитом камзоле.       Главарь непрошеных гостей жутко оскалился, поднял арбалет, который держал в правой руке и сказал:        — Король умер, да здравствует король!       И с этими словами выпустил арбалетный болт в лоб аристократу.       Тот повалился на свою соседку в огромном пышном платье с кринолином, та пронзительно закричала.       Звон бокала-ракушки, который уронила Уна, уже потонул в панике, выстрелах и лязге холодного оружия.       Из незаметных боковых дверей хлынули стража Хафнарборга и золотые гвардейцы Коегара. Моментально стало тесно, и воздух наполнился жарким запахом крови.       Хильд встал перед Уной, вытащил из ножен палаш и стал теснить ее спиной к стене. В одно мгновение из учтивого мазура он превратился в решительного воина.        — Сейчас ты уйдешь из зала, — командовал он, периодически поворачивая голову вбок, краем глаза продолжая наблюдать то, что происходило перед ним. – По возможности вернешься в свою комнату и… — громким голосом, похожим на рык, он отдал несколько приказов гвардейцам, — вооружишься. Найди безопасное место. Не лезь на рожон без нужды. Ни в коем случае не возвращайся сюда! Я найду тебя, когда все закончится.       Уна уперлась в стену, принц, не разобравшись, толкнул ее спиной так, что у нее перехватило дыхание.        — Я не уйду,— на выдохе выдала она. Брат перестал напирать.        — Тебе здесь нечего делать, — грубо рыкнул Хильд, продолжая теснить ее вдоль стены к выходу, — у тебя нет оружия, но и оно тебе не помогло бы в таком пространстве, да еще против арбалетов.       И действительно, если бы на них сейчас напали, он едва ли смог замахнуться своим палашом — так было тесно.       У самой двери Хильд с усилием развернулся к Уне:        — Не думай сейчас обо мне, спасайся. Все будет хорошо.       Он впихнул ей в руки кожаные ножны, украшенные тонкими металлическими пластинами резных форм, и с усилием вытолкнул из дверей.       Если бы не гвардейцы, толпившиеся там, Уна точно бы упала, но она ткнулась в золотые латы и устояла на ногах. С большим трудом принцесса заставила себя оторвать взгляд от дверного проема и развернуться.       Без помощи Хильда пробираться оказалось сложнее, коридор был слишком узким, и девушке приходилось вилять и пригибаться. Во время секундной передышки почти в самом коридоре, когда охраны уже почти не было, она достала из ножен рондел* и решительно шагнула за поворот, не забывая осматриваться и прислушиваться. *Кинжал с обоюдоострым клинком, внешне похожий на современный стилет