Уна

      Уна проснулась от острого чувства жажды, такого сильного, что, казалось, внутренности тоже высохли. Она рывком села, кровать жалобно скрипнула. Голова гудела.       Лиам заметил ее пробуждение, и как только она приняла вертикальное положение, бросил ей неизвестный зеленый плод.       Уна поймала его и машинально впилась в него зубами. Фрукт был водянистый, с легкой кислинкой, и для утоления жажды годился.       Она съела его и только тогда заметила, что Лиам роется в мешках и откладывает в кучу полезные находки.        – Ты воруешь! – задохнулась от возмущения девушка.        – Во-первых, ты тоже, – сеагулец показал коегарке еще один зеленый фрукт, а потом кинул его ей. Жажда все еще была сильна, и Уна неохотно поймала, хотя есть не спешила. – А во-вторых, мы заплатим за все это, не волнуйся, – он постучал по кошельку на поясе, и монеты звонко ему отозвались.       Утихомирившаяся девушка наконец коснулась губами фрукта, по виду и вкусу похожего на накачанный водой виноград.       Лиам продолжал копаться в мешках; он искал что-то определенное, но, видимо, никак не мог найти.        – Давай я помогу, – сказала Уна.        – Ты все равно не знаешь, что я ищу, – ответил сеагулец, откладывая очередной мешок.       В его словах не было ничего особенного, но она неожиданно разозлилась.        – Будто ты знаешь, что нам нужно!        – А то, – с саркастической улыбкой сказал Лиам, не поворачиваясь и продолжая поиск. Это злило Уну еще больше.        – Я не комнатная собачка, – почти крикнула девушка, вскочила с кровати и со всей силы толкнула попавшийся под ногу чемодан. Крышка его щелкнула и открылась, подняв облачко пыли.       Лиам оставил свое занятие, вздохнул и повернулся вполоборота.        – Извини, – примирительно сказал он. – Но ты зря ругаешься. Я ничем не могу тебе помочь. Правда можешь пнуть и меня разок, если тебе станет от этого легче.       Уна быстро дышала, сдерживая подступившие слезы. Гнев сменился чувством вины за несправедливый срыв на сеагульца. Он ведь спас ее вчера.        – У тебя есть план? – недовольным голосом спросила она.        – А у тебя? – задал Лиам встречный вопрос.        – Есть, – ответила Уна. Сеагулец безмолвствовал, и ей ничего не оставалось, как начать рассказывать свои идеи:        – Здесь неподалеку должны были разместиться наши изобретатели. У них есть охрана и дирижабли. Мы можем отправиться в Коегар вместе с ними.        – Нет, мы этого не сделаем, – перебил ее Лиам.        – Но нельзя же оставлять их! – горячо воскликнула коегарка. – Я не брошу своих.       Сеагулец наконец нашел то, что искал, и с видимым удовлетворением сложил находки в два мешка. Он молчал, и Уне казалось, что раздумывает над ее словами. И только тогда, когда Лиам закончил сборы и сел рядом с ней, начал говорить тоном не терпящим возражений:        – Исключено. Все произошло вечером, а сейчас уже утро. Мы не знаем, кто победил, но если это нападавшие, то едва ли они тронут твоих изобретателей – их можно выгодно обменять на что-то у твоего короля. Если же они не такие умные, то, скорее всего, они их уже убили, а значит спасать там некого.       От этой мысли девушка закусила губу и нахмурилась. Тем временем Лиам продолжал:        – Зато ты жива. Но едва ли тебя пощадят, а значит, не стоит лезть им в глаза.        – А что ты предлагаешь? – медленно спросила Уна, продолжая размышлять над своей возможной участью.        – Предлагаю отправиться в Мирью, может, ты помнишь…        – Ты собирался навестить сестру, которая там живет. Помню.        – Правильно, – кивнул Лиам. – Это ведь на самой границе с Коеагом. В крайнем случае, мы просто перейдем там границу и отправимся в вашу столицу. Еще можно попробовать добраться на корабле, но не отсюда, из Леста. Это небольшой портовый город, пара дней пути отсюда. Это, правда, в другую сторону от Мирьи, но туда стекаются железные дороги со всего Сеагула.        – По твоему мнению, как лучше будет сделать? – спросила его Уна. Географию своей страны она знала неплохо, расположение других государств на карте тоже, но в данной ситуации лучше было довериться местному жителю. К тому же, еще чувствовала себя виноватой за несправедливый срыв.        – Рванем в Лест для начала, – Лиам встал, подошел к выходу и замер: прислушивался. На улице было тихо, и он быстро вернулся к коегарке.        – Так как? – спросил он.        – В Лест, – твердо сказала Уна и решительно поднялась. Лиам кивнул и показал на подготовленные мешки.        – Я немного поработал над ними, пока ты спала. Их можно повесить на плечи. Там припасы и всякое. Одеяло, котелок.       Они надели мантии, взяли вещи. Прежде, чем выйти, Лиам еще раз прислушался к звукам улицы, и только потом решился вытащить копье и открыть дверь. В этот момент сердце Уны замерло, а руки крепко сжали рондел в ножнах.       Сеагулец немного поднялся, так, что из погреба показалась только голова, осмотрелся и повернулся к девушке:        – Пусто. Только спрячь свою зубочистку в рукав, ни к чему ее всем демонстрировать. Такой шутливый тон сеагульца вселил в Уну надежду на благоприятный исход событий, на душе стало немного легче, и она без всяких сомнений шагнула на свет.              – Кажется, я уже привыкла к твоей манере общения, – сказала она, проходя мимо нового друга. Тот легко улыбнулся и вышел за ней.       Утро только начиналось, солнце едва показалось из-за горизонта. Небо бледно-голубого цвета казалось холодным, чувствовалось, что Жаркий сезон уже ослабил свою хватку.       «Вернуться бы домой до наступления дождей и холодов», – подумала Уна. С мысли о доме она перескочила на мысль о Хильде и отце, и сердце болезненно сжалось.       На улицах было пустынно, все жители или прятались, или сбежали из города.       Они проходили перекресток, на котором все вчера произошло. Девушка бросила взгляд в сторону площади, и ей показалось, что она видит дымок от еще тлеющих обломков.       Когда Лиам свернул на дорогу, ведущую к замку, девушка удивленно остановилась.        – Мы же вроде должны скрываться, а не идти им прямо в руки, – спешно догнала она сеагульца.        – Ты же не думала, что мы отправимся в Лест прямой дорогой? – тихо засмеялся он. – Мы пойдем вдоль моря. Так мы не заблудимся, к тому же, нужно кое-что там сделать.       У самого дворца им впервые встретилась стража. Новый друг приложил палец к губам, приготовил копье к броску в случае необходимости. Уна бесшумно двинулась вдоль зеленой ограды, периодически оглядываясь. Лиам шел следом и, по ее мнению, шумел так, что их можно было услышать на другом конце города. К их счастью, стражники были слишком увлечены спором между собой.        – Говорю тебе, казнит Его Величество начальника стражи. Пропустить повстанцев этих…        – Да сколько же можно, казнить и казнить. Будто жертвы Большому Океану приносит.       Уна хотела дослушать, но приятель потянул ее в сторону океана.       По небу начали проплывать редкие облака, поднялся слабый, но прохладный ветер.        – Будет шторм, – сказал Лиам, когда они вышли на побережье. Он позволил себе откинуть капюшон, и Уна рассматривала его профиль.       Прежде она обращала больше внимания на его цвет кожи, такой яркий и такой необычный, и потому совсем не замечала ничего другого. Сейчас девушка видела, что его волосы темно-русые, почти черные, и спутанные кудри беспорядочно топорщатся в разные стороны; широкие брови тоже взлохмачены и так низко надвинуты на глаза, что кажется, словно он все время хмурится. Несмотря на его молодость, на лбу и между бровями залегла пара заметных морщинок, что только подчеркивало вечно угрюмое выражение лица. По крайней мере, до тех пор, пока сеагулец не начинал улыбаться.       Почувствовав ее взгляд, Лиам повернулся.        – Что такое?       Уна отрицательно помотала головой и опустила глаза, но потом вновь взглянула на него украдкой. Он улыбался уголками губ, а брови приподнялись домиком, точно кто-то дернул их за ниточки.       Коегарка вздохнула и тоже откинула капюшон.        – Не советую пока его снимать, – Лиам сложил руки на груди, – но мы затем и здесь, чтобы решить твою проблему.       Небо затягивалось облаками все больше, а море волновалось, но Лиам поспешил к самой его кромке, а Уне ничего не оставалось, как последовать за ним.       Сеагулец кружился по пляжу, что-то выискивая на песке, а когда нашел, то с торжественностью принес Уне.        – Если эти водоросли растолочь и добавить немного воды, то получится синяя краска, – объяснял он, держа в руках скользкую находку. – Придется ей намазать лицо и руки, а волосы спрятать – слишком они заметные.       Он говорил это, а сам наблюдал за Уной – девушка внимательно слушала и коротко кивала. Лиам подумал, что она могла быть похожа на его выдуманную младшую сестру. Да, на ту самую, что якобы живет в Мирье.       Он долго собирал водоросли по берегу, а коегарка ждала на песке неподалеку, наплевав на все предосторожности и сняв мантию. Она сидела, скрестив ноги, и терпеливо перетирала водоросли на камне. Получалась вязкая синяя масса, которая быстро засыхала. Уна намазывала ее совсем не по-женски, набирала щепотками и растирала по лицу, а потом и по рукам. Волосы она собрала в тугой узел.        – Здесь хватит надолго, – Лиам принес туго набитый мешочек и сел рядом. – Заканчивай и отправляемся.        – Это хотя бы отмоется? – Уна подошла к воде, чтобы ополоснуть ладони.        – Отмоется, – Лиам встал следом, взял свой заплечный мешок и побрел по пляжу. Уна еще немного задержалась, но быстро догнала его.       Некоторое время они шли молча. Уна разглядывала окружающий пейзаж. Он оказался весьма безрадостным: с одной стороны беспокойное море, под ногами короткая полоса серого песка, на котором разбросаны крупные темные камни и водоросли, оставшиеся после прилива, а с другой стороны тянулись бесцветные скалы, поросшие корявым диким кустарником.       Хафнарборг быстро остался позади, и его непривычная архитектура и связанные с городом плохие воспоминания потонули в низких облаках. Уна не забыла того, что с ней случилось за такой долгий вчерашний день, но боль немного притупилась, затаилась. Тем не менее, для себя она решила, что все произошедшее не повод опускать руки, а, напротив, невероятный стимул вернуться в Коегар и уже оттуда найти силы поквитаться с убийцами брата. И поэтому девушка упрямо продолжала шагать уже который час, едва поспевая за молчащим Лиамом.       Уна думала и об этом сеагульце, о том, что же он из себя все-таки представляет и какие тайны хранит. В том, что Лиам не так прост, она не сомневалась, но начинать допрос не было желания. Для этого лучше подождать подходящего момента, а он когда-нибудь да представится.       Пейзаж не менялся, путники все также двигались по пляжу. Грозивший разразиться шторм все так и не начинался, что им было только на руку.        – Хочешь поговорить? – неожиданно раздался голос Лиама, и Уне поначалу показалось, что ей это послышалось в шуме моря.        – Что? – неуверенно переспросила она.        – Я спрашиваю, тебе когда-нибудь приходилось совершать такие длительные пешие путешествия? – он обернулся и немного сбавил темп, чтобы идти с ней вровень.       Уна предпочла не отвечать. По ее состоянию и внешнему виду уже все было понятно. Хорошо еще, что любимая одежда оказалась пригодной для подобных пеших прогулок, Лиаму уже давно пришлось снять ботинки, которые оказались ему немного малы, привязать их к заплечному мешку и продолжать путешествие босиком. Но они шли уже несколько часов, неспешно, но без остановок, и Уна чувствовала, что до вечера так не протянет.        – Скоро будем искать место для ночевки, – продолжил говорить сеагулец и вновь ускорился, – погода становится все хуже и хуже, под дождем искать убежище будет сложнее, к тому же с водной стихией у нас не складывается.       Он был худым и не очень-то мускулистым, одежда висела на нем мешком, но оказался неожиданно выносливым. Тонкие голени, торчащие из подвернутых до колена штанин, мелькали так, что у Уны пестрило в глазах.        – Здесь мы и остановимся, – Лиам так резко замер на месте, что засмотревшаяся Уна налетела на него. Она долго разглядывала каменную гряду, на которую указывал сеагулец, но так ничего и не увидела. Лишь когда они подошли ближе, девушка заметила в скале небольшой лаз, в который она не смогла бы пройти, не пригнувшись.        – Готов поспорить, там небольшая пещера, – Лиам скинул рюкзак и отправился внутрь.        – Так и есть, – голос сеагульца прозвучал приглушенно, но через мгновение он вернулся из лаза. – Занесем вещи, и собирать хворост. Шторм может затянуться, и небольшой запас сухих дров нам не помешает.       Уна взяла мешок и молча полезла в каменную кишку. В обычное время она бы обязательно поспорила с Лиамом, с чего он взялся командовать, но сейчас ей хотелось одного – отдохнуть.       Пещера и впрямь оказалась небольшой, всего шагов семь-восемь в длину и столько же в ширину.        – Когда-то давно король хотел превратить побережье в цветущие прекрасные сады, – пояснил протолкнувшийся за ней Лиам, – и это на самом деле не пещера, а место заложения взрывчатки. Специально из Сетасеана должны были привезти.       На этих словах Уна нахмурилась и огляделась, и сеагулец продолжил:        – Он хотел раскрошить эти скалы, чтобы выровнять берег, но потом выяснилось, что прекрасные растения не пригодны для нашего климата. Слишком холодно. Так эти пещеры стали служить на благо пиратов и контрабандистов.       Он вышел, так и не дав задать Уне вопрос, но она спросила, когда выбралась следом:        – Откуда ты все это знаешь?        – Мой отец был главным королевским архитектором, забыла? – Лиам усмехнулся и полез по скале к небольшой группе деревьев.       Деревьев оказалось не так уж мало, целый небольшой молодой лес, состоящий в основном из сосен, и потому земля была усыпана мягким ковром из сосновых иголок. Зато кустарник здесь был редкий, и ни на одном кусте Уна не нашла съедобных ягод.        – Безнадежный случай, – раздалось откуда-то сверху. Уна подняла голову и обнаружила, что Лиам забрался на одно из деревьев и ломает ветки для костра и спального места. – Лучше поставь силки, веревки под деревом.       О силках Уна слышала и даже видела их когда-то давно, когда отец пристрастился ездить к брату и брал ее и Хильда с собой. Но ставить их никогда не приходилось, к тому же она лишь смутно помнила, как они должны выглядеть. Поэтому коегарка даже не стала пытаться, а стала таскать ветви, сброшенные Лиамом. Тот все понял, но сделал вид, что ничего не заметил.       Уна скидывала ветки со скалы и думала.       Ей впервые в жизни пришлось почувствовать себя беспомощной. Раньше девушка считала, что знает и умеет достаточно, особенно для принцессы, но не сейчас. Сейчас она вновь стала той маленькой девочкой, что впервые сбежала из замка, только теперь рядом вместо брата спасенный ей же преступник. Не самая удачная компания, на первый взгляд.       «Я даже не знаю можно ли ему доверять», – пробурчала себе под нос Уна. И только теперь она задумалась, что вообще движет ее спутником. Едва ли бывший пленник помогает потому, что коегарка обещала ему новую жизнь в ее стране, а то, что Уна спасла Лиама из воды, он уже отработал сполна, когда вывел из замка. Но в то, что у него могли быть какие-то свои планы на ее счет, не хотелось верить.       Они сделали привал вовремя: море рядом беспокоилось все сильнее, за облаками уже не было видно неба, медленно начинался дождь. Уна поежилась и начала спускаться со скалы. Здесь ее нагнал Лиам, и они начали быстро таскать дрова, хворост и ветки в пещеру.        – Я же говорил, что будет шторм, – сказал Лиам, но конец фразы потонул в раскатах грома.       Уна взялась соорудить спальные места и как бы невзначай спросила:        – Лиам, почему ты мне помогаешь?       Тот вздрогнул, услышав свое имя, немного помолчал и ответил:        – Потому что ты меня спасла.        – Но ведь ты спас меня из замка, ответил услугой на услугу, – возразила Уна, устраиваясь на ветках и накрываясь мантией.       От удивления сеагулец даже выронил спички, которыми пытался разжечь огонь. А прежде чем ответить, слепо шарил по осыпавшимся сосновым иголкам.        – То есть ты считаешь, что я должен был бросить тебя там, чтобы ты побежала на площадь к дирижаблям и тебя убили? – голос его звучал гневно и с некоторой обидой.        Уна промолчала, признавая ошибку, но Лиама это не устроило.        – Следуя твоей логике, ты должна была меня освободить и бросить там, в воде, – он так яростно чиркнул, что спичка сломалась.        – Хорошо, извини, я была не права, – начала, было, девушка, но Лиам ее перебил:        – Послушай, Уна. Хочешь ты или нет, но тебе не добраться до дома в одиночку. Без меня ты отправишься разве что обратно в Хафнарборг в лапы этим захватчикам. Поэтому придется мне доверять. Я обещаю, что ты вернешься в Коегар живой и невредимой. Для меня это дело чести. Но, если захочешь, ты сможешь уйти на все четыре стороны, как только твоя нога ступит в Лест. Слово пирата.       Ему удалось зажечь костер, и пещера наполнилась теплом. Капельки воды на стенах пещеры переливались, сильнее запахло деревом и смолой.        – На меня не распространяется ваш кодекс, я же не пират, – с примирительной улыбкой ответила Уна. Что-то было в словах этого так искренне возмущенного сеагульца, что она сразу ему поверила.        – Тогда я просто тебе обещаю, – угрюмо пробормотал он. Уна протянула ему руку.        – Мир? – на что Лиам сначала отвел взгляд, но потом все-таки протянул свою ладонь.        – Мир.       Снаружи начался настоящий ливень. Гром грохотал так, словно огромный великан разрывал небо на части. Но здесь, в свете потрескивающего костра, было спокойно и уютно. Лиам нанизал незнакомые овощи на прутья и теперь запекал их над огнем. Уна молчала до тех пор, пока по пещере не поплыл вкусный запах еды.        – Ты бывал здесь раньше? – Уна встала, принимая из рук Лиама овощи. Тот подбросил поленьев в костер и ответил:        – Иначе как бы я нашел это место? Просто это было так давно, словно в прошлой жизни.       Уна откусила от одного из овощей: он оказался сочным, горячим и таким вкусным, что ей пришлось приложить усилия, чтобы удержаться и дать ему остыть.        – Нужно набрать воды, – она порылась в мешке и достала флягу. Лиам, не отрываясь от еды, кивнул и подал ей свою. Уна вылила остатки в небольшой котелок, и вышла.       С отвесной скалы над пещерой вода лилась потоком, девушка подставила флягу под него.       Капли дождя падали на кисти рук и синяя краска на них пошла разводами. Уна улыбнулась и попыталась представить, как она выглядит, будучи сама такого необычного цвета, который ее удивлял всего сутки назад.        – Много нам осталось идти? – когда девушка вернулась, вода в котелке уже начинала кипеть.        – Если я не ошибаюсь, и мы пойдем в таком же темпе, то завтра в это время будем в Лесте, – ответил Лиам. В свете огня его черты лица смягчились, он улыбался уголками губ, и коегарка поняла, что обида забыта.        – Расскажи мне о Лесте. Он такой же странный, как Хафнарборг?        – Нет, он совершенно обычный. Вполне примитивные домики из кирпича, с небольшими окнами и цветами на подоконниках, если ты об этом. Конечно, это не ваша Солрика, я слышал, столица у вас очень зеленая.        – Это так, – мечтательно ответила Уна, вспоминая улицы родной столицы. – Наши дома и замки всегда белые или желтые, крыши коричневые и красные, и вокруг много-много цветов. Но улицы также мощеные кирпичом. У нас не ходят в мантиях, напротив, очень любят солнце и загар.       Уна посмотрела на руки: краска с них почти смылась, остались лишь бледные разводы. На ум пришел образ Хильда, как он идет с ней рука об руку по улице Солрики, но девушка силой выдавила его из мыслей. Еще не хватало вновь расплакаться при постороннем, лучше поговорить о чем-нибудь другом.        – А еще у нас очень любят прогресс и новые изобретения. Может быть, ты видел дирижабли или гордость нашего воздушного флота – самолеты?       Лиам отрицательно покачал головой.        – А я вот немного интересуюсь, люблю наблюдать за тренировками и ремонтом. Это моя мечта, я бы очень хотела летать на самолете. Может звучать глупо, но я даже иногда думаю об этом перед сном. Как поднимаюсь в воздух, а внизу город такой маленький, такой игрушечный. А впереди только ветер и бесконечное рассветное небо. Смешно, да?        – Ну почему же, звучит не так уж и плохо, – Лиам зачерпнул кипящую воду из котелка и достал из мешка пару лепешек.       Уна улыбнулась, покрутила кружку в руках:        – А о чем ты мечтаешь?        – Не обзавелся какой-то особенной мечтой, вроде твоей, – Лиам отвел взгляд. – Для начала просто найти свое место в жизни. А потом, может, я буду тоже мечтать о полетах на этих ваших дирижаблях или самолетах.       Улыбка коегарки стала еще шире.        – Ты поедешь со мной в Коегар? – повторила она вопрос, который задавала еще вчера днем.        – Посмотрим, – сдержанно ответил Лиам и подкинул еще дров в огонь. – Давай спать.       Прежде чем зажечь костер, он набрал плоских морских камней и подложил под него, а теперь ловко вытаскивал, объяснив, что на них спать будет теплее.        – Кто первый дежурит? – Уна откинула мантию и встала, но сеагулец покачал головой:        – Никто. Здесь мы в безопасности. Мало кто знает об этих пещерах, да кому они нужны в дождь.       Уна не стала спорить, лишь снова накрылась мантией и только сейчас вспомнила, как устала. Ноги гудели, что поначалу даже мешало Уне уснуть, но вскоре она провалилась в сон.       Лиам же еще долго лежал с открытыми глазами и смотрел на шаловливые язычки пламени, которые так и норовили выпрыгнуть из очага. Он тоже устал от похода, но сон все не шел вот уже вторую ночь подряд. А еще сеагулец злился на себя, на то, что так и не решился сказать самую главную правду о своем прошлом.       «Пусть все идет, как идет, – решил Лиам. От этой мысли стало легче, подступила долгожданная сонливость. – Если все будет хорошо, она отправится домой и так ничего и не узнает».       – Уна, – собственный голос почудился скрипучим, заржавевшим, Лиам перхнул. – Расскажи еще об этих самолетах?       Но спасительница уже спала.

***

      Капли дождя чертили ломаные линии на стекле, а король пальцем дорисовывал их в старинные защитные руны. За этим хоть и успокаивающим, но мальчишеским занятием, его застала жена.        – Гардар, – королева нервно тормошила пальцами камни на платье. – Не нашли?        – Стражники клянутся, что его сняли, – он развернулся, с трудом сдерживая накативший гнев. – Показали обувь, вроде как с трупа. Сама видела, он такой дикий и злой был, живой бы точно не отдал.        – Но где тогда тело? – женщина присела на кровать, и ее небольшой круглый живот обозначился четче.        – Говорят, предали огню, как и положено.        – Утопленника огню? – она не выдержала и усмехнулась, рискуя разозлить мужа, но Гардар не собирался срываться на нее. Он сам был неспокоен и жалел даже не о поспешном решении казнить пленника, а о том, что на короткое время почувствовал себя в безопасности.       Мало ли было всяких врагов короны, кто сомневался в нем, кто называл его самозванцем и терял из-за этого жизнь? За полгода после коронации их число понемногу уменьшалось, потому Гардар расслабился, возомнил себя вершителем судеб подчиненных, что никто не станет противиться его воле, а ведь каждый из приговоренных мечтал жить. И, кажется, одному, странному, диковатому и очень опасному сеагульцу этого особенно хотелось.        – Что Коегар? – напомнила о своем присутствии жена. Прежде та была не хуже него – ледяная, суровая, она вела его твердой властной рукой, даже когда Гардар сомневался, обуреваемой остатками гуманности и жалости в его сердце. «Никто не никогда не будет верить тебя, как в Великого Короля, если ты их не заставишь, – говорила, – они готовы идти за любым смелым дураком, лишь бы мелькнула возможность урвать себе кусок власти».       Но с беременностью все изменилось. Кажется, королева тоже успокоилась. Королевский лекарь говорил, что будет сын, наследник.        – Принцесса Уннар пропала, что они могут сказать, Вибеке? Лишь бы не связались с этими грязными...       Гардар задел бокал на подоконнике. Он упал, но не разбился, а темная, густая жидкость, похожая на кровь, поползла по светлому полу.

***

      Лиам оказался прав, нежданных гостей этой ночью не было.       К утру шторм закончился, но по небу весь день тревожно бродили тучи. Несмотря на это, настроение у сеагульца было приподнятое, даже тогда, когда девушка поинтересовалась:        – Лиам, а ты знаешь, кто напал на дворец?        – Многие могли этого хотеть, – уклончиво ответил он, делая вид, что заинтересован пейзажем.        – Короля никто не любит? – наивно продолжила Уна.       Сеагулец тяжело вздохнул:        – Сложно сказать. Вот если бы ваш Дагмар был не настоящим конунгуром по праву наследования, а самопровозглашенным королем?       Девушка остановилась, а на лице появилось озадаченное выражение.        – Так Гардар – самозванец?        – Да нет. Не бери в голову, это всего лишь слухи, – быстро добавил Лиам, мысленно ругая себя за излишнюю болтливость. – На севере чего только не говорят. Жизнь там несладкая, вот и ищут, кого бы обвинить в своих невзгодах.       Оставшийся отрезок пути прошел гораздо легче: Уна и Лиам шли рядом, разговаривали о всяких мелочах и даже сами не заметили, как на горизонте появился Лест. Но с ним не все было так просто: вместо привычных деревянных ворот, город украшал вход в виде огромной каменной головы рыбы.        – И это у вас называется совершенно обычный? – удивленно раскрыв глаза, спросила Уна, на что Лиам неожиданно громко рассмеялся.