Уна

      Лиам появился первым. Уна смотрела на него, ожидая хоть какого-нибудь знака, но его лицо было непроницаемо. Он просто вошел, покрутил головой в ее поисках, а когда заметил, то встал рядом. Следом за сеагульцем друг за другом протиснулись торговцы, и в магазине сразу стало мало места.       Продавец тканей остановился напротив окна и загородил его полностью своей спиной. Торговец музыкальными коробками и мастер встали по обе стороны от него.       Владелец магазина продолжал сидеть за прилавком, и не был похож на испуганного и даже удивленного.        — Так я и думал, — пробасил торговец тканями. — Коегарцев всегда тянет друг к другу.       Оставшиеся двое пришли в движение, как будто главарь воспользовался заводным ключиком: разминали шеи, топтались на месте, громко и хрипло дышали, переглядывались.        — Придержи своих псов, иноземец, — голос Лиама прозвучал тихо, но отчетливо и уверенно. Обстановка накалялась, и Уна не представляла, чем все это может закончиться.        — А ты наглый, змееныш. Наглый и безрассудный, — торговец перевел с него взгляд на Уну. – А вы, кона, уже знакомы с моими друзьями Хаканом и Эспеном?       Коегарка запоздало осознала, что в его голосе не слышалось никакой угрозы. И медленно кивнула, хотя и продолжала внимательно наблюдать за их действиями.        — Роффе, почем пугаешь моих покупателей? — неожиданно раздался голос старика. Лиам удивленно на него уставился, а губы дрожали, готовясь растянуться в улыбке.       Но Роффе неожиданно переменился в лице и будто пожаловался старику:        — Напугаешь их, мазур Тейрсон. Сами, кого хочешь, обидят.        — Что вам нужно? – прервала их беседу Уна. Торговец с наигранной усталостью взглянул на нее и продолжил разговор со стариком.        — Мазур Тейрсон, будьте так добры, приготовьте гостевые покои для ваших посетителей, — старик поднялся, покивал и поспешил по лестнице на второй этаж, и Роффе обратился к Уне и Лиаму. — Давайте побеседуем в моей комнате.       Девушка, на которую обстановка магазина действовала умиротворяюще, без каких-либо сомнений направилась к лестнице. Сеагулец, обладающий какой-никакой осторожностью, остался, было, стоять, но, поймав многозначительный взгляд Хакана, покорился. Мощи и ума улмурианцам легко хватило бы, чтобы сломать ему позвоночник.       Комната оказалась пустоватой, и из-за этого выглядела большой. Она была выдержана все в том же классическом коегарском стиле, а у самого окна, того самого, с цветными стеклышками, которое было видно с улицы, стоял большой стол с тяжелыми резными стульями вокруг. За него и пригласил их сесть хозяин.        — Я знаком с твоим братом, — обратился он к Уне, не дожидаясь вопросов. Она едва заметно вздрогнула, а Роффе тем временем продолжал, — ничего, что я так фамильярно? Вы с ним очень похожи, и поэтому я сразу тебя узнал.        — Давно вы с ним виделись? — тихим голосом спросила девушка. В груди зажегся робкий огонек надежды, и ее отблеск мелькнул в глазах.        — Больше года назад, — одним мгновением уничтожил торговец надежды девушки. Он хотел добавить что-то еще, но его перебил Лиам:        — Ну и что тебе здесь понадобилось?        — Я — неофициальный посол, если можно так сказать.        — Шпион, значит, — сеагулец откинулся к спинке стула.        — Все-то тебе надо знать, маленький змееныш, — прищурился Роффе.        — Это мой друг, Лиам, — с нажимом вмешалась девушка. — И вы можете называть меня просто Уной, без всяких дворцовых любезностей.       Сеагулец внимательно на нее посмотрел. Вот уже столько времени, с момента их знакомства, он силился понять, кто же она такая. С одной стороны о своем положении в государстве Коегара попутчица ничего не говорила, но с другой ничего не скрывала, не таилась и не отмалчивалась. Лиам же все никак не решался не решался задать ей главный вопрос о ее титуле, и пока основывался лишь на догадках.       С Коегаром он был знаком немного, слышал лишь, что эта прогрессивная страна придерживалась достаточно свободных взглядов на счет положение слабого пола в обществе: коны могли занимать государственные посты и наследовать престол наравне с мужчинами, не приветствовались браки по расчету, и вообще женщинам там жилось вполне свободно и правильно, в отличие от неразвитых стран. Эти знания приводили к мысли, что Уна могла занимать значимый пост, хоть и показывала простоту в общении с каждым, начиная с него и заканчивая этим раздутым шпионом.       "Хотя, какая, в сущности, разница, Уна спасла мне жизнь и оказалась совсем одна в Сеагуле. Это значит, кто бы она не была, министр или просто фрейлина принцессы, я должен ей помочь, ведь мы прошли вместе несколько испытаний и, надо думать, подружились", — на такой ноте решил для себя Лиам закрыть этот вопрос. Он вынырнул из пучины размышлений как раз в тот момент, когда Роффе начал рассказывать о себе.        — Я с Улмура, — вещал он низким голосом, — это группа островов в Великом Океане недалеко от берегов Сеагула, если кто-то не знает, — он бросил многозначительный взгляд на Лиама, но тот никак не отреагировал. — Мой отец — купец, и он до сих пор мечтает, что я продолжу его дело, но я выбрал государственную службу, в чем вполне преуспел. Но быть простым послом напряженно и утомительно, поэтому я путешествую по странам вместе с торговцами, чтобы всегда быть в курсе происходящего и оперативно сообщать новости на Улмур. Ну и так как государственной платы за мои услуги не всегда достаточно, для удовлетворения потребностей и на радость отцу я иногда торгую тканями.       Уна внимательно слушала, стараясь понять, видела ли она Роффа раньше, а Лиам со скучающим видом качался на стуле. Жизнь нового знакомого его мало интересовала, да и к тому же казалась сочиненной наспех.        — А что на счет тебя, зме... — хрипло подал голос Хакан, но под гневным взглядом Уны был вынужден завершить иначе, — Лиам.        — У нас тут что, вечер знакомств? — голос его был полон язвительности, и если бы девушка не была с ним знакома, она бы подумала, что сеагулец нарывается. Хакан встал, за ним поднялся Эспен, но Роф едва заметно приказал им сесть.        — Уна, позволь задать вопрос. Что ты тут забыла, вдали от дома и в компании с этим скользким типом?        — А какое, собственно, вам дело? – настроение Лиама оказалось заразно.        — Да никакое особенно, — Роффе отвел глаза, — просто подумал, что нужна помощь. И я бы оказал услугу сестре своего друга. По старой памяти.       Лиам открыл, было, рот, что бы сказать, куда Роффе должен пойти со своими услугами, но Уна быстро сказала:        — Нам нужно в Коегар.       Казалось, лицо торговца просветлело, и он едва сдержал улыбку.        — Думаю, я и мои друзья сможем вам помочь. Мы, конечно, не планировали посещать Солрику, но думаю, Мирья не самый плохой вариант в этой ситуации.       "Все пути ведут в Мирью", — подумала Уна, но не выказала ни отказа, ни согласия.        — Мы подумаем, — выразил ее мысль Лиам. Он обменялся с девушкой взглядами, она согласно кивнула.        — Я не тороплю с ответом, — голос Рофа звучал так, словно он ничего другого и не ожидал, — я знаю, что вы хотите поискать прямой рейс. Ну что ж, попробуйте. Мы будем здесь всю неделю до конца ярмарки. Правда, есть некоторые сложности.        — Какие же? — прищурилась Уна.        — Прежде чем отправиться в Мирью, мы вернемся на пару дней в Дьен, нашу столицу.        — То есть вы хотите утащить нас прямиком в свое логово? — Лиам встал из-за стола, — нет уж, я на это не подписываюсь.       Он хотел выйти, но в дверях уже стоял Берглинд Тейрсон.        — Ваши комнаты готовы.        — Спасибо, мазур Тейрсон, запишите на мой счет, — любезно ответил ему Роффе. Уна хотела было возразить, но ее остановил Лиам.        — Пусть платит, если у него так много денег, — буркнул он и скрылся за дверью. Она лишь пожала плечами и последовала за другом.        — Что теперь? — спросила Уна, когда они спустились на первый этаж.        — Попробую разузнать новости из столицы.       Девушка не решилась навязываться, поэтому осталась в магазине. Она наблюдала в окно, как Лиам купил у пробегавшего мимо мальчишки газету, пару минут посидел на постаменте памятника, читая ее, затем сложил в карман и отправился по торговой улице.       Уна не особенно надеялась, что ситуация в Хафнарборге прояснится, что она сможет безбоязненно выйти на улицу без краски на лице, но ничего не оставалось, кроме как ждать.       В лавку зашли покупатели, Уна сделала вид, что тоже интересуется книгами и прошла в меньшую комнату. Взгляд зацепился за серебряные буквы на переплете. "История королевской семьи Коегара". Не удержавшись, она достала ее и открыла почти в самом конце.       Принц Хильдир, принцесса Уннар. Близнецы, дети короля Дагмара по прозвищу Железный лев. Даже изображение имеется, сделанное пару лет назад, но Уну на нем можно узнать. Девушка быстро переставила книгу на полку повыше, а потом еще задвинула корешком вглубь.       Лиам вернулся быстро, нагруженный какими-то покупками. Уна махнула ему, показываясь из своего укрытия — кресла у окна.        — Плащ, — он уронил ей на колени первый большой сверток. — На севере в мантиях не ходят, слишком холодно.       Сеагулец сделался отстраненным и мрачным, что принцесса даже насторожилась.        — Удалось что-то узнать? — она отвела взгляд, делая вид, что занята одеждой — в плаще обнаружилась пристяжная теплая подкладка на крючках, которую вполне можно было бы носить как самостоятельную верхнюю одежду.        — Из столицы ничего. В городе ходит слух, что ищут коегарку, но награды никто не обещал, поэтому новость только лениво пересказывают друг другу. Не советую появляться на публике.       Девушка без видимого удовольствия кивнула.        — Я не знаю, кормит ли мазур своих постояльцев и что ты любишь, поэтому набрал разного. Уна взяла ближайший газетный сверток — жареные каштаны, щедро посыпанные солью. В остальных обнаружились кукуруза, подкопченные маленькие рыбки, хрустящие креветки… Лиам словно купил всего понемножку у каждого уличного торговца.        — Вот еще, твои деньги, — Лиам кивнул на мешочек на ремне. — Все что взял, все вернул.       Теперь у меня есть свои. Пересчитай, я настаиваю.        — Я верю, верю, — пробормотала девушка, но он был непреклонен.       В Коегаре использовали в основном золотые (злат) и медные (мужичок) деньги, так как этих металлов было в достатке. Небогатые сеагульцы предпочитали серебро (сребрик) и мелкие монетки непонятного происхождения, больше похожие на плоские неровные камешки, чем на деньги, которые чеканит государство. Лиам сказал, что они называются чернь.       "Украл?" — с сомнением подумала Уна, но ничего не сказала. Ярить сеагульца, неожиданно проявившего заботу, не входило в ее планы.

***

      Уна проснулась резко, словно вынырнула из воды. Просто открыла глаза, а после быстро поднялась и осмотрелась.       Она находилась в Сеагуле уже три ночи, но каждое утро просыпалась с надеждой, что все предыдущие события были лишь сном. Но каждое утро ее ждало разочарование.       Ее комната была гораздо меньше той, в которой жил Роффе, но именно этим она нравилась Уне. Кровать занимала почти все пространство, оставляя лишь проходы по бокам.       Простыни теплые, а в комнате было немного зябко, но девушка резко поднялась, умылась водой из медного кувшина на комоде и распахнула створки.       Рассвет только начинался, и все цвета были неяркими и полупрозрачными, словно Создатель прошелся кистью по непросохшему холсту.       Местность здесь отличалась от Хафнарборга, больше зелени и лишь редкие скалы, похожие на шипы неведомого огромного животного. Между небом и землей безмолвно парили чайки, неподалеку тянулась нитка небольшой реки.       И хотя ничего особенного не происходило, настроение у Уны заметно улучшилось. Она меньше думала о прошлом и не спешила размышлять о будущем. В предрассветные часы, когда не нужно никуда бежать и спешить, когда домом и его обитателями владеет сон, самое время для раздумий, но голова Уны была восхитительно пуста и наполнена лишь влажным морским воздухом.       Занятая разглядыванием пейзажа, она не сразу услышала, как кто-то поскребся в дверь. Девушка обернулась лишь, тогда, когда этот некто проявил упорство и несколько раз легко ударил в дверь кулаком.       Едва Уна успела приоткрыть дверь, в комнату сразу просочился Лиам.        — Я знал, что ты не спишь, — шепотом сказал он, присаживаясь на кровать. — Нужно было успеть переговорить с тобой, пока все спят. Стены тут тонкие, любой шорох слышно, а мне бы хотелось, чтобы наши новые друзья не знали об этом разговоре.       Сеагулец похлопал по кровати рядом с собой, но Уна предпочла остаться на ногах.        — Что такое? — спросила она в полный голос, но Лиам молча поднес палец к губам, и ей пришлось продолжить тише, — Это из-за Роффе?        — Из-за него, родимого, — кивнул Лиам. — Не нравится он мне.        — Ты думаешь, нам не стоит отправляться в Мирью на его корабле?        — Не стоит, — вновь покивал сеагулец. Уна нахмурилась.        — Но мы же собирались найти корабль. Как же ты собирался определить, надежен ли перевозчик или нет?        — Я бы согласился плыть с ним, хотя он мне очень сильно не нравится, — Лиам нахмурился сильнее обычного, — но если бы они оправлялись сразу в Мирью. Но в Дьен. Это не прямой путь. Мы потеряем много времени, и это в лучшем случае. И откуда нам знать, что это не ловушка, что он просто не увезет нас в свою страну и не продаст в рабство?        — Он знаком с моим братом, — заметила Уна, но Лиам лишь отмахнулся.        — Он шпион, понимаешь? И должен все и про всех знать. Возможно, он просто слышал о твоем брате когда-то, вот и ввернул. Ты видела его раньше?        — Он сказал, что последний раз был на Коегаре год назад, — ответила девушка, уже понимая, к чему друг клонит.        — Конечно, это ясно, что не один месяц прошел. Иначе бы ты его вспомнила. А так… Улмурианцы похожи друг на друга, как, впрочем, и все иноземцы, поэтому тебе может показаться, что видишь его не впервые, если уже встречала его сограждан.       Лиам выжидательно посмотрел на Уну, но та промолчала. В его словах определенно был смысл. Но что же тогда делать?        — Ты мне тогда так и не ответила, кто такой этот Хильд? — слова сеагульца заставили ее вздрогнуть и посмотреть на него широко распахнутыми от удивления глазами. От ее взгляда, Лиам немного сжался. — Извини, если задел за живое.       Уна быстро подошла к окну и с силой уперлась руками в подоконник, стараясь унять дрожь. Слезы пеленой застилали глаза, но плакать при бесцеремонном сеагульце она не собиралась.        — Прости, Уна, я не должен был спрашивать, — он встал и нерешительно приблизился к девушке, стараясь ее утешить, но та отстранилась.        — Это мой брат, — выдохнула коегарка и задышала глубоко и как можно медленнее, чтобы сдержать слезы, хотя первая уже предательски покатилась по щеке. Улыбающийся Хиль вновь спускается со ступенек дирижабля и подает ей руку.        — Я не должен был, — тихо сказал Лиам. Голос его прозвучал так грустно, что того и гляди, он сам расплачется. — Зайди ко мне позже, как будешь готова прогуляться. Я кое-что тебе покажу.       Уна закусила губу и с усилием кивнула. Лиам провел кончиками пальцев по пряди ее волос, но так и не решился ничего больше сказать.       Когда дверь едва слышно хлопнула, она бессильно повалилась на колени там, где стояла. Уна сдерживала всхлипы, но слезы заливали все ее побледневшее лицо. Беззаботная легкость уступила место отчаянию.       Будь в ней хоть капелька страха, она бы, наверное, уже сошла с ума. Девушке вдруг стало все равно, что с ней еще случится. Мрачная решимость гнала ее на тот корабль улмурианцев, а там будь что будет, лучше попасть в рабство, чем сообщить отцу такую новость, чем рассказать, что она видела падающий дирижабль, но ничего не сделала. Перед глазами Хильд вновь защищает ее во время нападения на Хафнарборг и силой вручает ей свой кинжал-талисман.       Несколько глубоких вздохов на грани истерики — она с трудом поднялась и мысленно толкнула себя в сторону кровати. Время для своего привычного метода борьбы с отрицательными эмоциями.       Уна легла на бок, и отчаяние затопило ее настолько, что заболели даже кончики пальцев на ногах. Ее качало на волнах, но нужно было выплывать.       Она резко повернулась на другой бок, и все ее мысли остались позади. Девушка упрямо думала обо всем на свете: о прозрачном музыкальном коробе, о том, как ей удивительно встретить в Сеагуле коегарца, о Лиаме и о том, что он опять что-то задумал. Сначала было тяжело, но постепенно плохие мысли отступили.       Неизвестно, сколько это продолжалось, но когда Уна полностью управилась со своими негативными чувствами, за дверью уже начали ходить, скрипя половицами.       Лиам в тот момент тоже лежал на своей кровати и пытался разобраться, что жгло его больше — любопытство или чувство вины. Но когда дверь резко распахнулась, и на пороге с горящим взором синих глаз появилась Уна, то он мысленно вздохнул с облегчением.        — Идем, — сказал Лиам, наблюдая за ее реакцией, а коегарка лишь пожала плечами, словно и не было никакого неудобного вопроса.        — Мазур Тейрсон, мы позавтракаем позже, сначала нам нужно на рынок, — крикнул Лиам нарочито громко, видимо, в надежде, что Роффе услышит.       Старик покачал головой, что-то бурча под нос, и посторонился на лестнице, где они столкнулись.        — Мы идем на рынок? — спросила Уна у Лиама, когда они вышли на площадь.        — Не сейчас, — на улице еще было прохладно, и у него изо рта вырвалось облачко пара. — Сначала я расскажу тебе мой план, а пока ты запоминай дорогу, это нам еще понадобится.       Запоминать пришлось не так много: дом шляпника и галантерейщика не так сильно прижимались друг к другу как остальные, и между ними проходила небольшая дорожка.        — Спорим, Роффе здесь застрянет? — задорно засмеялся Лиам, протискиваясь между стен.       Они оказались на соседней улице, но не пошли по ней, а вновь направились к маленькому переулку. Этот оказался немного шире, и Уна пошла с парнем бок о бок.       Один переулок, второй, третий. Наконец они оказались на площади, на которой толпились сеагульцы. Основное скопление было у небольшого домика, похожего на вагончик бродячего цирка.        — Билеты на поезд, — сказал Лиам, указывая на толпу. — Вот мой план.        — Мы отправляемся сейчас? — удивилась Уна и с неприятным холодком подумала об оставленных в комнате вещах.        — Нет. Мы пробудем здесь неделю. Будем искать корабль, может быть, нам повезет. Если нет, то мы согласимся на предложение Роффе.        — А причем тут поезд? — нетерпеливо почти выкрикнула коегарка, подпрыгивая на месте, чтобы разглядеть вагоны среди толпы.        — А притом, что мы не поплывем с ним, а сядем в поезд, — сияя, изрек Лиам. — Последний уходит рано утром, когда отплывают корабли.        — К чему такие сложности? — Уна потерла ладонями замерзшее лицо, продолжая прыгать на месте.        — Ты думаешь, что если этот улмурианец узнает про поезд, он не захочет отправиться с нами? Ну, просто так, помочь тебе по старой дружбе.       Уна снисходительно покачала головой:        — Лиам, я уверена, что никто не рассуждает так, как ты.        — Вот увидишь, я буду прав, — он улыбнулся уголками губ и двинулся к скоплению народа.       Когда толпа разбрелась по улочкам, солнце уже поднялось, но теплее почти не стало.       Уна и Лиам шли от вагончика, и каждый сжимал в руке зеленоватый листок.        — Носи с собой всегда — сказал Лиам, пряча свой билет в кармане где-то раздобытого плаща. — Если что пойдет не так, то тебе придется отправиться одной.        — Лиам, — спросила Уна, сначала подняв глаза к небу, а затем переведя взгляд на него. — Скажи честно, мы доберемся до Мирьи до Холодного сезона?        — Не думаю, — он отрицательно покачал головой. — Ты даже не заметишь, но скоро дни станут короче, ночи длиннее и холоднее, а потом и вовсе снег пойдет.       Девушка поежилась, но Лиам поспешил ее приободрить:        — Ничего. Сегодня мы купим здесь все что нужно, чтобы пережить первые заморозки в Сеагуле.

***

Дни летели один за другим. Последние пару дней Лиам уже без всякой надежды ходил по рынку и разговаривал с торговцами. Но по неведомой случайности, никто из них не отправлялся в Мирью после Леста. После каждой неудачи сеагулец злился, и настроение его было похоже на прокисшее молоко.       Роффе наблюдал за его попытками с усмешкой, и вот настал день, когда Уна спросила о местах на его корабле, улмурианец и вовсе просиял.        — Мы отплываем завтра в шесть утра, — пробасил он. — Эспен и Хакан приготовят вам каюты.       Улмурианцы как по команде посмотрели на Лиама, но тот не показывал своих эмоций.       Его план казался Уне слишком странным, но ему она доверяла больше, чем новым знакомым.       Уже давно стемнело, но девушка все не могла найти себе места и слонялась по дому, спускалась на первый этаж в книжный магазин и долго сидела на корточках около музыкального короба. Она водила пальцами по кнопкам, но не нажимала.        — Доброго пути вам, кона Уннар, — Берглинд подкрался незаметно.        — Мазур Тейрсон, вы так внезапны, — едва улыбнулась Уна. Тот лишь покачался из стороны в сторону.        — Берглинд, что вы знаете о Роффе и его свите? — так странно, они прожили тут неделю, но она впервые додумалась спросить об улмурианцах у своего земляка.       Но тот лишь грустно поморгал:        — Я всего лишь простой торговец книгами, Ваше Высочество. Роффе вежлив, исправно платит, а большее меня не должно интересовать.        — Ну, может хоть что-то? — не сдавалась Уна. Но старик ничего не ответил.       Она вздохнула, поднялась в свою комнату и быстро уснула без сновидений. На утро первым девушка столкнулась в проходе с Лиамом. Тот был одет в высокие сапоги и плотные штаны, поверх оранжевой рубахи на плечах был наброшен жилет, шея замотана шарфом, а на голове – черная шляпа. Уна одобрительно его разглядывала, а сеагулец крутился, шутливо демонстрируя свой наряд.       Но сие действо продолжалось совсем недолго, Его в спину кто-то толкнул, а когда он, едва не потеряв равновесие, ухватился за лестничные перила, за его спиной захохотали. Это оказался Хакан. Он спустился по лестнице, за ним как всегда молчаливо прошествовал Эспен.        — А где ваш главарь? – бросил им в спины Лиам, но они проигнорировали его вопрос.       Оказавшись у памятника, Уна в последний раз обернулась на книжный магазин Берглинда Тейрсона, и ей показалось, что тот наблюдает за ними в окно.       Корабль улмурианцев оказался внушительным, а на его носу располагался огромный матерый медведь из дерева, который скалился, вглядываясь в морскую даль. Моряки переносили последние тюки с поклажей.       Лиам замедлился, и когда поравнялся с Уной, выставил руку, заставляя ее остановиться, и стал отступать, наблюдая за улмурианцами.       Хакан что-то говорил Эспену, тот тихо смеялся и на своих пассажиров они не обращали никакого внимания. И как только те ступили на борт корабля, Лиам шепнул:        — Бежим.       Они резко развернулись и бросились по знакомой улице до самого памятника, чтобы там свернуть в незаметный проулок. Только там Уна обернулась, но их никто не преследовал.       Поезд оказался совершенно непохожим на те, что девушка видела в Коегаре, Впрочем, она навидалась уже столько всего, что это ее совершенно не удивило.       Вагоны были легкие, почти прозрачные, с огромными окнами и безо всяких дверей. Поезд уже окутался клубами дыма, и они подбежали как раз тогда, когда необычный состав пришел в движение.       Уна запрыгнула в вагон, за ней это сделал Лиам. Поезд, медленно разгоняясь, удалялся от станции, а сеагулец повернулся в сторону видневшейся пристани и отсалютовал шляпой.        — Вот и все, — он довольно повернулся к девушке. — Все у нас получилось.       Они прошли в пустой вагон, и разместились в середине него лицом к концу поезда.        — Жаль, что костер нельзя развести, — с улыбкой откинулся Лиам на сиденье. — Здесь достаточно прохладно.        — Сколько нам ехать?        — В промежуточный пункт мы прибудем глубокой ночью. Там поезд едет на север, а нам нужно будет пересесть на другой, который идет до Мирьи.        — Ты же говорил, мы не успеем до холодов! — неожиданно возмутилась Уна.        — Не все так просто, — вздохнул Лиам, снимая мешок с плеч и ставя рядом. – Поезда туда ходят не слишком часто. Торговцы предпочитают добираться морским путем или на лошадях. На поезде неудобно и слишком затратно.        — Хоть в чем-то ты, змееныш, прав, — раздался хриплый голос прямо над ухом Уны, и огромные руки схватили Лиама за шею.