Гнев
2 марта 2015 г., 23:07
Под утро начал волноваться даже Альфред. Порой, конечно, подобное случалось: Брюс просто переставал отвечать, а потом возвращался усталый, избитый, но довольный. В такие ночи он разносил в щепки целые картели, сдавал полиции целые банды.
Но сегодня всё было иначе. Сегодня они искали Тима, и никто не знал, хочет ли Тим быть найденным.
Он ведь уже исчезал несколько раз, и каждый раз найти его было невозможно, если только Тим сам этого не хотел.
Часа в три ночи Брюс вызвал к себе Бэтджет. Альфред тогда развернулся на стуле, провожая самолёт взглядом и гадая, зачем он мог понадобиться Бэтмену.
Бэтмен вернулся с первыми лучами солнца. Бэтмобиля с ним не было. Он приземлился на Бэтджете, и Альфред тут же поспешил на платформу, чтобы подкатить Брюсу небольшой трап до того, как откроются двери. Он был готов увидеть Бэтмена измождённым и усталым. Что он будет валиться с ног от усталости. Может, плащ его будет порван, может, на боку будет рана от выстрела — он был готов к чему угодно.
Кроме того, что увидел.
Брюс вышел без маски, с окровавленной повязкой на лице, прижимая к себе кого-то, завёрнутого в плащ.
Тима.
Он сбежал по трапу, будто камни просыпались, и, даже не здороваясь, рванул в медотсек. Альфред поспешил следом.
— Он в порядке, мастер Брюс? — Альфред был почти уверен, что если спросит у Брюса о нём самом, тот даже не отреагирует.
Правда, он не отозвался и сейчас.
Брюс уложил Тима на кушетку, сбросив с неё полотенца. Развернул плащ и пробормотал:
— Сейчас, сейчас, подожди. Что-то… что-то не так, подожди, — он разрезал на Тиме странную голубую рубашку, какие носят молодые интерны в клиниках, стянул с себя перчатки, плеснул на них какой-то дезинфицирующей жидкостью, а потом схватился за скальпель.
Альфред кашлянул и шагнул к кушетке.
— Что здесь происходит?
Брюс поднял голову, глядя на него единственным видящим глазом, тем, что не был закрыт окровавленной тряпкой, и Альфреду показалось, что он увидел там безумие.
— Он умер, — коротко сказал Брюс. Альфред, затаив дыхание от ужаса, моргнул и перевёл взгляд на Тима, только сейчас получив шанс рассмотреть его получше.
Тим сипел и двигал губами, пытаясь что-то сказать. Он вдруг стал рябым — бледная кожа покрылась пятнами разных оттенков, на правой щеке появились веснушки. Каждое пятно сопровождалось следами от швов или мелкими стёжками, нитями, которые ещё не успели раствориться. Он глянул на Альфреда с какой-то мольбой и укоризной, и старый дворецкий заметил, что у него глаза разного цвета, и длинный шов на шее.
— А-а-а, — выдохнул Тим. Он потянулся к Альфреду, и Альфред не узнал даже его руку.
— Альфред, нам нужны контейнеры, криозаморозка… Что-то… Что-то, в чём мы сможем сохранить его внутренние органы достаточно долго, чтобы вернуть их на место, когда я найду способ заставить их функционировать, — Брюс занёс скальпель у Тима над грудью, и Альфред только сейчас понял, что он собирается сделать. Брюс не успел сделать первый надрез, потому что старик перехватил его руку:
— Что вы делаете, мастер Брюс? — он облизнул губы и мотнул головой, сам не в силах понять, чего в нём сейчас больше: злости из-за того, что Брюс сделал с мальчиком, или досады от того, что он не заметил, как его воспитанник подошёл так близко к краю бездны безумия.
— Что вы уже с ним сделали? — спросил он. Брюс оттолкнул его руку и снова склонился над Тимом, ответив только:
— Я вернул его. Приготовь криокамеру.
— Вы вернули его и что? Что теперь? — Альфред схватил его за плечо. Брюс оттолкнул его, грубо и сильно, так, что Альфред отлетел к соседней койке, ударившись о неё спиной. Он попытался встать, но снова осел на пол. На пороге медотсека замер Дэмиан, уже без маски и плаща, но всё ещё в форме Робина. Он стиснул пальцами, затянутыми в зелёную перчатку, тонкий дверной косяк и склонил голову набок, напряжённо щурясь.
— Отец? Отец, ты уже вернулся?
— Господи, вы можете мне просто помочь? — сорвался на крик Брюс, оборачиваясь. Альфред нахмурился, ухватился за кушетку и кое-как поднялся, не отводя взгляда от дрожащего Тима.
А потом Тим снова махнул рукой, будто пытался позвать кого-то из них на помощь, ища защиты от Брюса. Он сделал это неловко, шов на запястье разошёлся, и кисть свалилась прямо на койку, оставив на своём месте только культю.
Тим засипел снова, и это, кажется, было единственным звуком, который они слышали в этот момент.
— А где… где кровь, — тихо, будто не спрашивая, спросил Дэмиан. Вопрос его прозвучал как гром среди ясного неба. Словно в ответ на его слова, кисть, лежащая на одноразовой простыне, задёргалась, как перевернувшийся на спинку жук.
— Что за… — начал было Дэмиан, но его перебил уже Брюс:
— Хватит стоять столбами, помогите мне наконец! — он нарисовал на груди Тима Y скальпелем, надрезая кожу. — Мне нужен электронож, или что-то, чем можно вскрыть ему грудную клетку. Контейнеры. Криозаморозка. Живо!
Альфред нервно сглотнул и посмотрел на Дэмиана. Он увидел в глазах мальчика священный ужас и поспешил к нему. Сейчас им лучше было помочь Брюсу и Тиму, а заодно и занять руки. Лишь бы не думать о том, свидетелями чему стали.
«Операция» прошла в гробовой тишине. Как только они закончили раскладывать органы по контейнерам, Дэмиан поднялся к себе, не проронив больше ни слова. Альфред остался, чтобы убрать инструменты и выбросить грязные полотенца, и чтобы посмотреть, как Брюс будет вести себя дальше.
Тиму помогли переодеться в пижаму. Теперь у него на груди прибавилось ещё швов, но его это, кажется, не заботило. Мимика его стала ещё беднее, чем была раньше, а по выражению разных глаз Альфред никак не мог прочитать его эмоции.
— Я сейчас пришью кисть обратно, хорошо? — Брюс склонился над мёртвым Тимом, заботливо проведя рукой по его волосам. Тим мотнул головой и отрицательно заскрипел, пытаясь издать хоть какой-то звук.
— Уверен? — переспросил Брюс. Отвалившаяся рука у Тима на коленях неловко и не с первой попытки сложила указательный и большой пальцы в кружок.
— Хорошо. Тогда отдыхай, — он похлопал Тима по плечу, очень осторожно, и когда тот откинулся на подушку, укрыл одеялом, хотя все они — все, кто присутствовал в этот момент в медотсеке — понимали, что Тиму не нужно ни спать, ни укрываться одеялом.
Брюс поднялся в свою спальню, даже не ответив Альфреду, когда его разбудить. Старик и сам хотел бы прилечь, но мысли о мучениях, пережитых Тимом, не давали ему даже просто успокоиться. Он вошёл к себе, сел на кровать, но так и не смог расслабить спину, так и не смог убрать с колен руки. Он чувствовал себя старым и уставшим, и всё тело словно скрутило от боли.
Он просидел так двадцать минут и только потом встал, принял душ и вернулся на кухню. Замесил тесто для свежих булочек. Перемолол кофе. Сгрузил овощи в соковыжималку, чтобы сделать витаминный коктейль для Дэмиана.
И не обратил внимания на удивлённый и обиженный вскрик из комнаты младшего Уэйна — удивительно, что Дэмиан вообще смог заснуть. Даже Альфред не смог, а ведь он не только прошёл войну, но и Брюса видел очень разным.
Дворецкий собрал лёгкий завтрак, такой, который не остынет, если Брюс всё же заснул и не станет есть сразу. Взял поднос в руки и пошёл в хозяйскую спальню, но остановился у самой двери. Она была приоткрыта, и из-за неё доносились голоса. Один был экспрессивным, злым, а другой — уставшим.
— Отец, его рука залезла в мою комнату! — брезгливо говорил Дэмиан, звонко и пронзительно.
— Что? — голос Брюса, в отличие от голоса его сына, звучал сухо и глухо. Ровно.
— Его рука залезла в мою комнату! Я открыл глаза, а она сидит на моей тумбочке! Рука мерзотного Дрейка! — послышался какой-то грохот, будто Дэмиан от досады пнул стол, или стул, или даже край отцовской кровати. — Я пытался пришпилить её к стене бэтарангом, но она спряталась у меня под кроватью. И я туда не полезу. Иди и достань сам, раз ты его оживил!
Альфред обречённо вздохнул. Слишком много неприятных, жутких вещей теперь происходило в этом доме. И с Тимом.
А потом он услышал, как Брюс тихо смеётся — сдержанно, будто просто усмехается шумно.
— Будь к нему снисходителен, сын. Он делает это не специально, он просто… осваивается. Он же только ожил.
— Было бы лучше, если бы он сдох, отец, — воскликнул в ответ Дэмиан, наверняка подкрепив эту фразу широким жестом, взмахом руки от самого сердца.
Слова повисли в воздухе, будто тяжёлый удушливый дым.
— Ты ненавидишь его настолько, что хотел бы, чтобы он умер? Или ты ненавидишь его только за то, что я его вернул? — тихо спросил Брюс. Альфред слышал в его голосе нотки разочарования и молил господа, чтобы их же не расслышал Дэмиан.
— Нет, — тут же отозвался Дэмиан. Альфред наклонился, оставляя поднос на полу. Дэмиан помолчал, прежде чем хрипло выдохнуть: — Я просто боюсь, что если снова умру, ты сделаешь со мной то же самое.
Альфред выпрямился, тихо постучал в дверь и зашагал прочь.
Через мгновение дверь из спальни Брюса открылась, и оттуда вышел раскрасневшийся от гнева и ужаса Дэмиан.
Брюс за ним не последовал.
