Оглянись

Глава 5.

24 августа. Тренировочная база «Реал Мадрид»

Моуриньо ничего не говорит, и это очень странно, он ведь наверняка видел утренние газеты – никогда не пропускает ни одного слуха, ни одной сенсации и говорит, что любой скандал можно обратить в свою пользу. Надо сказать, это у него неплохо получается. Но сейчас Жозе только немного задержал взгляд на Озиле, ничего не сказав. Ребята тоже молчат, но, кажется, их вот-вот разорвет от желания наброситься на него с утешениями. «Не слушай их, они могут только злословить» - витает в густом воздухе. «Не злись, злость не приведет ни к чему хорошему» - читается в глазах Рикки. «Чувак, расслабься, про кого только не болтают» - говорит всем своим видом Карим. У Сами и Серхио такой виноватый вид, будто бы это они вызвали все стихийные бедствия за последние лет пятьдесят, не меньше. Судя по настроению команды, они уже всем рассказали, как дело обстояло на самом деле. Месут поспешно отворачивается к своему шкафчику. Пускай смотрят на него, сколько влезет, главное, чтобы не лезли с соболезнованиями. Он тут же чувствует руку, опустившуюся ему на плечо, и чертыхается. "Накаркал" - проносится в его голове. - Ты как, в порядке? Криштиану. - Да, в полном, - бубнит Месут, не оборачиваясь. - Ты ведь понимаешь, что прессе надоело показывать нас милыми - хорошими, а ты просто оказался в неудачном месте в неудачное время? Озил чувствует, что сейчас он не выдержит, развернется и выскажет Кришу все, что думает о нем, прессе, ночных клубах и неугомонных друзьях. И заодно заработает сеанс у психоаналитика. Когда он уже готов начать изливать кипящий поток своего негодования, к Роналду подходит Сами и негромко говорит: - Не сейчас. Оставь его в покое. Криштиану отходит, отпустив его плечо, и Месут бесконечно благодарен Сами за это. Атмосферу в раздевалке немного разряжает Икер, сообщив, что неплохо было бы поторопиться. На тренировке Месут выглядит бледной тенью самого себя, у него все идет не так. И сколько бы Озил не убеждал окружающих и самого себя, что все так, как должно быть, когда он пару раз не попадает по мячу, то становится очевидным - дела плохи. Во время очередного неудачного движения Месут растягивается на газоне, и в этот момент он ненавидит себя больше, чем всех журналистов вместе взятых. Он не понимает, что его так вывело из себя. Сам клуб он предпочитает не вспоминать, ни клуб, ни... Ничего другого. Рядом тут же оказывается Сами, молча протягивая руку, и Месут пытается встать, но со стоном валится обратно. Левая стопа отзывается ноющей болью, на нее просто невозможно встать. Вот тогда рядом, помимо Хедиры, оказываются Икер, Моуриньо и еще черт знает кто. - Что случилось? - интересуется тренер. - Стопа болит. - Стоять можешь? Месут только качает головой. - К врачу давай, быстро. Сами, помоги ему. Толпа вокруг рассасывается так же быстро, как и образовалась, и Хедира, придерживая друга за талию, уводит его с поля. - У тебя растяжение мышц подошвы, - констатирует врач десятью минутами позднее, - короткий сгибатель пальцев пострадал. Не смертельно, но придется на недельку обойтись без тренировок. А сейчас тебе лучше отправиться домой. - Я тебя отвезу, - заявляет Сами, помогая Месуту добраться до раздевалки. - Спасибо, я сам. - Месут, не будь ребенком, - Хедира усаживает друга на скамейку, - как, скажи мне, ты собираешься сам добираться, если ты даже на педаль сейчас нажать не в состоянии? Не говоря уже о том, чтобы стоять? Может, наймешь рикшу? Или паланкин с носильщиками? Месут упрямо молчит, понимая, что возразить ему нечего. - Значит так, я иду к Жозе, объясняю ситуацию, а затем отвожу тебя домой. Когда Озил остается в пустой раздевалке, настроение стремительно достигает отметки "ниже некуда". *** - Чаю? - Месут пытается подняться с дивана, куда так заботливо усадил его Сами, но получается не очень. - Я сам сделаю. Сами идет на кухню и гремит там чашками и еще чем-то, и спустя пять минут появляется в гостиной с ароматным напитком. От этого почему-то Месуту становится совсем паршиво. - Я вечером заеду, - говорит Сами, делая глоток, - привезу тебе пожевать. Ты что хочешь? - Не стоит. - Стоит, очень даже стоит, ты сам не в состоянии даже... - он осекается и замолкает посреди фразы. И для Месута это становится последней каплей. - Нравится указывать мне на мою беспомощность? - Ты не так понял, я вовсе... - Так вот, Сами, послушай меня... "Сами, не слушай меня, я устал и я зол, просто уйди и не слушай, прошу". - ...мне не нужна твоя забота. Я не маленький, и в состоянии сам позаботиться о себе, без посторонней помощи, представь! Черт возьми, ты уже задолбал меня со своим беспокойством! - Я не кто-нибудь посторонний, - пытается возражать Сами. - Интересно знать, почему ты так решил? Уж не потому ли, что мы чуть не поцеловались? - они не говорили об этом, не вспоминали, вообще делали вид, что ничего не произошло, но сейчас сцена в туалете сама всплыла в памяти, - Так вот, это была ошибка. Это ничего не значит. Я был расстроен, и не знаю, что на меня нашло. Меньше всего на свете я хочу целоваться с тобой, уж поверь! Ты мне никто! Сами пораженно молчит минуту, а затем так же молча уходит, аккуратно прикрыв за собой дверь. Месут закрывает глаза, делая глубокий вдох. Он не хотел всего этого говорить. Это все злость, боль, обида... Он на самом деле так не думает. А теперь Сами... Черт.