Оглянись

Эта глава короче предыдущих, так как она далась мне очень тяжело, как мадридисту, но она была необходима. Сразу хочу предупредить всех фанатов Барсы, а так же людей, просто симпатизирующих этой команде: я не ставила себе задачу оскорбить кого-то, а так же совершенно не имею ничего против Серхио Бускетса, просто мне нужен был персонаж для описания сцены. Надеюсь, Вам понравится. * * * Глава 3.

23 августа Камп-Ноу Ответный матч за Суперкубок Испании

Месут нервничает, и это вполне понятно. Эль Классико – это всегда взрыв эмоций, нервы на пределе, истерики, смех и слезы. А учитывая, что первый матч на Сантьяго Бернабеу был сыгран вничью, напряжение становится почти осязаемым. Им во что бы то ни стало нужно, просто необходимо победить, обыграть сегодня Барселону. На Камп-Ноу. Озил тяжело вздыхает. Ну, не так давно у них это получилось. Прерывая его размышления, подходит Сами и похлопывает по плечу. - Постарайся на этот раз ни с кем не подраться и не схлопотать красную карточку, - говорит он, улыбаясь. Пытается подбодрить? Весьма оригинально, но Месут все же улыбается уголком рта. - Иди ты! Они уже в подтрибунном помещении, готовятся выйти на поле, и Озил старается не замечать игроков Барселоны, стоящих по правую сторону. Само собой, они тоже настроены на победу – ясное дело, хотят взять реванш за проигрыш в чемпионате. Месут хмыкает. Красная карточка? Да нет, это было бы слишком трагично. И немного пафосно. Рамос уже что-то ободряюще кричит, и команды выходят. …шла 67-ая минута матча, когда Криштиану сровнял-таки счет, и на огромном табло загорелось «1:1». Месут впервые за долгое время улыбался вполне искренне, когда Сами его обнимал так крепко, что, казалось, трещат ребра. А потом случилось это. …Месут видел его очень четко, он различал каждую черточку рисунков на мяче, и, приближаясь, он уже знал, что надо сделать и как аккуратно отобрать мяч. Но не успел ничего предпринять, как услышал свисток арбитра. Бускетс лежал на газоне, истошно подвывая и хватаясь за левую ногу… Он что же, нырнул? Да ведь Месут даже не прикасался к его левой ноге! Ныряешь, так делай это убедительно, хотя бы за правую ногу бы схватился. Озил качает головой, глядя, как Бускетс катается по траве, и отворачивается от этого представления. На его взгляд, тот всегда переигрывает. А дальше все происходит очень быстро, и в тоже время растягивается почти на вечность – он видит, как к нему приближается арбитр и на ходу тянется к нагрудному карману. Он что, и горчичник теперь получит, да ведь нырок совсем ненатурально выглядел и потом… Месут не успевает додумать, красная карточка, выскочившая из кармана как кролик из волшебной шляпы, полыхнула свежей кровью из открытой раны. У Месута начинает кружиться голова, взгляд заволокло багряным туманом, а фигура судьи расплылась, превратившись в огромной чернильное пятно на мокрой акварельной бумаге, почему-то выкрашенной в зеленый цвет. Он не верит, не может поверить, это все слишком абсурдно, чтобы быть правдой, гораздо больше напоминает кошмарный сон. Месут оглядывается по сторонам, и лица каталонцев кажутся ему невероятно, гротескно искаженными, еще немного, покажутся кривые клыки и черные рога, и все это усиливает сходство с кошмаром. Трибуны кипят, шумят, не стихая, и на глаза попадается фанатский сектор кулес. Гранатово-синяя, но на деле синих оттенков почти не видно, они сливаются с красными, и вся эта бурлящая масса похожа на прорвавшийся нарыв, синюшная, как созревший бубон на теле умирающего. Масса пузырится, вспенивается, грозя заполнить собой все окружающее пространство. Месут моргает. Прошли какие-то доли секунд, и арбитр все еще делает пометку на карточке, сверяясь с наручными часами. К нему тут же подскакивает Хаби и, рискуя самому схлопотать предупреждение, выговаривает на повышенных тонах все, что думает. До Озила доносятся лишь обрывки фраз – прямая красная, да за что? – когда он разворачивается и уходит. У кромки поля его уже ждет Моуриньо. И все то время, пока он идет по газону, когда Жозе ободряюще обнимает и похлопывает его по спине, и даже когда он спускается в подтрибунное помещение, лопатки и затылок Месута горят под пристальным взглядом. Ему нет необходимости оборачиваться, чтобы узнать, кому принадлежит этот взгляд. Уже находясь на середине лесенки, Озил все-таки оглядывается. Мужчина хочет, чтобы он был сейчас рядом, чтобы обнял и сказал, неважно что, что угодно, главное услышать голос, его голос. Но Сами сейчас на поле, и, должно быть, ему нет дела до желаний Месута.