Рисуя чувствами

Светловолосый паренек, которого теперь, оказывается, звали Ньют, обводил нерешительным и слегка напуганным взглядом комнату. Томас понимал его страх — если бы он сам вдруг очутился в абсолютно незнакомом месте, лишившись тех немногих воспоминаний о жизни, что у него были, он бы, скорее всего, попросту расплакался как маленький ребенок. Но здесь дело обстояло по-другому: если у Томаса была семья, родители, друзья и какая-никакая, но жизнь, то у Ньюта не было ничего. И если о Томасе кто-то и мог позаботиться, поставить на ноги, сводить к доктору, в конце концов, то Ньют был один на всем белом свете, и у него не было ни знакомых, ни дома, ни воспоминаний. Лишь имя — то единственное, с чего начиналась вся его жизнь. И сейчас Томасу надо было как-то ему все это рассказать, и желательно помягче. К такому его жизнь не готовила. — Ты скажешь что-нибудь, или мне ждать до вечера? — Ньют перестал глазеть на интерьер комнаты и уставился прямо на него. Томас переступил с ноги на ногу, потряс альбомом, положил его на стол, снова взял, опять потряс. — У тебя все нормально? — Ньют смотрел на него с сочувствием, и Томасу хотелось выть от стыда. Ведь именно из-за него тот ничего не помнит. И, возможно, именно он же и станет причиной огромной боли и непонимания, которые точно вспыхнут в сердце Ньюта после того, как он наконец соизволит открыть рот и выдать какое-никакое, но объяснение происходящему. — Ньют, — Томас все-таки повернулся к нему, — Ньют, да? Ну-ка, сядь вот сюда, — он положил руку ему на плечо и слегка надавил, заставляя опуститься на кровать. Томас отошел на пару шагов, нервно теребя в руках альбом. — Ты знаешь, что это? — он указал на сборник своих рисунков. — Альбом, — Ньют кивнул. — А это? — Томас открыл коробку со злополучными карандашами и достал один, помахав им перед чужим носом. — Карандаши. Слушай, ты совсем меня за идиота держишь? У меня, может, и отшибло память, но я не ребенок, который только что на свет родился, — Ньют обиженно нахмурился. Томас глубоко вдохнул и шумно выдохнул. Значит, Ньют имеет полное представление о мире, в котором находится. Уже что-то. — Тогда я расскажу тебе все как есть. Вчера мне в руки попали вот эти карандаши, — Томас зачем-то опять помахал перед Ньютом карандашом, который все еще сжимал в руке. — Продавец магазина, который мне их отдал, сказал, что все, что бы я ни нарисовал ими, станет реальностью. Ньют звонко рассмеялся, но его смех резко оборвался. Огромными глазами, в которых поселился страх, он взглянул на Томаса, у которого внутри все сжалось. — Я нарисовал портрет парня. Этот образ давно был у меня в голове, и я… Знаешь, я же не поверил во всю эту чушь, но этими карандашами было так здорово рисовать и… — Томас замолчал, поняв, что больше не может говорить длинными и красивыми предложениями. Мысли спутались в клубок. — Ты нарисовал меня? — голос Ньюта дрогнул. — Меня, да? Он был слишком умным для человека, который всего несколько часов как появился в этом мире. Томас молча кивнул. Ньют посмотрел на свои ладони. Он зачем-то растопырил пальцы, а потом сжал их в кулак. Разжимая пальцы обратно, он посмотрел на Томаса с улыбкой. — Ты мне не веришь, да? — голос Томаса дрогнул. — Не веришь, я прав? — Я ничего не помню. Только имя. Я не знаю, кому и чему верить, — Ньют говорил совсем тихо. — Я нарисовал тебя здесь, — Томас показал ему чистый альбомный лист, — но наутро рисунок пропал, а потом раздался стук в дверь и… и вот он ты, — он положил альбом на стол и выжидающе уставился на Ньюта. — Как тебя зовут? — тот со вздохом встал. — Томас. — Томас? — он вскинул брови. — Тебе не идет. Буду звать тебя Томми. — Ты веришь мне? — Томас совсем его не слушал. — Сложно поверить в то, что ты родился посредством контакта карандашей с бумагой. Получается, что у меня нет ни родителей, ни друзей, ничего… — Ньют замолчал, — а ты вообще мой папа тогда. Явил меня свету. Это же бред. Томас хрюкнул от неожиданности. Папа? Ну уж нет, рано ему пока папой становиться. — У меня нет причин тебе врать, я же и сам понимаю, что все это похоже на бред. — И что ты теперь будешь делать? — Ньют подошел к нему и зачем-то ткнул пальцем куда-то в плечо. На вопросительный взгляд Томаса он смущенно рассмеялся и отодвинулся. — Извини. Просто пытаюсь привыкнуть. — В смысле что я буду делать? С тобой? Томас как-то и не подумал об этом. И правда — что? — Если ты рассказал правду, то я, наверное, должен сказать тебе спасибо, не считаешь? — Ньют пошел куда-то в сторону кухни, и Томасу ничего не осталось, кроме как последовать за ним. — За что? — Получается, что я обрел жизнь благодаря тебе, — услышал он ответ и встал, как вкопанный. Обрел жизнь благодаря ему. Томас ожидал чего угодно: истерики, того, что на него накинутся с кулаками или с воплем убегут из квартиры, слез, неверия, но никак не этого. Ньют воспринял все спокойно (может потому, что не верил?) и теперь утверждает, что должен быть благодарным ему, Томасу. Он нормальный вообще? Этого Томас решил не спрашивать. И так понятно, что Ньют не совсем… обычный. — Так что ты будешь делать? — Ньют провел пальцем по поверхности кухонного стола и взял в руки кружку, которая стояла с краю. Повертел ее в руках и поставил обратно. — Я не знаю, — честно ответил Томас и спрятал глаза. Наверное, стоит еще раз сходить в тот магазин и попытаться разузнать, что к чему. Что еще делать в такой ситуации? — Мы можем еще раз сходить в то место, где ты достал карандаши, — с непроницаемым лицом предложили ему, словно прочитав его мысли. Томас поперхнулся воздухом. Однако. — Ой, — Ньют случайно задел локтем кружку, и та полетела на пол, мгновенно разбиваясь. Ньют тут же испуганно уставился на Томаса, и в его больших глазах было столько вины и сожаления, что тот не выдержал и улыбнулся. — Извини. — Было бы из-за чего переживать. Я уберу, а ты иди в комнату, — Томас вцепился пальцами в его белую рубашку и потянул на себя, заставляя обходить осколки. Едва он собрал бывшую кружку в совок и выбросил все в мусорку, откуда-то со стороны гостиной послышался оглушительный грохот. Томас бросил совок с метлой и кинулся навстречу шуму. В гостиной его встретила весьма забавная картина: Ньют, стоящий с разведенными в разные стороны руками, и полка с книгами, до этого висевшая на стене и которая валялась теперь на полу. На Томаса оглянулись с совершенно перепуганным лицом. — Я только хотел… — начал было оправдываться Ньют, но Томас так громко засмеялся, что тот замолчал. — Эта полка была приколочена намертво, что ты с ней сделал? Господи, — он задыхался от смеха и сам не понимал, по какой причине. Он согнулся пополам, упершись ладонями в колени, и не мог заставить себя прекратить смеяться. — Что смешного? — Ньют переводил взгляд с упавшей полки на Томаса и обратно, не понимая, что вызвало у него такое веселье. — Пойдешь со мной, — Томас утер слезы, — в тот магазин, где я карандаши получил. Со мной пойдешь. Боюсь, если оставлю тебя одного, ты разгромишь мне всю квартиру. — Извини, — Ньют с виноватым видом поднял одну из книг. — Я все уберу потом. Сам не знаю, как так вышло. — Ходячее недоразумение, — Томас, все еще посмеиваясь, взял висевшую на стуле ветровку. Он достал из шкафа легкую черную куртку и кинул ее Ньюту. Интересно, а где теперь брать ему одежду? Новую покупать? Одежда Томаса наверняка не подойдет ему по размеру. Ньют натянул на себя куртку и повертелся на месте. Слегка великовата, но сойдет. — Потом купим тебе что-нибудь более подходящее, — кивнул Томас и направился к выходу. — Потом? То есть я остаюсь у тебя? — Ньют семенил следом за ним, пытаясь заглянуть в его лицо. — Не выставлять же мне тебя на улицу. Тем более, ты здесь только из-за меня. Надо как-то отвечать за свои поступки, — Томас закрыл дверь на замок и пошел в сторону лифта. Уже по дороге он вспомнил, что нужно было, наверное, прихватить с собой карандаши, но возвращаться было уже поздно, и Томас махнул на это дело рукой. Ньют молча шел рядом, то и дело забавно хмурясь, и Томас искоса наблюдал за его лицом. Он сам не знал, какие ответы хочет получить в том магазине, но интуиция подсказывала, что наведаться туда еще раз стоит. Возможно, он узнает, как ему быть дальше. Но, с другой стороны, что он хотел узнать? Как нейтрализовать действие карандашей? Или то, насколько длителен их эффект? Томас понимал, что Ньют оказался слишком чудесным созданием, чтобы лишать его того, что он только что обрел, а именно — жизни. Таким образом, избавляться от него, если так вообще можно было выразиться, Томас не собирался. Осталось решить, что со всем этим делать и — если это навсегда — как устроить жизнь Ньюта так, чтобы он не вспоминал о том, что является человеком без прошлого в полном смысле этого слова. Томас довольно хорошо помнил дорогу до магазина, поэтому искренне удивился тому, что они свернули куда-то не туда. Он в нерешительности остановился, чувствуя, как Ньют по неосторожности врезается в него сзади. — Кажется, мы не там свернули, — вынес Томас вердикт и развернулся в обратную сторону. Его взгляд упал на вывеску цветочного магазина — если ему не изменяла память, в прошлый раз рядом с той художественной лавкой был подобный магазин. Томас подошел поближе, вглядываясь в витрину и с ужасом понимая, что это тот самый магазин цветов, что и в прошлый раз. А это значит, что… Он резко крутанулся на месте, срываясь на бег, и через пару десятков метров остановился, уставившись в кирпичную стену. Именно здесь была та злосчастная художественная лавка. Которой теперь тут не было. — В чем дело? — Ньют догнал его. — Ничего не понимаю, — Томас в бессилии опустил руки, до рези в глазах вглядываясь в стройно сложенные кирпичи, образующие стену. — Тот магазин, — он посмотрел на Ньюта, — он был здесь. Прямо тут, — он указал рукой на стену. — Здесь ничего нет, — Ньют тоже посмотрел прямо перед собой, — кажется, никогда и не было. — Да быть такого не может. Здесь был тот чертов магазин. Не могло же мне все присниться? Тебя бы тогда тут вообще не было, — Томас подошел к стене и положил на нее подрагивающую ладонь. Кирпичи были холодными на ощупь. — Ты точно не ошибся? — Ньют осторожно дотронулся до его плеча. — Точно, — выдохнул Томас, отстраняясь от стены. — Нет, ребят, я так не играю, — он схватился за голову и истерично засмеялся. — Чертовщина какая-то. — Успокойся. Если ты уверен, что магазин был здесь, то он тут и был. Просто… — Ньют моргнул пару раз и как-то извиняюще улыбнулся, — просто он пропал. — Просто? — Томас со злостью пнул камешек, валявшийся под ногами. — То есть я был в каком-то волшебном магазине, который раз — и исчез, стоило мне из него уйти? — Чему ты удивляешься? Перед тобой стоит человек, которого ты нарисовал, так что перестань так нервничать, — Ньют выглядел на удивление спокойным. — Возможно, этот магазин является только тем, кто что-то ищет. Как думаешь? — А сейчас мы чем заняты? Именно его поисками, — у Томаса аж голос сорвался от эмоций. — В этом и проблема. Мы ищем магазин. А тогда ты… даже не знаю. Искал что-то другое? Томас выпрямился и глубоко задумался, вспоминая слова того продавца. «Это то, что вы искали» — сказал мужчина, отдавая ему карандаши. Томас посмотрел на Ньюта так, словно видел его в первый раз. То, что он искал. Это был Ньют?