Рисуя чувствами

Томас злился. На свою дурацкую привычку сбегать от проблем, еще сильнее — на продавца странного магазина, который теперь, оказывается, попросту пропал, но больше всего — на саму ситуацию. Кто скажет ему, как поступить? Так, чтобы это было правильно? Никто ничем ему не поможет. И даже при том, что Томас уже давно привык принимать решения самостоятельно, в этот раз его голова стремительно опустела еще до того, как Томас, собственно, и понял, что неплохо бы что-то сделать. Ньют чувствовал его замешательство и легкое раздражение, поэтому лишь молча шел чуть позади, не произнося ни слова. Томас злился на все и всех, но на Ньюта — нет. Думая об этом парнишке, он испытывал выжигающее нутро стыд и совсем чуть-чуть — страх. Стыдно было за то, что по его вине Ньют теперь мальчик из ниоткуда, без прошлого и с одной лишь надеждой на будущее, а страшно… Почему же было страшно? Возможно, потому, что Томас никак не мог отделаться от мысли, что Ньют может исчезнуть также неожиданно, как и появился еще пару часов назад на пороге его квартиры. Когда они вернулись домой, Ньют неслышно прошмыгнул следом и в нерешительности встал в прихожей, явно не зная, куда себя деть. Томас мысленно дал себе пощечину — кажется, не один он чувствует себя виноватым, вот только Ньюту эти мысли совсем ни к чему. — Я тебя напугал? — осторожно спросил он, боясь, что это действительно так. — Нет. Ты немного на взводе, и это понятно. Не каждый день к тебе наведываются несуществующие парни, — Ньют улыбнулся и сцепил перед собой руки в замок. — Ты вполне себе существующий. Теперь, — Томас повесил курку на крючок и почесал затылок, пытаясь заставить себя перестать хмуриться. — Прости, я просто и правда слегка в замешательстве. Но это вовсе не из-за тебя. — Почему же не из-за меня? Я же… — начал Ньют, но Томас его прервал, выставив руку вперед. — Я нарисовал тебя. Именно тебя, а не кого-то другого. Значит, я был не прочь, чтобы ты вдруг раз — и появился в моей жизни. Ньют хлопал глазами. Томас смущенно почесал кончик носа. — Не бери в голову, — бросил он и прошел вглубь квартиры. Ньюту только предстояло учиться жить, и Томасу хотелось схватиться за голову от того, насколько это, должно быть, тяжело. Как он может ему в этом помочь? Да никак. Ходит тут с угрюмым видом и пугает незамутненных разумом солнечных мальчиков. Почувствовав на своем плече легкое касание, Томас обернулся. — Ты ведь рисуешь, да? — осторожно спросил Ньют, и он кивнул. — Тогда ты… — он замялся, — покажешь мне? Свои рисунки. — Неужели тебе это интересно? — Томас подошел к письменному столу и принялся рыться в одном из ящиков. — Мне интересен ты, — последовал честный ответ, и Томас так и застыл с альбомом в руках. Наверное, дело было в том, что Ньюта никто не учил жить, никто не говорил ему, что стоит говорить, а что — нет. Точно так же, как и никто не рассказал ему, что о некоторых вещах не стоит говорить настолько прямо. Но Ньют со своей детской непосредственностью продолжал сбивать Томаса с толку. Они сели на кровать, и он протянул ему альбом, пробурчав что-то о том, что рисовать он совсем не умеет. Ох, Томас, к чему эта скромность? Он в который раз мысленно отвесил себе оплеуху. Улыбаясь, Ньют листал альбом, внимательно изучая каждый из рисунков, и его улыбка становилась все шире и шире. Иногда он проводил пальцем по наброску и переводил на Томаса восторженный взгляд. — Ты волшебник, — Ньют закрыл альбом. — Нет, правда. Волшебник. А Томасу казалось, что его изнутри затопило чем-то теплым и вязким, и оно вот-вот подступит к горлу. Ньют склонил голову, водя ладонью по обложке альбома, и Томас залип взглядом на его соломенных волосах, которые казались золотыми в лучах солнца. — Можно я тебя нарисую? — выпалил он. Ньют поднял удивленный взгляд и звонко рассмеялся. — Ты же уже рисовал меня, Томми. — А я хочу еще раз. Ты красивый. Ньют снова засмеялся, совершенно не уловив намека в его словах, и Томас краснел, краснел, как проклятый, осуждая себя за порывистость. — Хорошо, нарисуй, но сначала… — Ньют не договорил, и Томас услышал, как урчит его живот. — Ты чего не сказал, что есть хочешь? Тот лишь неопределенно пожал плечами, изучая взглядом свои ноги. Томас положил руку на его плечо и улыбнулся, кивая в сторону кухни. — Готовить я не умею, но ради тебя попробую. Когда вечером Ньют забрался на подоконник, крепко обхватив пальцами дымящуюся кружку чая, Томас сел напротив и открыл свой скетчбук. Около минуты задумчиво покусав кончик карандаша, он поднял на Ньюта внимательный взгляд. Тот с легкой улыбкой наблюдал за тем, как капли дождя быстро сбегают вниз по стеклу, и то и дело подносил кружку ко рту, делая небольшой глоток. Кажется, ему нравился дождь. — Тебе больше солнечная погода подходит, — вырвалось у Томаса. — Что? — Ньют повернул голову в его сторону. — Нет, ничего, — он снова склонил голову и принялся чиркать в своем альбоме. Когда Ньют вернулся с кухни с третьей кружкой чая и вновь с ногами залез на подоконник, Томас обреченно вздохнул. — Что такое? Не получается? Можно посмотреть? — Ньют хотел было спрыгнуть на пол, но Томас отчаянно замотал головой. — Я еще не закончил, — он быстро перелистнул страницу и яростно вцепился зубами в кончик карандаша. Ньюту вовсе не обязательно было знать, что он только что закончил уже четвертый рисунок. — Ты не против того, чтобы спать со мной? — осторожно спросил Томас через пару часов, пряча альбом в самый нижний ящик письменного стола. — Нет, с чего бы, — Ньют пожал плечами. — Ты сам-то не против? Вдруг я пинаюсь во сне. Или лезу обниматься. Или еще чего. Я же не знаю пока, — он улыбался, а у Томаса в душе наступила весна, расцвела черемуха и запели соловьи. Он нарочито долго возился с одеялом и взбивал подушки, про себя кусая ногти. А вдруг он сам во сне лезет обниматься? Томасу как-то не доводилось раньше спать с кем-то в одной кровати. Когда они легли, Ньют повернулся в его сторону, подложив под щеку ладонь. Почувствовав на себе его взгляд, Томас повернул голову. — Хочешь что-то спросить? Ньют кивнул и о чем-то глубоко задумался. Около минуты Томас молча наблюдал за тем, как подрагивают в темноте его ресницы. — Это сложно? — тихо спросил он, и Томас моргнул пару раз. — Что именно? — Жить. Он несколько секунд смотрел в его ставшие черными в полумраке глаза и отвернул голову, уставившись в потолок. Томас никогда не задавался подобным вопросом, но интерес Ньюта был понятен и естественен. — Да, это тяжело, — ответил он, и на его губах заиграла улыбка, — но если рядом с тобой находятся правильные люди, то все обязательно будет хорошо. — Тогда мне не о чем волноваться, — Ньют закрыл глаза, а Томас еще целый час слушал не в меру разоравшихся в глубине души соловьев. Утро началось с шума дождя за окном и едва уловимого запаха чая. Томас открыл глаза и еще несколько минут смотрел на слегка помятую подушку, лежащую рядом с его головой. Ньюта не было. Томас резко сел и огляделся. Неужели ему все приснилось? Он вскочил и быстро прошагал на кухню, ведомый запахом свежезаваренного чая. Ньют сидел за столом, едва слышно тарабаня пальцами по кружке, и смотрел в окно. Заметив Томаса, он состроил виноватое выражение лица. — Прости, что не разбудил. Просто ты так мило сопел, что у меня рука не поднялась. Тот почесал затылок, облегченно улыбаясь. — Все в порядке. Томас помнил, что сегодня понедельник, и ему вообще-то нужно идти на занятия, но оставлять Ньюта одного совсем не хотелось. Вдруг он опять книжную полку уронит? Нет, он вовсе не за полку переживал. Пока Томас медленно пил чай, который Ньют ранее умудрился заварить сам и даже не обжечься по пути кипятком, дождь за окном становился все сильнее. Когда он лениво умывался, дверь в ванную распахнулась, и Ньют с каким-то радостным выражением лица выдал: — Пойдем погуляем. — Там же дождь, — Томас вытер лицо полотенцем и повесил его обратно на крючок. — Промокнем насквозь даже с зонтом. — Так это же здорово. Пойдем, ну, — Ньют потянул его за рукав. И не успел Томас опомниться, как оказался на пороге квартиры, подталкиваемый сзади Ньютом, который вдруг осознал, что для полной вселенской гармонии ему не хватает прогулки под дождем. Томас раскрыл зонт, притянул к себе Ньюта поближе и шагнул на улицу. Крупные капли дождя звонко ударяли по куполу зонта и стремительно срывались вниз. Ньют выставил руку из-под зонта и, словно завороженный, наблюдал за тем, как его ладонь наполняется дождевыми каплями. Не отрываясь смотря на то, как вода утекает сквозь пальцы Ньюта, Томас покрепче сжал руку на его локте, отчего-то испугавшись, что тот может исчезнуть также, как исчезают эти капли дождя, срываясь с пальцев Ньюта на землю. Он посмотрел на Томаса, улыбаясь одними глазами, и вдруг вырвал свою руку из его крепко сжатых пальцев, выбегая из-под зонта. Томас только и успел, что открыть рот — его ладонь схватила лишь пустоту. Ньют задрал голову к небу, подставляя лицо дождю, и его губы дрогнули в едва заметной улыбке. Томас покрепче вцепился в ручку зонта и сделал неуверенный шаг навстречу. Блондин вдруг закружился на месте и начал громко смеяться. — Ты как ребенок малый, ей богу, — усмехнулся Томас. — Но это же так здорово, ты сам попробуй. — Ты так простынешь, а ну иди под зонт, — он попытался загнать Ньюта обратно. Ньют ловко увернулся и отобрал у него зонт, мгновенно складывая его. Томас недовольно насупился, чувствуя, как от дождя намокают и волосы, и одежда. Он ненавидел дождь. Возможно, ему не хватало именно этого. Все это время Томасу нужен был кто-то, кто встряхнет его, напомнит, что он все еще живет, дышит и чувствует. И сделал это именно тот человек, который лишь начал понимать, какого это — жить. Ирония? Томас запрокинул голову и закрыл глаза, целиком сосредоточившись на ощущении стекающих по лицу капель дождя. Едва ощутимое касание в районе щеки. Томас мгновенно распахнул глаза и наткнулся на теплый взгляд хитрых глаз всего в нескольких сантиметрах от своего лица. Звонкий смех Ньюта затерялся где-то в шуме дождя.