Услышь меня

Пока я растерянности ловила ртом воздух, Стас подошел к Ливанову и с размаху молча ударил его в ту же многострадальную челюсть. Потом вернулся ко мне, так же молча взял за руку и повёл за собой куда-то, в то время как за нашими спинами раздавались шокированные возгласы, охи и ахи. Что-то подсказывает мне, что после этого происшествия Кузнецов станет ещё более популярным в школе, а его крутостью не будет восхищаться только Ливанов, которому снова попало ни за что. И, естественно, Стасу ничего за это не будет, максимум директриса прочтёт лекцию о том, как нужно вести себя в школе. Парень буквально затолкал меня в первый попавшийся пустой класс и подпёр стулом дверь, чтобы никто не мог войти. Не знаю почему, но мне вдруг стало страшно. Стоящий рядом со мной Кузнецов был явно зол, судя по потемневшим голубым глазам и плотно сжатым губам. Я невольно попятилась назад, пока не наткнулась на позади стоящую парту, ойкнув. Стас быстро подошел ко мне и рывком усадил на эту самую парту, становясь между раздвинутыми коленями. - Никогда больше ты не посмотришь ни на одного парня кроме меня, - заговорил он, не сводя с меня пронзительного взгляда голубых глаз, - и никто не посмеет посмотреть на тебя. Ты моя, ясно? - Я тебе не принадлежу, - покачала головой, упираясь ладонями ему в грудь и пытаясь оттолкнуть. Было удивительно, как быстро исчез Стас, который мне нравился, вернув себе прежний облик холодного, агрессивного, бесчувственного человека, желающего всё держать под своим контролем. - Так это легко исправить, - неожиданно усмехнулся парень, склоняясь ближе ко мне и впиваясь губами в шею. Я не успела понять, о чём он говорит, как одна его рука скользнула под юбку, касаясь меня через ткань трусиков и тонкий материал полупрозрачных колготок. Это прикосновение вызвало странную дрожь, от чего я вздрогнула и негромко простонала, на секунду подавшись вперёд, но затем в испуге попыталась оттолкнуть брюнета, грубо ласкающего меня там подушечками пальцев, и не прекращающего уверенно целовать шею, чуть задевая зубами нежную кожу. - Стас, прекрати! – умоляюще простонала, в отчаянье снова толкнув его. – Я не хочу так! Пожалуйста! - А я и не собирался делать это так, - ухмыльнулся он, немного отстраняясь, не убирая руку из-под юбки, но перемещая её ниже на бедро. – Я, конечно, тот ещё моральный урод, но не настолько. - Тогда зачем ты… - начала было я, но умолкла на полуслове, не зная, как одним словом назвать его действия. Приставал? Соблазнял? Домогался? Всё кажется каким-то не таким. Он ведь не спрашивал моего разрешения, но и я, очевидно, не была сильно против. - Должен же был как-то показать, что не шучу, - пожал плечами Кузнецов, снова медленно проводя рукой выше по бедру. – Ты всегда будешь моей, а когда окончательно станешь принадлежать мне – лишь вопрос времени, который очень скоро решится. Так что не надо меня злить, Лебедева. Не говоря ни слова, я с размаху отвесила парню хлёсткую пощёчину. На этот раз, к моему удивлению, он не успел блокировать удар… а может быть, просто не захотел, что не менее удивительно. - Меня тоже злить не стоит, - проворчала, скрещивая руки на груди, наблюдая, как он потирает место удара, что неожиданно не принесло мне морального удовлетворения. Даже наоборот стало жалко парня и захотелось как-то помочь ему, но я сдерживала порыв нежно коснуться его щеки, извиняясь за причиненную боль. Он ведь передо мной не извиняется. – Теперь отпусти, придурок, на урок из-за тебя опоздаю! - Не-а, - покачал головой Стас, жадно накрывая мои губы, целуя яростно, уверенно, почти кусая губы. Парень бесцеремонно проник горячим, влажным языком в мой приоткрытый рот, сплетаясь в страстной борьбе с моим языком. Он крепко прижимал меня к себе за талию, грубо впиваясь пальцами в кожу через ткань блузки, от чего наверняка останутся синяки. Но сейчас было на это плевать. Позабыв обо всём, я снова слишком доверчиво жалась к Кузнецову, перебирая между пальцами тёмные волосы. Нестерпимо грубый, жесткий, импульсивный, слишком самоуверенный, вспыльчивый, заносчивый, и в чём-то сумасшедший, но всё равно мой, как бы порой я не боялась этих внезапных приступов злости, сменяющихся абсолютным спокойствием и привычной насмешливостью. Это именно тот человек, в которого я вопреки всему влюбилась, позволив очаровать меня меньше, чем за неделю, и теперь должна мириться со всеми недостатками порой несносного характера, потому что моменты его спокойствия зачастую оправдывают себя. - Моя, - жестко проговорил брюнет, прерывая поцелуй, и обхватывая ладонями мою голову, заставляя смотреть в потемневшие глаза. – Смирись уже, наконец, Лебедева. Я никогда тебя не отпущу. - Ещё посмотрим, - фыркнула, тем не менее ощущая, как от его слов по телу распространяется приятное тепло. Прозвенел звонок, оповещающий о начале первого урока. Я снова бесполезно рванулась из хватки Стаса, пытаясь высвободиться, чтобы не опоздать к началу занятий. - Эй, у меня вообще-то контрольная по геометрии, - проворчала, беззлобно толкнув его в грудь. – Вы, мистер, хотите двоечницей меня оставить? - Нет, я требую раскаянья, извинений и обещания, что сегодня после школы ты пойдёшь со мной, куда скажу, - невозмутимо проговорил парень, хитро ухмыляясь. - Каяться не буду, об извинениях даже не мечтай, после уроков жди меня возле школы, - с этими словами я ущипнула его за предплечье, заставляя ослабить хватку, быстро чмокнула в щёку и спешно спрыгнула с парты, почти бегом направляясь к выходу, хоть Стас и не пытался меня остановить. В класс я зашла за пару минут до прихода учителя. Плюхнулась за парту рядом с Риткой, роясь в сумке, чтобы найти необходимый учебник. - Эй, что это у тебя? – неожиданно задала вопрос девушка, внимательно меня разглядывая. - Где? – испугалась я, первым делом дотронувшись до лица. - Сейчас. – Рита достала из своей сумочки зеркальце и протянула мне. - Твою ж мать! – воскликнула, почти сразу заметив на шее тёмно-фиолетовое пятно. Вот почему Стас смотрел на меня с таким неприкрытым самодовольством. «Пометил», называется, а я теперь даже не знаю, как мне спрятать эту «красоту». – Есть шарфик? – спросила, с надеждой взглянув на подругу, прикрывая ладонью слишком бросающийся в глаза засос. Я убью его, точно убью!