Альбом колдографий

Вода. Вода заполняла дыхательные пути, тщетно пытаясь заменить воздух. Вода проникала в лёгкие, заливалась в каждую альвеолу, причиняя дикую, жгучую боль. Будто бы проводят раскалённым до бела железом по лёгким и гортани. Будто бы кто-то раскрывает, разрезает грудную клетку, желая добраться до трепещущего сердца, и ей даже кажется — на секунду! — что чьи-то когтистые лапы обнимают пульсирующий комок мышц, безжалостно разрывая тонкое кружево лёгких. Инстинктивно делает вдох, но в носу жутко свербит от очередной порции воды, а из приоткрытого рта стайками вырываются пузырьки воздуха. Кислородное голодание. Кислородное-мать-его-голодание. Спасите. Спасите-спасите-спасите, ну хоть кто-нибудь. Паника, похоже, не планирует отступать от неё. Паника — вот что будет рядом, когда сердце сделает последний удар, прежде чем навсегда затихнуть. Ею будет охвачена последняя мысль, которая сверкнёт в мозгу яркой молнией. Руки и ноги тяжелеют, кажется, что вся кровь — такая грязная кровь — превратилась в свинец, и теперь устремилась к кончикам пальцев, чтобы тянуть, тащить на дно, как опасный кавалер ведёт за руку перепуганную девушку вон из бального зала, и одному Мерлину ведомо, что же у него на уме. У м и р а е ш ь. Гермиона. Ты. Умираешь. Оказывается, бесполезны твои великолепные мозги, когда в лёгких вода, да и ты сама идёшь ко дну.

***

Ещё секунду назад — он готов поклясться! — каштановая макушка Грейнджер виднелась на фоне распаляющихся морских волн, а теперь… Теперь он бежал по горячей гальке к кромке воды, то и дело выкрикивая ругательства: среди мириад рассыпанных по пляжу овальных камешков попадались осколки ракушек, ежесекундно впивающихся в босые ступни Малфоя. С неба резко исчезло солнце, скрыло свои ласковые лучи за одеялом грозных туч. Начал накрапывать дождь. — Гермиона! Г Р Е Й Н Д Ж Е Р!!! Он кричал, срывая глотку. Горло неприятно саднило, он задыхался от быстрого бега, но всё равно звал её, срываясь на хрип. — ГРЕЙНДЖЕР! Драко хватал воздух ртом, волны хлестали его ноги. Осознание нахлынуло на него вместе с оглушающим раскатом грома и участившимися ударами капель по спине, с набегающей солёной водой и ледянящими порывами ветра. Он схватился за промокшие насквозь волосы, рухнул на колени, издав хрип, больше похожий на вой раненого волка. Мерлин. Он не умеет плавать. А Грейнджер тонет. Его Грейнджер в эту самую минуту захлёбывается проклятой солёной водой. Он ДЫШИТ, блять, она ЗАДЫХАЕТСЯ. Думай. Думайдумайдумай, пожалуйстапридумайхотьчтото. Одни. На диком маггловском пляже. В такую погоду. Говорил же ей, что плохая идея. Мерлин, Малфой, куда ты её отпустил! Трус. Не уберёг. Убил. Убийца. А перед глазами — образ смеющейся девушки с едва заметными веснушками и радужками, будто корицей присыпанными. В ушах — не шум бури, её голос. «На двоих одно дыхание, Драко» Дождь хлестал по щекам, а он не сдерживал слёз. Так и стоял, кажется, целую вечность, на коленях, обдаваемый солью морских бешеных волн. «Одно дыхание…» — Придурок… — прошипел, сжав зубы. Мерлин видит, во истину — придурок. Только полный идиот мог забыть своими же силами придуманное заклинание.

***

Берег озарился слепящим лазурным светом, сорвавшимся с кончика волшебной палочки Малфоя. Его руки дрожали, ходили ходуном от холода и страха. Он не смог собраться с первого раза, запнулся на середине заклинания, теряя драгоценные секунды. Там, в море, на дно идёт Гермиона Грейнджер, затягивая с собой его душу в пучину воды, а он тут теряет время! Соберись. СОБЕРИСЬ ЖЕ, МАЛФОЙ! И со второго раза вышло. Он не сбился, произнося вереницу запутанных слов, не дрожала зажатая в ладони палочка, выписывающая в воздухе узор самого важного для него сейчас заклинания. Он все сделал правильно, ведь, когда произнёс последнее слово, горло и лёгкие обожгло, он даже закашлялся. Подействовало. Теперь они с Грейнджер дышат его лёгкими. Только бы её не покинули силы.

***

Смерть? Глаза щиплет от воды, двигать телом невыносимо, но она… дышит? Под водой? Невозможно. Да, дышит. Обогащённая кислородом кровь несётся по сосудам, почти затихшее сердце стучит, оживляя затухающие ткани. Наверх. На поверхность. Руки почти не поддаются. Давай, усилие, ещё, давай! Ты не настолько глубоко ушла под воду! ДАВАЙ! Вместо крика издаёт бульканье, когда вырывается на поверхность. Берег. Ей нужно на берег. Нужно плыть. Бросить последние силы на борьбу за выживание, давай, ты же можешь, тольконеостанавливайсянинасекунду. Она плывёт еле-еле, И Малфой до крови кусает губы. Когда девушка оказывается на мели, он бросается к ней, подхватывает обессиленное тело на руки. Она теряет сознание… это же только сознание, верно? Она же не умерла, да? После второго энервейта из неё вырывается поток воды. После третьего она вновь подаёт признаки жизни. После пятого, наконец, открывает глаза. Драко всматривается в эти большие испуганные глаза, затянутые сетью воспалившихся сосудов. Он хочет что-то сказать, но слова, они в горле застряли, они не желают быть произнесёнными. Он просто целует свою Грейнджер в припухшие губы.