"Пока не поздно"...

Имение Корфов. Вечер 1 марта 1839 года. Упав ничком на кровать, юная барышня уткнулась в белоснежные льняные подушки и неслышно расплакалась, а хотелось кричать что есть мочи от своего горя. Но нельзя выдавать страданий израненной души, ведь и у стен в этом доме есть глаза и уши. Только монотонное постукивание веток деревьев в окна и метель на дворе вторили ее тихим всхлипываниям в ночи. Вот и все! Сказка окончилась и добрый хозяин, который всегда так сердечно относился к прелестной крестьянской сиротке и воспитывал ее, точно дворянку, указал на истинное место в семейном имении Корфов, и должна она по его велению стать женой старика. Милая и добрая девушка никогда не сможет полюбить своего будущего мужа и ответить на его чувства, как бы она того не желала. Сердечко этого светлого ангела давно уже тайно хранит внутри нежность к другому, но об этом никогда не узнает избранник и властелин ее грез. Он не узнает, как трепетной птичкой готова ее душа выпорхнуть из бренного тела, когда старый барон просит воспитанницу почитать письма сына с Кавказа. Как предательски учащается пульс и проступает алый румянец к прелестным щечкам, когда ясно-синие очи юной девы снова скользят по неровным строкам посланий поручика, и она вспоминает такие родные и близкие сердцу глаза, смотрящие на нее проницательно; кривую улыбку и темную челку, спадающую на прямой и упрямый лоб… А может и к лучшему, что она вскорости покинет этот дом, который стал для нее таким дорогим и уютным после кончины родителей?! Она не сможет спокойно взглянуть на него и как прежде опустит свои густые ресницы, пряча под ними свою робость и смущение от присутствия рядом красивого и статного офицера. Он же просто с привычным презрением посмотрит на вечную спутницу его батюшки, и, приветствуя того после долгого отсутствия в родительском доме, лишь скривится в ухмылке в ее сторону. Кто она для него?! Простая холопка. Актерка. Стекляшка, подделка…выдающая себя за бриллиант. Дворянин никогда не полюбит крепостную и не быть им вместе даже на том свете… «Что ж, такая моя судьба и на роду мне написано: быть любимой женой с нелюбимым мужем…» Проплакав всю ночь, Анна так и не вышла утром к завтраку и появилась на кухне у Варвары лишь в полдень. - Голубушка, да на тебе лица нет! – ахнула полная повариха, увидев побледневшую девушку. – Не заболела ли ты, ненароком, ягодка моя ненаглядная?! – подбежав к любимице, она приложила свою руку к ее голове. – Вроде лоб не горячий. - Варвара, здорова я, не беспокойся. - Что же ты тогда к столу-то утром не вышла?! Я твой любимый рыбник испекла и пирожные со взбитыми сливками… Чай липовый заварила. - Не голодна я, Варвара. Не беспокойся. - А может тебе опять чего черт нерусский сказал?! Или Полька обидела?! – не унималась кухарка. - Все в порядке, Варя! Правда! - Тогда я ничего не понимаю. - А тут и понимать ничего не нужно, хозяин меня выдает замуж. - Бог бы мой! – всплеснула руками женщина. – Да за кого ж это он тебя сосватал-то?! Не за Сеньку же кузнеца, который приходил на прошлой неделе?! – с испугом предположила женщина и присела рядом с Анной. - Бери выше, Варвара! Сам предводитель уездного дворянства Андрей Платонович изъявил желание на мне жениться, - наигранно деловито промолвила будущая невеста. - Ах! Да что же это барин учудил-то?! Отдавать нашу девоньку за этого старикашку?! – дивилась повариха и, постоянно причитая, хлопала в ладоши от изумления. - Так что буду теперь я госпожой Забалуевой, Варя! Дородная служанка от таких новостей схватилась за сердце и не находила слов утешения для милой девоньки. - И здесь нашей Аньке свезло: отхапала себе лакомый кусок! - завистливо проговорила вошедшая горничная. – Сначала ее растили как барышню, не утруждая тяжелой работой, а теперь, вот те на - и жениха богатого подыскали. - Да больно ты понимаешь, Полька! Не в деньгах счастье! - А в чем же, Варя?! Радовалась бы, Анька, что не за кузнеца или конюха выдают. А она?! Сидит с кислым лицом, неблагодарная. - Да что хоть ты говоришь-то, негодница?! - подбоченилась повариха и закивала своей головой. - Уйди отсюда! – замахала на надоедливую служанку женщина, прогоняя ту с кухни. – С глаз моих уйди! А-то я за себя не ручаюсь! - Больно мне надо, - нарочито обиженно проговорила Полина и удалилась. - Анечка, ты не кручинься, родимая, мы что-нибудь придумаем, - утешала девушку крепостная. - А что тут можно изменить, Варя?! Я подневольная: что скажет хозяин, так тому и быть… Где-то в России. 9 марта 1839 года. - Беги, Ну, ну!! Быстрей! – хлестал что есть мочи в бока уставшего коня обезумевший офицер и летел в столицу. – Нам нужно успеть! Он всю жизнь гнал от себя это чувство к своей крепостной, поселившейся в их имении много лет назад после смерти его маменьки. Анна появилась у них посреди стуженой зимы, как яркий цветочек, напомнив о лете: отец принёс малышку, закутанную в овечий крестьянский тулуп. И лишь по проглядывающим сквозь мех ярко-синим глазам и раскрасневшимся от мороза щечкам можно было заметить, что там кто-то сидит. Эти ясные очи блестели от слез и смотрели со страхом и болью на темноволосого гордого мальчика, а тихий испуганный голосок тихо пропищал: «Здравствуйте». Иван Иванович промолвил: - Вот, Володя, теперь Анечка будет жить с нами. Люби ее и защищай, словно она тебе сестра. Но своенравный барчук упрямо озирался на найденыша, и ничего не ответив, убежал к себе в комнату. Девочка росла вместе с ним, обучалась тем же наукам и языкам, что и родной сын барина, а потом стала петь, наигрывая мелодии на рояле маменьки. Обозлившись за это на батюшку, своевольный Володя изрезал кожаное кресло отца в его кабинете, за что был наказан и простоял целый вечер в углу и лишился любимого лакомства – пирожных со взбитыми сливками. Злость на воспитанницу барона у сына усилилась, и он всеми фибрами души ее возненавидел: задирал бедную крошку, дразнил ее, ставил кляксы в тетрадях и подбрасывал лягушек в постель… Время шло и расставило все по местам. Вернувшись в очередной раз из Пажеского корпуса в родимый дом через несколько лет на Рождественские каникулы молодой кадет был пленен очаровательным милым созданием, юной распустившейся красотой Анны. Она изменилась. Теперь на него смотрел не испуганный олененок на лугу, с застывшими слезами в ясно-синих очах. На него гордо сквозь густые ресницы взирали смелые большие озера глаз; золотистые локоны были убраны в незатейливую прическу, а простенькое муслиновое платьице с невысоким корсетом подчеркивало ее стать и тонкую талию. Девушка проплыла до рояля, и нежные тонкие пальчики заиграли романс. Как она пела! Он уже слышал ее этот дивный голос. Там, в детстве. Уже тогда он его полюбил, но злость в сердце и пылающий огонь испепелили проросток неизвестного чувства и только этой короткий взгляд в его сторону и он уже не сможет забыть ее никогда. Но так не должно быть?! Так не может случиться?! Кто он – дворянин и потомок старинного рода, и она – простая холопка, актерка, стекляшка, подделка… Нужно загонять это чувство из сердца поглубже! Нужно уезжать отсюда подальше! Дальше от нее, от этих нежно-розовых щечек; от этих светлых локонов; от этих пленяющих душу очей… от этой боли в груди; от огня, разжигающего в венах пожар… На Кавказ! Туда, где о ней не будет и воспоминания, только короткие упоминания в редких письмах из столицы… Темная ночь, непроглядная тьма и подлый ветер в лицо лишь мешают ему в этой дороге, приближая к ней... «Еще немного и я спасу тебя, Анечка. Милая моя девочка. Никогда не отпущу тебя от себя и не покину больше»…. Хриплый вдох и уставший загнанный конь падает, дергаясь в посмертных судорогах. «Вставай! Поднимайся! Ну же!» - словно дикий раненый зверь, завывает в этой глуши поручик, дергая поводья уже мертвого верного друга. И понимая тщетность своих попыток, падает на колени посреди чистого поля, обращаясь сквозь расстояние с болью и горечью в голосе к ней: «Вот и все, моя маленькая…Я не успел. Прости меня»…