Мастер кукол

Мы не понимаем, где нам оказаться, На какое место сесть и куда, Чтобы от иллюзий своих отказаться Чтобы в голову не шла ерунда?*

В шатре было темно, что не особо удивило ни Фрица, ни его спутников. Где вы видели, чтобы при показе ужастиков, пускай и кукольных, было хорошее освещение? Люди любят, когда их пугают, а свет разгоняет страх вместе с тьмой по углам. Единственным освещенным местом в этом шатре была сцена, на которой, как не сложно догадаться, вскоре будут танцевать куклы. «Не дурно», - отметил Смит. Все внимание приковывается к единственному светлому пятну, не позволяя отвлекаться на все прочее. Правда минусы, поганцы этакие, не упустили момента о себе напомнить. В темноте Фриц, как самый резвый, успел понаступать как минимум пятерым людям на ноги и едва не повалил на землю какого-то парнишку. Джек с Бэт шли по его следам, потому таких роковых ошибок не совершили. Когда Фриц соизволил оглядеться и поднапрячь зрение, он увидел, что шатер представлял своего рода театр. В том смысле, что помимо сценки здесь были места, на которых зрителям полагалось сидеть и наслаждаться зрелищем. А он-то сдуру решил, что им придется стоять. Кажется, позлорадствовать над бедными ножками друга детства в этот раз не удастся. - Фриц, прекрати смущать людей, иди сюда, здесь есть место. Ага, стало быть, пока их неподражаемая «ведьма» металась по «залу», друзья нашли свободные места. Целых два. Смит по своей давней привычке хотел спросить разрешения посидеть на коленках у Джека, но те оказались предусмотрительно заняты рыжеволосой подругой. Девушка весело улыбнулась и продемонстрировала Смиту язык. - Изменник, - проворчал Фриц. – Променял такого замечательного друга, как я, на девушку. - Девушку приятнее на коленях держать. Ты бы своей тушей меня раздавил, - профыркал Фортман откуда-то из-под рыжего «водопада». Достойно ответить уже в который раз за этот вечер (или корректнее сказать - ночь?) Смиту не дали. Его легонько, но настойчиво, пихнули локтем в бок. А чтобы не полез сдачи давать, еще и пошипели предупреждающе. «Можно было просто предупредить, что сейчас начнется представление...» Обиженный до глубины своей ранимой души, Фриц не удержался и кинул укоризненный взгляд на соседа. Колющий взор, как бы ни хотел того Смит, в цель не попал. Внимание соседей и остального зала было приковано к сцене. Будучи по природе своей довольно чутким к чужим эмоциям человеком, любитель мистики не мог не отметить, что напряжение в этом шатре резко возросло. С чего бы это? Скорее всего,некоторые люди сидят здесь уже не первый «сеанс» и могут знать, что тут показывают и оттого быть такими… нервными. Вон в том вот углу молодая компания тоже не особо понимает, что происходит и отчего все стали такими настороженными. Ну ни дать, ни взять, прям как гончие, вставшие на след. И тут оно началось. Сценку окутали клубы какого-то белого дыма, благо лишенного запаха и расползающегося исключительно правильно – т.е. не на посетителей. Из-за кулис вышли относительно высокие (для кукол-марионеток-то) фигурки. Даже сидя в пятом ряду, Фриц отметил, что сделаны игрушки великолепно. Такое в магазине не купишь и не поставишь на конвейер. Этого может добиться только мастер, который в каждое свое изделие вкладывает душу. Проработаны до мелочей: одежда, тела, волосы, но самое главное – лица. Казалось, что это и не игрушки вовсе, а такой миниатюрный народец. Но поклон Фриц был готов отвесить даже не тому, кто смастерил это чудо, а тому, точнее той, кто ими управляла. Видно, что невидимая дама, представляющаяся именем знаменитой орлеанской колдуньи, очень много времени посвятила себя искусству «кукловода». Если бы от фигурок не тянулись едва заметные ниточки, можно было бы подумать, что они – живые и двигаются сами по себе. А это уже «высший пилотаж» по мнению самого Фрица. Фигурки – парень и две девушки – вышли на середину сцены и отвесили зрителям поклон. Плотная красная ткань, скрывающая декорации места действия истории, отъехала в сторону, открывая взору всем знакомую картину школы. История началась. Смит всеми силами старался держаться скептически. Для него это было несвойственно, обычно это Фортман любил строить из себя зануду. Но сейчас Фриц, что называется, «закусил удила». Он решил во чтобы то ни стало не восхищаться представлением, обращать на него как можно меньше внимания, следить за ниточками, отвлекаться на всякую чепуху. Славный парень Фриц Смит грозно и настойчиво «отваживал» себя от созерцания спектакля. Будто что-то мрачное заставляло его беспокоиться и «скалить клыки» на искусно сделанные фигурки. «Ты двое суток на ногах, ты вымотан до предела и еще понесся сюда. Это просто переутомление. Не ты ли спешил сюда, чтобы увидеть нечто захватывающее? К чему эти капризы, а, Фриц?», - попыталось урезонить себя Смит. Все было сметено начисто. И беспокойство, и нежелание смотреть, и любопытство, которое у парня таки не ушло окончательно. Куклы зашевелились, рассказывая свои истории, захватывая зрителей в тиски своего голоса и разворачивающийся перед глазами десятка любопытных драмы. Потом, когда наваждение отпустило Фрица, он припомнил, что голос-то был всегда одним и тем же – женским. Но его обладательница мастерски умела не только дергать за ниточки, но и подражать чужим голосам. Джессика и Саманта были подругами очень давно, жили в соседних домах, родители дружили, так что такой поворот в их отношениях не был внезапным. Они играли в детстве, дари друг другу подарки на Дни Рождения, вместе поступили в школу, вместе увлеклись танцами. Злые языки поговаривали, что у них там была уже не просто дружба. Девушки отшучивались и считали, что они, скорее сестры, нежели подруги и соседки. Но все изменилось, когда Джессика начала встречаться со Стивом. Любовь окрыляет, дает силы измениться самому и попробовать то, на что раньше духу не хватало. Оказывается, талант у Джес был не в танцах, а в чудесном голосе. Девушка покинула танцы и с головой окунулась в свои чувства и уроки пения. Саманта чувствовала себя преданной. Сожаление и сочувствие так и ощущались в зале, будто бы они вмиг перестали быть просто эмоциями и обратились в пропитанный горечью невидимый дым, окутывающий слушателей. Но в нем стали появляться и очень острые нотки злости. Как она – Джессика – посмела бросить свою подругу? Почему стала так мало внимания уделять их встречам? Каждая их беседа быстро обрывалась, так как влюбленная могла говорить только о своем возлюбленном. Почему она просто не могла вынырнуть из своего розового дурмана и увидеть, что сестрица страдает? Почему не объяснила все? Почему не протянула руку помощи? Да чтоб ей худо было от этой своей любви! Всем известно, что школьная влюбленность тухнет быстрее свечи под проливным дождем. Бедная Саманта, лишившаяся помощи и подруги стала терпеть одно поражение от жизни за другим. Пришло очень печальное понимание, что она всегда была ведомой, была тенью, способной лишь повторять за более смелой и сильной Джесс. А теперь она осталась одна, без поддержки, свободная и бесконечно несчастная в этой свободе. Чтобы все вернуть, чтобы все встало на свои места надо просто вернуть Джессику, она же подруга, она же умная, она поймет, что так надо. Но ждать невыносимо, надо действовать, надо подтолкнуть сестрицу к верному решению. Но уговоры ни к чему не приводили. Подруга была словно околдована, не видела очевидного, не слышала нужного. Тогда обида начала перерастать в ярость. Ясно ведь, что сестра околдована, это Стив во всем виноват, это он нашептывает влюбленной в него Джессике бред, он ей вертит как ему угодно. Набравшись мужества, Саманта решается на страшное – убить парня своей подруги, чтобы та к ней вернулась. Но трусость и опасения быть отвергнутой обществом не давали сделать решающего шага. Джессика и правда не была глупой, она видела какие взгляды в их сторону стала метать былая подруга. В попытке отговорить ту от глупостей, Джесс спорит с Самантой. Они переходят на крик. Сколько надежды и мольбы у одной и сколько ярости в голосе у другой! В пылу ссоры Джессика отвешивает пощечину подруге. Взбешенная и ошарашенная Саманта хватает со стала вазу и наносит удар по голове подруги. В воздухе разливается «запах» неверия в произошедшее и чувство вины. А кто желал зла просто глуповатой девочке, не успевшей вовремя увидеть опасность? Она ведь этого не заслужила, не так ли? Или все же нет? Теперь негатив скапливается вокруг второй светловолосой куколки, которая как сломанная сидит возле тела подруги. Что делать ей? Сдаться полиции? Во всем сознаться? Или извиниться перед Джесс? Ну конечно же! Она не мертва, она просто обиделась за грубое обращение и потому не желает снова разговаривать. Но если она продолжит обижаться, то тело испортится, и она уже никогда не встанет. Надо помочь подруге. К примеру, взять ее к себе. Саманта раздевает тело и разделывает его в подвале. Кусочки были спрятаны в мешки и после утоплены в реке, одежда закинута в стирку – теперь она принадлежит им обеим, это не мародерство! Единственное, что оставляет Саманта – голову подруги. Им же надо как-то общаться. А Саманта не хочет ничего дурного. Ее жизнь скучна, потому она будет жить жизнью Джессики, благо, они очень похожи. Она начинает заниматься вокалом, встречается со Стивом, становится более уверенной в себе, теперь она видит, что Саманте тут и правда было не место, зачем иметь дело с какой-то тенью, если перед тобой весь мир? А вечерами она разговаривает со сгнившей головой Джессики, рассказывая, что теперь у них у обеих прекрасная жизнь. Она все ждет, когда же подруга ответит. - Иллюзии – это место, где люди, потерявшие все, пытаются обрести утерянное. Но они не замечают, как их пожирает беспощадная жизнь. Эта дама ненавидит фальшивку. – сквозь пелену дурмана истории как змея проскальзывает чей-то приятный голос. Декорации «взрываются» лепестками разорванной цветной бумаги. Белые мягкие стены и измотанная белокурая девушка, говорящая с пустотой в своих руках. Она свято уверена, что у нее был еще один прекрасной день, завтра они со Стивом собрались давать первый концерт в клубе соседнего города, Джессика просто обязана знать об этом. Может она так обрадуется, что улыбнется, откроет глаза и заговорит? Бедное дитя не знает, что Стив все видел в ту роковую ночь, дитя не ведает, что тело Джессики кремировали и похоронили. Бедняжка уже год влачит жалкое существование в психиатрической клинике. Нет никакой головы, есть только пустота, которую Саманта так бережно берет в руки. Занавес скрывает от зрителей белые стены и «сломанную» куколку. И только в этот момент Фриц понимает, что его бьет дрожь. Люди в зале оживают и начинают переговариваться, обсуждая только что увиденное представление. Смит делает вдох и медленно выдыхает, голова кружится, тело в таком состоянии, словно он бежал от неведомой опасности все эти тридцать минут, проведенные в шатре. Сглатывая слюну, «ведьма» поворачивается к своим спутникам. Бэт белее снега, это видно даже в полумраке. Джек хмур, как туча, и уже поднимается с места, придерживая девушку. - Пойдемте что ли… - неуверенно и почему-то шепотом говорит Фриц. – У меня нет ни малейшего желания смотреть данное представление еще раз… - А его она не повторит, - говорит вставшая с места девушка. – Я здесь уже второй час, за это время нам показали четыре совершенно разных истории. - А они все такие… впечатляющие? - Да, мне после первой даже поплохело. Ни в одной из них не было счастливого конца. - Хех, ну, а чего мы ждали на этом «празднике»? - губы никак не желали складываться в улыбку, но Смит не собирался сдаваться и таки выдавил ее. Улыбаться, главное улыбаться, чтоб не показывать как тебе на самом деле херово от только что показанной кукольной истории. Девушка в ответ тоже пытается улыбнуться, но у нее эта затея так и не увенчалась успехом. Махнув на нее рукой, незнакомка проталкивается к выходу. Смит оглядывается по сторонам и понимает, что его самым банальным образом кинули. Джек с Бэт смылись из «зала» не удосужившись подождать его. На «деревянных» ногах бравый охранник покидает шатер. Ночной воздух был пронзительно свеж и беспощадно сметал с выходящих людей неприятный осадок увиденного. Набрав в грудь побольше воздуха, Фриц резко выдохнул и шепнулся на траву. - Я же говорила, он от нас не убежит. За спиной обнаружились Джек с Бэт. Рыжик больше не походила на призрака, но выглядела крайне смущенной и растеряно хлопала по карманам, ища что-то. Джек же был, пожалуй, самым целым из их троицы. Только чуть более хмурым стал, нежели до входа в шатер. - Фриц, у тебя жвачки не найдется? – беспомощно улыбнулась Элизабет. Пошарив в кармане, Смит протянул подруге початую пачку вредной жевательной резинки. Втайне он радовался, что смог укротить себя и не поддался первому позыву. Тому самому, что свалил незнакомку и сейчас потрепал девушку Джека. Интересно, сколько деревьев оказались «украшены»? Или они таки добежали до кабинок? - Джек, а ты молодцом держишься. Я вот лично еще подняться не могу, - разговор лучше всего приведет их всех в чувство. Молчать все равно невозможно, всякие дурные фантазии и белокурые куколки в голову лезут. - Признаться, не моя в том заслуга. Я задремал почти сразу как сел на стул. Судя по вашим милым личикам, я оказался самым умным. - Фух, не ожидала такого от простого кукольного шоу, - призналась Бэт, розовея на глазах. Крепенькая девчушка, хоть по виду ни за что и не скажешь. - Готов извиниться за то, что говорил до этого. Все же так нагнетать обстановку при помощи дешевого дымка и пары кукол – это надо уметь. Эта Мари просто неподражаема, - к Фрицу весьма неохотно возвращалась прежняя разговорчивость. Можно подумать, он ее чем-то обидел! - Давайте будем обсуждать это по пути к какому-нибудь менее драматичному аттракциону, - Джек подал руку и помог подняться Смиту. Ноги все же вспомнили, что они не для красоты прикреплены к этому идиоту-Смиту и согласились держать его в вертикальном положении. Хоть на том спасибо. - Интересно, кто сделал эти фигурки? Вы видели, они же почти как живые были. Интересный фокус, я готов поклясться, что на их милых личиках менялось выражение лица! - Впечатляюще, - согласилась Бэт. – Сделаны марионетки действительно качественно. Но относительно выражения лица ты ошибаешься. Скорее всего ты, как и я, просто не заметил, как менялось освещение. Я читала про такое, немного темнее и, кажется, что картина или лицо куклы уже выглядит иначе. - Пусть так. Но и это уметь надо. С ее-то невидимой нам позиции скорее всего лица выглядели совершенно иначе. Страшно представить, сколько дама угробила времени на репетицию. Если та девица была права и госпожа Лаво и правда каждые полчаса выдает новый сюжет, уф, это тяжко. Чем дальше они отходили от шатра, тем легче шел разговор. Паутина, которая вытягивала из них соки, наконец-то позволила своим жертвам сбежать в шумный балаган «карнавала». С каждым шагом Смит возвращались былая бравада, уверенность в своей неповторимости и, само собой, чувство юмора. - Джек, вот скажи мне: как думаешь, сколько у той дамочки было рук? Это же ей тремя фигурками сразу манипулировать надо было. Слыхал про такое? - Сомневаюсь, что у нее больше стандартных двух рук. Заметь, по большей части она играла двумя за одну сцену. А третья фигурка либо отсутствовала, либо сидела на полу. Скорее всего, у нее был ассистент. Не верю, что человек в одиночку, может вытворить такое. - О! А ты застал этот «взрыв» декораций? Правда ведь здорово? - Что еще раз подтверждает мою теорию о том, что она там была не одна. Могу предположить, что рисунки были разорваны в самом начале, их просто склеили чем-то не очень надежным, чтоб от резкого порыва их разметало во все стороны. - Так это ей там получается и дышать-то было нужно осторожно, чтобы все не посыпалось раньше времени. – выдохнула Бэт. – Ладно, а давайте теперь, когда атмосфера ужаса пробрала нас до костей, давайте заглянем во-о-н туда. Смит, на что готов спорить? Там как раз про вампиров. Давай глянем кто из нас окажется прав? - А потом окажется, что ты всех подкупила своей веснушчатой мордашкой, - весело огрызнулся Фриц, спеша за Джеком, который внезапно замолчав, целеустремленно тащил их к «кровососам». – А нет, я все понял! Вы хотите меня им скормить! Не выйдет, я буду защищать свою честь и кровь до последнего! Тему с кукольным представлением успешно замяли, а карнавал помог впечатленным до глубины души людям окунуться в иные кошмары, которые после всего казались скорее старыми друзьями, нежели ужасами ночи. Пробродив по празднику и закупившись сувенирами, в третьем часу ночи друзья соизволили разойтись по домам. Да и парк, судя по всему, медленно, но верно готовился к отдыху. Или быть может к отъезду. «Хорошо, если так», - отметил Фриц, вставляя ключ в замочную скважину. Он был не против так веселиться. Стресс после работы снимается на ура. Но кукольное шоу, которое он почти забыл, оказавшись вне шатра, вновь мелькнуло перед внутренним взором и пообещало прийти во сне. Спасибо, но он планирует выспаться, а не пересматривать грустную историю выдуманной девушки. Такие истории надо «поедать» порционно, скажем, раз в месяц. Стащив с себя платье и прочую одежду, Смит рухнул на кровать, позволяя усталости укрыть его и толкнуть в мир сновидений. Усталость в кои-то веки не стала грызть своего раба, а встала грудью на защиту его отдыха. Бедная девочка Саманта не посетила Смита в эту ночь, позволяя просто забыться сном. Никто не мог подумать, что история Саманты произошла на самом деле, не далее как в том месяце. Белокурая девушка с совершенно безумными глазами смотрела в пустоту своей комнаты и тихо напевала подруге колыбельную. У нее была своя правда, ровно как у психиатров, полицейских, несчастного, убитого горем Стива. Никто из них не знал, что они веселили людей, которых никогда в глаза не видели. Никто из них не знал, что кусочек их жизни стал просто представлением. Они об этом не знали. Куклы не знают о существовании ниток, и тем более они не знают о существовании кукловода.

Ты когда-нибудь услышишь странный голос за спиной – Удаляющийся крик. И уйдешь за ним как призрак, окруженный тишиной – Свой искать счастливый миг.**