Возрождение пламени

Совсем недавно Керми задала мне вопрос: «Как ты вела себя, когда первый раз оказалась на Жатве?». Я, чтобы не стать в ее глазах трусихой, ответила, что даже не волновалась, а, наоборот, даже шутила по этому поводу. Но сейчас не до шуток, ведь Керми только что была выбрана трибутом. Сейчас я готова сделать для Капитолия все что угодно, только бы она не участвовала в этих чертовых Играх. Я пытаюсь держать себя в руках, я не хочу видеть, как к сцене будет подходить Керми, но не могу. Я смотрю туда, где стоит одиннадцатилетние дети. Все они разошлись и уступают дорогу Керми, но она стоит, опустивши голову. — Керми Хоторн! — повторяет еще раз Эффи. — Керми, дорогая, иди скорее к нам! — наконец, Керми начинает идти вперед, уже с поднятой вверх головой и пытается улыбаться. Видно, она последовала моему совету и пытается не думать о том, что она попала на Голодные Игры. Когда Керми подходит к ступенькам, я кричу: — Керми! — она поднимается и подбегает ко мне. Я крепко обнимаю ее, будто мы сейчас находимся в нашей лаборатории, и никакой Жатвы, а тем более Игр не существует. — Ничего не бойся, слышишь? Я с тобой рядом, я смогу защитить тебя, только ничего не бойся, будь сильной… — … как ты! — вновь заканчивает она за меня. Я отпускаю ее и быстро вытираю выступившие слезы. Керми встает рядом со мной и берет мою руку. Раньше я думала, что если попаду на Игры, то постараюсь выиграть несмотря ни на что. Но теперь у меня появилась другая задача: спасти Керми и, если получится, спасти себя. Я не смотрю на Гейла и бабушку, так как не хочу видеть их слез. Все это время Эффи смотрела на нас и не решалась прервать. — Итак, это наши первые три трибута. Теперь настало время мальчиков. — Произносит она, наконец, и подходит к шару с именами юношей. Она опускают свою дрожащую руку вглубь, и достает листочек. Керми крепче сжимает мою руку. Удивительно, но она даже не дрожит, как я, хотя должно быть наоборот. Эффи произносит: — Стейн Артс! — отлично, этого парня я не знаю, значит, и переживать за него незачем. Стейн выходит из толпы двадцатилетних. Наверное, он должен составить отличную компанию Ларе, ведь он старше ее всего на год. Выглядит Стейн не очень-то слабым и его будет довольно-таки трудно вывести из строя. Но, надеюсь, этим человеком, который сможет убить его, буду не я. Тем временем он уже поднялся к нам и даже успел подмигнуть Ларе. Он явно не переживает, что стал трибутом, ему это даже нравится. Стейн встает рядом с Керми, улыбается ей и тихо спрашивает: — Может, хочешь и меня подержать за руку? — Керми двигается поближе ко мне. Что за самовлюбленный индюк? Только своими движениями и одной фразой он уже вызывает у меня отвращение. Никогда не любила таких, хотя на играх только такие и побеждают. Я, даже не взглянув на него, смотрю на Эффи, которая уже успела вытащить другой листок. — Эл Хельст! — произносит она. Мне уже сейчас неважно, кто будет следующим трибутом, а важно то, что скоро кто-то из нас будет мертв. От всех этих тревожных мыслей начинает ужасно болеть голова, я начинаю вспоминать предыдущие Игры, смерти трибутов нашего Дистрикта, как те умирали в ужасных муках, но тут же прихожу в себя. Эл уже стоит рядом со Стейном. Ему всего лишь двенадцать лет, а он уже трибут, как и Керми. Скорее всего, его убьют первым, так как все время сначала убивают самых младших. За Керми тоже будет охота, но пусть лучше убьют меня, чем ее. И вот настало время, когда Эффи должна объявить имя последнего трибута. Толпа начинает перешептываться, делать ставки, кто окажется третьим. Наш сопроводитель уже достала листочек и уже готова произнести имя, но тут к ней подходит мэр и что-то начинает шептать на ухо. Эффи кивает головой, смотрит в нашу сторону и произносит: — Томас Финдлер! — я сразу смотрю на толпу семнадцатилетних. Из нее выходит высокий парень. Я даже не могла представить, что его могут выбрать. Ведь именно он развеселил меня тогда в лифте. Именно этому парню я сказала, что мы еще увидимся. И правда, мы встретились, только не там, где я хотела бы. Том спокойно поднимается и с какой-то растерянностью смотрит на меня. Я мотаю головой, не веря, что теперь он трибут и что я должна буду сражаться с ним за жизнь. Том встает рядом с Элом. Ну, вот и все. Трибуты от нашего Дистрикта определены, а вскоре будут определены и те, кто больше никогда не вернется обратно. Теперь мы участники шоу, в котором главным призом будет жизнь. — Давайте же поприветствуем новых трибутов Дистрикта 13! — громко говорит Эффи, но толпа молчит, и только несколько человек подносят к губам три средних пальца левой руки и поднимают ее верх. Но через пару мгновений к ним подбегают миротворцы и куда-то уводят этих людей. После революции этот жест был запрещен, как и другая символика, которая имеет отношение к Сойке-Пересмешнице. Эффи смотрит на нас, а потом дает знак миротворцам, чтобы нас уводили. Сначала уходят самые младшие из нас, то есть Эл и Керми, которая все никак не может отпустить моей руки. — Иди, ты просто поедешь в другой машине. В поезде мы увидимся, не волнуйся и иди. — Говорю ей я. Она кивает головой и уходит. Если же Керми шагает уверенно, то Элу помогает миротворец, так как мальчик идет еле-еле и, как мне кажется, может упасть в обморок прямо здесь. Когда первые два трибута садятся в машину и уезжают, но настает наша с Томом очередь. Мы идем рядом, но не говорим друг другу ни слова. Я бросаю свой взгляд на толпу и неожиданно выкрикиваю: — Гейл, я помогу ей, я не оставлю ее в беде, она сможет победить! — миротворец, который идет рядом, хватает меня за руку и силой тащит в машину. Но в толпе я так и не вижу ни Гейла, ни свою бабушку. В машине сажусь ближе к Тому. Хоть мы знакомы совсем чуть-чуть, но мысль о том, что он рядом, как-то успокаивает меня. Мы отъезжаем. Сколько времени необходимо, чтобы добраться до станции, я не знаю, так как ни разу не была там. Но все время, пока мы будем ехать, я буду переживать за Керми. Хоть она и должна быть в безопасности, но я все равно волнуюсь за нее. Как же все-таки она храбро ведет себя. Ее выбрали, а она даже не шелохнулась, не заплакала, не то, что я, чуть ли не разревелась перед всем Панемом. А Керми еще хочет быть такой же, как я. Я смотрю в заднее стекло и вижу, что в последнюю машину садятся Лара и Стейн, так как они самые старшие, а заодно и Эффи. — Давай договоримся, — вдруг говорит мне Том и продолжает: — ты убьешь меня сразу, как мы только окажемся на арене, хорошо? — Я удивлена такой просьбе и ничего не отвечаю ему. Что за глупости? Мне кажется, что если умирать на арене, то только в борьбе, а не просто так просить убить тебя. — Нет, Том! Запомни, ты больше не посмеешь просить меня или кого-то другого об этом! На Играх надо умереть достойно, а не так, как хочешь ты! — Прости, я начинаю нести какую-то чепуху. Больше не буду. — На этом наш разговор окончился. Больше никто не проронил и слова, пока мы доехали до станции. Выйдя из машины, нас уже ожидали камеры. Ведь так интересно, с каким выражением лица трибут поедет в Капитолий. И это больше всего выводит меня из себя, но улыбаться все же приходиться. В этот момент Том берет меня за руку. — Мне так спокойнее. — Тихо говорит он. Я киваю головой. — А где наш ментор? — спрашиваю я у Тома. Он лишь пожимает плечами и ведет меня к поезду. Наконец, сейчас мы окажемся внутри, я смогу нормально поговорить с Керми. Менторов теперь присылает сам Капитолий. Каждый год у всех Дистриктов новый ментор, и кто попадется в этот раз — никому неизвестно. Мне кажется, что ментором может стать даже пьяница — только приди и скажи: «Хочу быть ментором!». И тебя сразу же возьмут. Мы заходим в поезд, и нас до сих пор сопровождают миротворцы. Поезд, в котором мы поедем до Капитолия, очень роскошный и уютный. Множество разнообразной еды уже приготовлено для нас, но для начала нам показывают наши комнаты, где мы временно должны разместиться. Младших я уже не вижу, значит, они уже находятся в своих комнатах. Наконец, приходят Эффи и старшие трибуты. Миротворцы покидают нас и Эффи радостно произносит: — Ну вот, теперь нас ждет двухдневная дорога в Капитолий. А пока приготовьтесь к ужину, — она с улыбкой смотрит на нас, но ее взгляд останавливается на мне. — Потом я с тобой поговорю, дорогая. — После этих слов Эффи направляется в другой вагон, наверное, к младшим. — Да, веселая компания собралась, — выпаливает Стейн, — эй, Астрия, может мы познакомимся поближе? — не проходит и пару секунд, я ударяю его по щеке и, развернувшись, иду к себе в комнату. Том следует за мной. — Отличная шутка, Стейн! — слышу голос Лары, которая начинает громко смеяться. Как только ее выбрали, я думала, что она будет вести себя адекватно, но нет. Чем старше люди становятся в нашем Дистрикте, тем злее по отношению ко мне, да и к другим. Но это явно не от хорошей жизни — Не кипятись так, Астрия. На Играх таких не любят! — кричит мне в след Стейн. — Урод… — тихо говорю я, стоя перед дверью в свою комнату. — Успокойся, на них не стоит обращать внимания. Я слышал, что этот Артс еще тот ублюдок, — Том пытается успокоить меня и похлопывает по плечу. — Да ладно, все хорошо. Спасибо, я пойду. Мне надо отдохнуть, — Том кивает и протягивает мне руку. — Теперь я могу пожать тебе руку. — Я начинаю улыбаться. Мне кажется, что Том меня понимает, хотя мы и знакомы меньше двух часов. Я аккуратно сжимаю его руку, и Том произносит: — Ты говорила, что мы встретимся. Так и случилось, но я даже не расстроен, что при таких обстоятельствах. А теперь мы должны опять расстаться, но на ужине все равно увидимся. — На ужине… — повторяю я и отпускаю руку.