Возрождение пламени

Теперь я стала кем-то вроде шута, так как буду развлекать на протяжении нескольких месяцев весь Панем. Да все мы здесь больше похожи на шутов, чем на людей. Ненавижу эти чертовы Игры, ненавижу. Я сижу на полу и смотрю в окно. Не хочу идти на ужин и смотреть на то, как Лара и Стейн обсуждают нас. Для них мы уже явно умерли, а они победители. Если Стейн с самого начала показывал, что мы для него никто, то Лара сначала была такой тихой и спокойной, что на нее ничего и не подумаешь. Но ее поведение в поезде показало обратное. Сейчас меня мучает совсем другое: что же сказал мэр Эффи? Он же не просто так ей что-то шепнул, и она теперь хочет поговорить со мной. После таких событий мысль о том, что я умру сразу, как ступлю на арену, не дает покоя. Нет, мне надо продержаться, помочь Керми Я встаю и иду в душ. Нет, все-таки к ужину выйти придется, раз попросили. А что, если Тома на самом деле подослал Капитолий, чтобы я доверилась ему? Хотя, если бы он был из Капитолия, то это было бы ясно по его внешнему виду. Но все равно, надо вести себя с ним поаккуратнее и не болтать лишнего. Он же все-таки мой соперник, а любая моя слабость, о которой я ему расскажу, может быть использована против меня. В поезде странный душ, он не такой, как у нас в тринадцатом. Да и комнаты у них здесь тоже другие. Я, наверное, просто привыкла жить в своем Дистрикте, где везде все похоже, а тут столько разнообразия. Выйдя из душа, я подхожу к шкафу с одеждой и открываю его. Сколько здесь есть различных нарядов. И это всего лишь на то время, пока мы едем в Капитолий. Я дотрагиваюсь до пары вещей, убедившись, что мне это не снится. Взяв какую-то кофточку и штаны, надеваю их и вновь сажусь на пол около кровати. На минуту я закрываю глаза и представляю себе арену и трибутов, которые борются около Рога Изобилия. Несколько человек лежат неподалеку – вряд ли они еще живы. Присмотревшись к их лицам, я чуть не вскрикиваю и закрываю рот ладонью: один из этих людей – Гейл. Хочу подбежать к нему, но не могу. Я просто зритель. Но кто-то кладет руку мне на плечо и очень тихо произносит: — Ты будешь одной из них, — меня толкают вперед, и я падаю вниз, оказавшись рядом с неподвижным телом Гейла. Хочу подняться, но меня сильно бьют по лицу, и темнеет в глазах. Я хочу отползти подальше, встать на ноги и попробовать убежать. Не думала, что кошмар начнется так быстро. — Ты не победишь, — говорит мне знакомый голос, и нож вонзается мне в ногу. Я стискиваю зубы и пытаюсь не кричать. Наконец, глаза начинают видеть хоть что-то, и я смотрю на того, кто надо мной издевается. Не могу поверить, что сейчас надо мной стоит Керми и улыбается. Я тяжело дышу, снова пытаюсь подняться, но ногу пронзает боль. — Ты недооцениваешь меня, — она громко смеется и несколько раз ударяет меня ногой по лицу. Я вскрикиваю и открываю глаза. Я снова сижу на полу около кровати. Керми рядом нет, как и арены. Это всего лишь плохой сон, который был достаточно реален. Я прислоняю ладонь ко лбу и тяжело вздыхаю. Раньше мне всегда было интересно, что чувствую трибуты перед Играми? Теперь я знаю, что именно: ужасные сны Вздохнув, я отвожу свой взгляд и смотрю на небольшой столик, который стоит рядом с кроватью. На нем лежат различные журналы и какие-то листки. Я подхожу и беру один из них. На обложке красуется Сноу, который сидит в кресле и гордо смотрит вперед. Внизу подпись: «Игры научат людей ценить то, что у них есть». Я со злостью бросаю журнал на пол и выдыхаю. Если бы у меня была возможность убить Сноу, то я бы, не думая, воспользовалась бы ей. Но сейчас такой возможности у меня нет, и я всего лишь трибут из Дистрикта 13. Или уже труп? Я даже не знаю, что лучше. У меня начинает ужасно болеть голова. Столько всего свалилось на меня за один только день, а что будет в дальнейшем, и представить себе не могу. Что я буду делать на арене? Как я спасу себя и Керми? Как? Голова ужасно раскалывается, не хочется думать не о чем. Хочется лечь, уснуть, но мне снова будут сниться кошмары. Но тут я вспоминаю одну вещь. — Астрия, подожди! — слышу я голос бабушки и оборачиваюсь. Она стоит возле входа в отсек и подзывает меня. Я протискиваюсь между людьми, которые идут мне на встречу, и добираюсь до нее. Она берет мою ладонь и кладет в нее какую-то вещь. Когда она убирает руку, я вижу, что это – Сойка-пересмешница! Быстро сжимаю ладонь и смотрю на бабушку. — Это брошь Китнисс. Та самая Сойка-пересмешница. Гейл вернул мне ее, сказав, что он не смог уберечь Китнисс, но смог уберечь брошь. Я храню ее как память о Китнисс и о Прим. Пусть хоть тебе она постарается принести удачу, Астрия, — бабушка улыбается и пытается сдержать слезы. Я киваю головой, не зная, что и сказать ей в ответ. Убираю брошь в карман своего платья и вновь направляюсь к выходу. По щеке покатилась слеза. Вот она. Символ. Сейчас в моей руке. Она немножко поцарапана, но это не важно. Мама, как же я хочу увидеть тебя и то, как ты храбро сражалась против Капитолия. По рассказам бабушки, ты очень смелая и сильная. Огненная девушка из Дистрикта 12. Нет, ты не угасла. Ты всегда будешь Сойкой-пересмешницей. И всегда будешь рядом со мной. Убираю брошь подальше, чтобы никто не видел. Если вдруг ее найдут, то я и до Игр не смогу дожить. Решаю пойти на поиски Керми, не всю же дорогу до Капитолия сидеть в комнате. Выйдя в коридор, я осматриваюсь по сторонам. Для каждой пары трибутов выделен один вагон, но я не могу сказать, что он маленький. Даже наоборот. И это только для того, чтобы я и Том пожили здесь пару дней. Все удобства предоставляют перед смертью. Я мотаю головой, пытаясь отогнать мысли о смерти, и иду в общую комнату, куда нас всех привели перед отъездом. Дверь комнаты открывается передо мной, и я попадаю в новую комнату. Здесь я еще не была. Провожу рукой по мебели, смотрю на картину, висящую на стене, и вдруг замечаю светловолосого мужчину, который сидит за столом и смотрит включенный телевизор, где показывают трибутов из других Дистриктов. Его я еще не видела ни разу. Кто это может быть? Кто-нибудь из охраны? — Да, в этом году у 13 нет никаких шансов, — произносит он. Я подхожу ближе и откашливаюсь. — Почему? — с интересом спрашиваю я и подхожу к столу. Мужчина разворачивается и смотрит на меня. На вид ему лет 35-40, у него голубые глаза и несколько небольших шрамов. Наверное, революция не обошла его стороной, и он тоже сражался. Мужчина явно не рад, что я оторвала его от просмотра. — А ты кем будешь? — с какой-то злостью спрашивает он меня. Я уже несколько раз пожалела о том, что вообще что-то сказала ему. Лучше бы промолчала и ушла дальше на поиски Керми. Но если он задал вопрос, то придется ответить. — А Вы разве не видели Церемонию Жатвы? Вы едете из Дистрикта 13 и, к тому же, смотрите обзор Жатв всего Панема. — выпаливаю я и перевожу взгляд на работающий телевизор. И в нем несменный ведущий Голодных Игр, Цезарь Фликерман, говорящий о том, что в этом году есть на что посмотреть. — Смотрел, но не вглядывался в ваши лица. Не хочу смотреть на то, как вы плачете. Ненавижу слезы, особенно если это слезы тех, с кем мне надо работать. И ненавижу слабых. Так кто ты? Я убираю прядь волос, смотрю на мужчину. Это и есть наш ментор. На удивление, он не оказался каким-нибудь пьяницей или кем-то еще. А это странно, ведь чаще всего нашему Дистрикту достаются именно такие. — Астрия Эвердин. Один из трибутов Дистрикта 13. — Произношу я и смотрю на реакцию ментора. Моя фамилия всегда у всех на слуху. Как же можно забыть фамилию той, что развязала революцию, а потом ее же и проиграла. Мужчина ухмыляется. Хочу уже развернуться и уйти, как тут же он меня останавливает. — Стой. Я не представился. Джоэл Рэйс. Ментор Дистрикта 13. А почему нет шансов? Да потому что вы только посмотрите на других! — Рэйс указывает на телевизор. На нем уже показывает трибутов из Дистрикта 1, а потом их имена и возраст. И все старше семнадцати лет. Наверное, ментор прав, но мы даже не знаем, на что они способны. Хотя, еще рано о чем-то говорит. Вдруг в нашей битве победят Стейн и Лара? Они-то в обиду себя и не дадут, у них точно есть шанс стать победителями. — И никогда больше так не делай. Иначе мало не покажется. А теперь можешь идти. Я киваю нашему ментору и иду обратно в свой вагон. Да, он показался мне каким-то странным. И знакомым. Мне кажется, что я его видела однажды в столовой нашего Дистрикта. Может я и ошиблась. Но это сейчас неважно. Для меня важнее сейчас найти Керми и поговорить с ней. Я вхожу в свой вагон, прохожу мимо своей комнаты, а потом и комнаты Тома. Ненадолго останавливаюсь и думаю, не зайти ли к нему? Нет, не надо это делать. Не стоит доверять людям, находящимся в этом поезде. Если бы я была дочерью не Китнисс Эвердин, а кого-нибудь другого, то мне не надо было бы бояться кого-либо здесь. Но я дочь именно Китнисс, поэтому я не могу быть уверенна в том, что до Игр меня не прибьют. Иду дальше, и передо мной открывается следующая дверь. Мне сразу слышится смех, который исходит из первой комнаты, а потом знакомые голоса. Стейн и Лара. Значит, это вагон старших трибутов. Неужели, младшие живут дальше всех? Быстро пройдя в следующий вагон, я сталкиваюсь с Керми, которая идет мне на встречу! — Керми! — кричу я и бросаюсь к девочке. Она крепко обнимает меня. — Пойдем, я хочу показать тебе то, что нашла в своей комнате. — Она берет меня за руку и ведет ко второй двери. Я иду следом. Интересно, что она нашла такого?