Вулканские боги

Кирк так к этому и не привык. Каждая потеря была для него горькой. Да, как хороший хирург не имеет права руководствоваться в своём деле эмоциями, так и капитан корабля должен всегда помнить не о каждом в отдельности, но обо всём экипаже сразу. Но Джим никогда не торговался с фортуной за жизни своих людей. Всегда, в любой безвыходной ситуации он умудрялся найти такой обходной маневр, при котором потери были минимальны, или их не было совсем. И фортуна не изменяла ему. И щадила его. И тех, чью потерю Джим не смог бы перенести без последствий для своей психики. * * * Но были моменты, когда фортуна гуляла по самому краю. Не изменяя самому себе, Кирк регулярно изменял уставу Звёздного флота. В том числе того, что касалось десантных высадок. Вопреки тому самому уставу и элементарному здравомыслию, на Энтерпрайз сложилась милая традиция участия в самых загадочных миссиях непосредственно капитана, его старшего помощника и начальника лазарета. Иногда они брали с собой охранников и, по мере надобности, каких-то конкретных узких специалистов. Но костяк практически всегда оставался неизменным. Спок оставался на корабле только в тех редких случаях, когда у Кирка возникала необходимость находиться в двух местах одновременно. Доверять, как себе, он мог только первому офицеру. И Спок никогда не подводил. И не раз вытаскивал Джима из переделок, за благополучный исход которых его вулканский мозг изначально не давал и нескольких процентов из ста. Когда-то, на заре их исследовательских миссий, первый офицер пытался взывать к разуму и дисциплине капитана, но, поняв, что это лишь распаляет и рассредотачивает Кирка, и в итоге только отдаляет какой бы то ни было исход миссии, Спок, со всей своей невозмутимостью и отдачей принял любые действия Кирка за аксиому. Он тоже научился доверять. И не кому-то, а человеку. И не какому-то, а капитану Кирку, славящемуся своей непредсказуемостью. Это было одно из первых его решений, в котором логика привела его к нелогичным действиям, насколько бы поразительно это ни было. И вот однажды испытанию подверглись одновременно несколько устоев. Это была одна из первых миссий Спока в качестве командира. В составе нескольких человек они должны были, подлетев на шаттле, изучить рассеянный объект Мурасаки 3.12. Это была бесценная возможность для научного исследования! Энтерпрайз пролетал мимо этого объекта, следуя на Маркус-3, где бушевала эпидемия, чтобы передать лекарства для людей. И Кирк не смог упустить такой возможности, тем более что у них в запасе было ещё несколько дней. Сам возглавить эту миссию он не мог, потому что нужно было контролировать основную миссию и комиссара Фэриса, наблюдающего непосредственно за доставкой лекарств. Этот комиссар проявлял слишком большую активность и инициативу для того, чтобы можно было оставить его на корабле без присмотра высшего состава Энтерпрайз. Так что Кирк рискнул и отправил туда шаттл с Боунсом, Скотти и ещё несколькими специалистами во главе со Споком. Шаттл достиг края объекта и исчез. Ни сенсоры, ни связь его не достигали. Едва начавшись, исследование грозило закончиться трагедией. Тем временем, пока Кирк беспомощно пялился в пустые экраны, шаттл достиг неизвестной планеты в самом центре объекта и, едва не разбившись, совершил жесткую посадку. Всё, что у них теперь было – это отсутствие какой-либо связи, непригодный к полёту челнок и всего два дня на то, чтобы как-то это всё исправить. Комиссар Фэрис, с самого начала высказавший неодобрение этим исследованием и не достигший успеха в попытках немедленно развернуть Энтерпрайз к Маркусу-3, теперь всячески давил на Кирка, подчёркивая неправильность его действий и став ходячим секундомером с обратным отсчётом. Два дня. Всего два дня. Найти шаттл было нереально. Джим не знал даже летит он сейчас где-то или приземлился на какую-то планету! Но сдаваться было не в его сути. Два дня – значит два дня. Быстро и чётко раздав указания, Кирк направил Энтерпрайз прямо к объекту. По косвенным признакам была определена планета в самом центре рассеянного скопления, где сейчас находился шаттл. Это было уже хорошо. Но – целая планета! Сколько времени потребуется, чтобы её прочесать? Джим отключил здравый смысл и попросил комиссара Фэриса удалиться с мостика. Где-то в районе груди гулял неприятный холодок. Мысль о том, что там, на планете, не просто несколько членов его экипажа, а конкретно Скотти, Боунс и Спок, царапала его ледяными иглами. Потерять их?! Такой вариант он даже не пытался рассматривать! Спок отлично понимал их шансы на то, чтобы отсюда выбраться. Скотти, наскоро обследовав шаттл, сказал, что всё, на что они могут рассчитывать после небольшого ремонта – это выйти на орбиту планеты. Энергии на то, чтобы уйти с этой орбиты в открытый космос, было недостаточно. Ну что же, пусть хотя бы на орбиту. Там было гораздо больше шансов, что их найдут. Но тоже мало… просто удручающе мало. Самоконтроль Спока не позволял ему рефлексировать по поводу этой малости. Как бы то ни было, он собирался использовать все возможности. Но, будто эти проблемы были незначительными, у Спока появилось две новых. Первой оказалась сама планета. Вернувшийся с «прогулки» десант был без одного человека. Они обнаружили крайне недружелюбное местное население – гуманоидов гигантского роста, разбрасывающихся копьями, больше напоминающими брёвна, и из всех контактов предпочитающих игру в охоту на людей. Вторая проблема была и больше, и меньше первой. Кажется, среди младшего состава из высадившихся на планету начал назревать бунт. Скотти рылся в шаттле. Боунс ходил за Споком по пятам и привычно ворчал на его излишнюю логичность. А лейтенант Бома, впервые столкнувшийся с вулканцем, обвинял его в бесчувственности и оспаривал принимаемые решения. Спока не то чтобы это расстраивало, но мешало ему наиболее эффективно распределять силы – для починки шаттла и для исследования планеты, раз уж они здесь. Сложно руководить, если твои приказы не спешат выполнять, и каждый новый подвергают сомнению. А Боме было сложно понять, как может один и тот же человек рассуждать о том, что, возможно, ему придётся оставить на планете двух или трёх людей, на свой личный выбор наименее «ценных», иначе шаттл не взлетит – и тут же рисковать собственной жизнью, спасая самого малоизвестного ему здесь человека. Напряжение нарастало с каждым часом. Планета забрала уже двоих. Местные аборигены уже не ждали их вылазок, а начали подходить вплотную к шаттлу. Для того чтобы хватило сил взлететь, Спок приказал перекачать в челнок всю энергию из фазеров. Так что оружия у них больше не было. Счёт шел уже не на дни, а на часы, если не на минуты. Спок не сомневался в том, что Энтерпрайз будет искать их до последнего. Но он так же не сомневался, что когда время выйдет, корабль полетит на Маркус, спасать людей от эпидемии. Выбросив наружу всё, что не было нужно непосредственно для взлёта шаттла и его жизнеобеспечения, пять пока ещё живых человек буквально вырвались из лап этой планеты и вышли на её орбиту. Но корабля не было нигде в пределах видимости. Они опоздали… На борту воцарилась гнетущая тишина. Всё, что им осталось – это полчаса полёта, потом сужающаяся орбита и смерть в сгоревшем в атмосфере шаттле. Малопонятная людям логика Спока не позволила им спастись. Тишина сменилась язвительными комментариями по поводу решений и командования вулканца. Спок не слушал ни Боунса, ни Бому. Он словно задумался о чём-то своём. Переведя взгляд с экрана на панель управления, он быстро нажал несколько кнопок, откинулся в кресле и поймал на себе ошалевший взгляд Скотти. Этот вулканец только что уменьшил продолжительность их жизней примерно на полчаса. Не так много, но с учётом того, что у них осталось, это было непозволительной роскошью. Он сбросил за борт топливо и поджёг его. Теперь до сужающейся орбиты осталось всего несколько минут. Но через несколько мгновений лицо Скотти осветилось пониманием и восхищением. Ай да вулканец! А что, может и получиться! Кирк действовал на грани разрыва нервов. Транспортаторы не работают? Готовим несколько шаттлов с поисковыми группами. Часть – десантируется и прочёсывает планету, часть – облетает её по орбите. Время утекает, а визуальный осмотр слишком медленен? Расширить полосы поиска. Так уменьшается вероятность заметить? Смотреть во все глаза и во все приборы! Не упускать ни малейшей детали! Комиссар Фэрис всё время маячил на горизонте и грозился в случае нарушения приказа об основной миссии отстранить Кирка от управления кораблём. Тот только сжимал губы и подгонял всех, кто участвовал в поиске. Но чем дальше, тем больше это казалось безнадежным. Час за часом, минута за минутой, время утекало всё быстрее и быстрее. Оставалось уже меньше часа. Для того чтобы не задерживать полёт на Маркус-3, нужно было отзывать поисковые группы. Из тех людей, что были на планете, вернулись не все. Местные жители оказались огромными и агрессивными, что никак не увеличивало надежд на выживание группы Спока. Время вышло… Джим не верил сам себе, что они уходят от планеты, а его друзья не на борту, а неизвестно где. И что вообще неизвестно – живы ли они. Приказав пилоту сойти с орбиты, Кирк обозначил курс на Маркус. На нормальной космической скорости. На очень маленькой скорости. И никаких ускорений. На экране высветился кормовой обзор. Джим уже обдумывал способы возвращения сюда после завершения миссии на Маркусе, как бы ни были малы шансы на обнаружение людей после столь продолжительного времени, как вдруг на фоне уменьшающейся планеты кто-то словно черкнул огненным пером. Скотти едва успел восхититься идеей Спока, а Боунс выявить изумление столь эмоциональным поступком вулканца, как орбита начала сужаться. «Сигнальный огонь» съел все энергетические ресурсы. Возрастающая плотность атмосферы начала накалять обшивку, а турбулентность – пытаться разобрать шаттл на кусочки. Спок не жалел о попытке просигналить Джиму. Он жалел только о том, что увидеть сигнал было уже некому. Салон всё больше наполнялся дымом, металлический корпус трещал и поскрипывал. До полной катастрофы оставались секунды. Весь мостик, не отрываясь, следил по приборам за всё ускоряющимся падением шаттла. Джим сидел, вжавшись в капитанское кресло, руководил действиями транспортаторной и, как заклинание, проговаривал про себя – они успеют! Они не могут не успеть! И как только приборы показали, что шаттл развалился в атмосфере, так тут же Джим принял сообщение транспортаторной, что на борт Энтерпрайз только что подняли пять человек. С того самого шаттла, сгоревшего в атмосфере недружелюбной планеты. Джим облегченно выдохнул, приказал на всех парах следовать к Маркусу-3, поблагодарил судьбу и мысленно погрозил фортуне – чтобы больше без таких выкрутасов. Потом, вдруг осознав, что вернулось пять человек из семи, он оставил мостик на Сулу и кинулся в лазарет, куда были отправлены члены экспедиции. Он категорически не хотел, даже мысленно, обозначать тот факт, что из тех семи человек трое ему были более важны. Хотя, почему нет? Это же логично, как сказал бы Спок. Старший помощник, начальник мед.службы и главный инженер были самыми нужными членами экипажа, не считая самого капитана. Джим заскочил в турболифт и схватился за лоб. Как он вообще додумался отправить их всех троих! А если бы они вообще не успели? Нет, никаких «если бы». Но если хотя бы кого-то одного из этих троих сейчас не окажется… Джим, как сумасшедший залетел в медотсек, и наткнулся на выходящего оттуда Скотти. Отлично! Тут же из глубины лазарета послышалось ворчание Боунса. Замечательно! На ближайшей кушетке сидел ещё один из членов десанта. Это хорошо! Это всё очень хорошо. Но где его старший помощник? Уже который раз за последние два дня в груди Джима что-то неприятно сжалось. - Где Спок!? - Ну и зачем так кричать? Обернувшийся на голос Кирка доктор МакКой сварливо заметил, что уж кому-кому, а этому бесчувственному вулканцу вряд ли что-то сделается. Он как раз завершил осмотр этой биологической машины и, хотя все показатели данного тела отличаются от нормального человеческого, но, насколько он, МакКой, успел изучить особенности вулканского организма, всё у того более чем в порядке! В отличие от Боунса, который столько всего пережил на этой планете, в том числе благодаря и этому мастеру логических решений, что сейчас нуждается в многочасовом отдыхе – тихом, спокойном и беспечном! И больше он без капитана ни в каких десантах участвовать не будет! И вообще, он доктор, а не боевая единица, поэтому он вообще больше ни в каких… Не прерывая ворчания, МакКой отошел в сторону от этого пациента и принялся осматривать следующего, Бому. - Капитан…, – Спок встал с кушетки. Джим только выдохнул и ничего не сказал. Его взгляд говорил больше, чем любые слова. Через несколько часов на мостике Джиму пришлось выслушать душераздирающую историю от Боунса о том, как «мистер логика», изрядно помучив всех на планете, в итоге спас их всех, приняв самое нелогичное решение из всех возможных. Джим слушал МакКоя, машинально улыбался его подшучиваниям, а про себя думал о том, что на месте Спока он бы прямо там, на планете, арестовал Бому, а Боунсу заклеил бы рот подручными средствами. Спок просто ангел, что не поддался на подобные провокации. Впрочем, на то он и вулканец. А вот по поводу спасшего группу решения, Джим был солидарен с Боунсом. Неужели Спок способен на столь эмоциональные поступки? Заговорщицки улыбнувшись доктору, капитан встал со своего кресла, как бы между прочим подошёл к своему первому помощнику, и вкрадчиво начал: - Мистер Спок, объясните мне, пожалуйста, одну вещь, с точки зрения логики, конечно. Когда вы сбросили топливо и подожгли его, вы знали, что у вас практически нет шансов. Но вы всё равно это сделали. По-моему… это было сделано от отчаянья. Боунс, абсолютно счастливый, наблюдал за этим со стороны. Приподняв брови, вулканец сдержанно согласился. - Совершенно верно, капитан. - Но мы знаем, и доктор со мной согласится, что отчаянье – это эмоциональное состояние. Как же это объяснит ваша логика? - Очень просто, капитан! Я изучил проблему со всех сторон. Надежды не было. Логика подсказала мне, что при данных обстоятельствах возможны только отчаянные действия. Логичное решение, выведенное логически. Внимательно всё выслушав, Джим, перефразировав сказанное, удовлетворённо уточнил: - Ага… То есть вы рассудили, что пришло время для взрыва эмоций! Спок нахмурился. - Я бы сформулировал это иначе, капитан! Но… в сущности, факты именно таковы. Дико довольный, Джим, лучась, как июльское солнце, склонился к Споку поближе. - Вы не хотите признать, что впервые в жизни совершили человеческий, эмоциональный поступок? Спок секунду помолчал, будто что-то обдумывая, и приподняв одну бровь, уверенно возразил: - Нет, сэр. Джим расхохотался, и, ещё ближе склонившись к Споку, умилительно прошептал: - Мистер Спок, да вы упрямец! - Да, сэр. На сей раз заразительный смех прокатился по всему мостику. Что поделать – люди. Эмоции, эмоции, эмоции. Спок только снисходительно наблюдал за всеобщей реакцией на его признания, и, Джим готов был поклясться, тоже получал от этого удовольствие. Вулканские боги! И всего этого он чуть не лишился! Нет уж, фортуне теперь придётся посуетиться для того, чтобы даже вероятности такой потери у него не было.