Вулканские боги

Тем страннее было то, что первым перемены, происходящие в мистере Споке, заметил не капитан, а МакКой. Хотя, с учётом того, что последний был доктором, в некоторой степени объясняло эту странность. «Простой сельский врач» любил поиграть в самоуничижение, но при этом всегда чётко подразумевал, что это только игры. В действительности он был совсем не шуточным врачом и отлично знал себе цену. Взгляд профессионала быстро выцепил из общей, всегда гладкой картины поведения вулканца новые, не подобающие тому штрихи. Почти незаметное напряжение во всём теле, необычные жесты, поведение, и даже осанка была другая. Но особенно его выдавали всё больше похожая на фобию нелюдимость, и избегающие прямых взглядов глаза. Попытка сообщить об этом капитану через пару дней, как он это всё заметил, успеха не возымела. Джим всё списал на последние, весьма непростые для Спока, события. Боунс был не согласен – вулканцу выпадали и не такие испытания, и никогда он так на них не реагировал – но спорить не стал. И даже подумывал было оставить этого гоблина в покое до поры до времени, и, ни к кому не приставая, просто за ним понаблюдать. Но когда к нему подошла мисс Чэпел – медсестра, давно и тайно влюблённая в первого офицера по науке – и, бледнея и спотыкаясь на каждом слове, сказала, что ей кажется, что с мистером Споком происходит что-то странное, он понял, что просто наблюдать за всем этим он не сможет. Бурча про себя, что во время последней миссии не только Спок чуть не ослеп, но и Джим, кажется, тоже, МакКой решил, что не слезет с капитана, пока тот не воспримет ненормальность поведения Спока и не предпримет хоть чего-нибудь по этому поводу. В конце концов, мозг его старшего помощника – это его, капитанское, чувствительное место, а ему, Боунсу, главное, чтобы тело было в порядке, а с телом этого вулканца, кажется, ничего особенного не происходит. Хотя, определить это без медосмотра сложно. Да, нужно обязательно обследовать Спока. Хотя он уже пытался это сделать, но вулканец совсем не по-вулкански отправил его куда подальше. Поглощённый своими мыслями, идущий к капитану Боунс всё больше хмурился. Когда он нашёл Джима – аккурат недалеко от каюты вулканца – то был уже в достаточно встревоженном состоянии. Но капитан по-прежнему отказывался прислушиваться к его словам. У него, видите ли, и так слишком много дел! Хотя процитированная доктором фраза Спока «Прекратите совать свой нос в мои дела!» задела Джима. Что, Спок действительно такое сказал? Капитану не потребовалось большего убеждения в правоте слов МакКоя, чем вылетающая из дверей каюты вулканца тарелка с супом, которым сердобольная и предприимчивая мисс Чэпел решила порадовать «ничего не кушающего мистера Спока». Буквально выплюнутые обвинения в слежке и навязчивости некоторых особей подкрепили мнение в неадекватности вулканца. Так же, как и абсолютно не соответствующая происходящему безобразию просьба об отпуске – когда он заметил изумлённого капитана. А резко закрытая перед самым носом друзей дверь поставила последнюю жирную точку. Джим помотал головой. Что это вообще такое творится? И каким же ему надо было быть идиотом, чтобы всего этого не замечать? Он выдержал красноречивый взгляд Боунса, и твёрдо вошел в каюту своего буйного старшего помощника. Приглядевшись к вулканцу, Джим ещё больше убедился в мнении, что он – Джеймс Кирк – идиот, каких ещё поискать. Спок был напряжён. Нет, ну он, конечно, и раньше бывал напряжён. Например, когда МакКой особенно скользко шутил. Тогда брови вулканца мучились в выборе – остаться нависать над глазами или взметнуться под самую чёлку, а уголки рта натянуто твердели. Или, например, во время мелдинга. Тогда он прикрывал глаза и замирал, находя ту грань между расслаблением и усилием, которая ограждала тело и разум от лишних мышечных и нервных импульсов, позволяя сосредотачиваться только на контакте. Или когда был не согласен с капитаном. Когда его тело поддавалось боли. Когда его разум поддавался эмоциям. В общем, когда он терял контроль. Особенно над самим собой. Особенно – над эмоциями. Это Джим знал точно. И сейчас клял себя за слепоту, моментально выхватывая запоздало обострившимся вниманием стиснутые пальцы, изломанность движений и кожу, пульсирующую не только трепетом вен, но и ритмичной и едва ли заметной сменой оттенков зелёного. Едва ли заметной для другого человека. Но не для Джима сейчас. Было два случая, отдалённо напоминающих капитану происходящее. Во время обоих они со Споком подрались. Во время первого всё обошлось лишь лёгким смущением после. Во время второго Спок его чуть не убил. И оба этих случая сейчас казались Джиму милыми развлечениями. То, что Спок его не убьет ни при каких обстоятельствах, Джим знал по умолчанию. Даже тени подобной вероятности не возникало в его щедром на фантазии уме. Ушибами, ноющей челюстью и полётами через всю комнату его было не испугать. Самое страшное, что Спок мог сейчас сделать – это сесть демонстративно в уголке и молчать. Мобилизованный ситуацией в целом и непонятным смешением вины, гнева и сочувствия, мозг Джима заработал в ускоренном режиме. Тот сердился и на самого себя, и на неподобающе ведущего себя Спока. Сейчас нужно быть настолько осторожным, словно предстоит путь по коридору, сплошь засыпанному разноцветными мячиками, половина из которых являются замаскированными минами. И при этом ещё вести за руку напряженного вулканца. Джим сделал шаг в красноватом полумраке. - Ладно, Спок, поговорим. Спок понимал, что этот разговор был неминуем. Если уж капитан заметил… Если уж капитан решил поговорить… Концентрация была нулевая. Нормально воспринимались только непосредственные факты. То, что творилось за пределами нескольких метров или нескольких минут моментально терялось, как в красной песчаной буре. Прошла уже почти неделя с того момента, когда он понял, что с ним происходит. Все его попытки уйти из этого неизбежного состояния потерпели неудачу. Неизбежного – для вулканца. Ставка на человеческую часть своего организма не сработала. Окружающий его мир откалывался по кусочкам, постепенно, но неуклонно, как бы Спок ни старался удержать его целым. Та воронка, куда его затягивало, отнимала слишком много сил и внимания. Вокруг что-то продолжало твориться, но события проскальзывали по самому краю, не оставляя никакого следа на его, сосредоточенном совсем на другом, сознании. Всё, что прорывалось в его разум извне, вызывало только раздражение. У него было три варианта. Либо он в ближайшие дни окажется на Вулкане, мимо которого они, по счастливой случайности, пролетали. Либо он умрёт. Либо оставались десятые доли процента на то, что человеческая его часть всё-таки ему поможет. Предстоящий разговор требовал много сил. Ногти впились в ладонь. Ну почему они не оставят его в покое! Но, возможно, капитан всего лишь хочет разобраться с его грубым поведением? Спок приготовился дать объяснение по поводу «летающих тарелок с супом», но капитану требовалось совсем другое. - Меня больше волнует ваша просьба об отпуске. - Я обратился с просьбой! Вы дадите мне отпуск или нет? - За все годы нашего знакомства вы никогда не просили об отпуске! Вы даже от него отказывались. Что случилось? - Капитан, у меня накопилось достаточно неиспользованных отпусков. - Конечно, но ведь вопрос не в этом. Вот именно, капитан. Не в этом. Вулканцы не умеют лгать. Сказать правду было невозможно. А на формулировку обтекаемых ответов требовалось слишком много сил, которые он сейчас тратил совсем на другое. - Если у вас какие-то проблемы, кто-то в семье болен… - Нет. Ничего подобного капитан. - Мы направляемся к Альтаиру-6, это прекрасное местечко для отдыха, – Джим уже направился к двери, но Спок, не контролируя себя, резко кинулся ему вслед. - Нет! Я должен!… Капитан обернулся и посмотрел на еле сдерживающегося Спока – тот дрожал, как будто только что выполз из ледяной воды. Будь это любой другой, Джим встряхнул бы его хорошенько, а то и припёр бы к стенке, не отпуская, пока не добьётся внятных объяснений. Но со Споком, он чувствовал, сейчас так было нельзя. Где-то внутри заворочался ледяной комочек, наверное, такой же, как те, которые бились по краям проруби, в которой тонул Спок. Вулканские боги… Он даже на ногах еле стоит. Капитан ничего не понимает! Ему не нужно «прекрасное местечко»! Как без объяснений дать понять, что Альтаир для него будет означать смерть? Беспокойные золотистые глаза сканировали сейчас Спока не хуже аппаратуры Боунса. Непонятно откуда прилетела странная мысль, что от присутствия капитана в данный момент в каюте ему было и легче, и тяжелее. Все другие люди сейчас вызывали только раздражение. Любые их слова, жесты, взгляды, кололи, как сосульки, и вместо того, чтобы бороться с врагом внутренним, Споку приходилось растрачиваться на то, чтобы избежать уколов внешних, и чтобы не повредить при этом ничего и никого хрупкого. А Джим не колол. Его присутствие не воспринималось вторжением в личное пространство. С ним Спок был не один. С ним он готов был быть не один. И от этого было легче. А тяжелее было оттого, что с этой лёгкостью тоже пришлось бороться. Потому что она расслабляла, коварным шепотком уговаривала вулканца полностью открыться другу, который был для него ближе всех, и воле офицера, которому он подчинялся. Воле человека, которому он доверял как самому себе, а порой и больше. Но этого никак нельзя было делать. Потому что это была не только его тайна. Потому что никто. Не должен. Знать. Ещё сильнее стиснув сведённые за спиной руки, Спок как можно спокойнее и твёрже уточнил. - Я хочу направиться на Вулкан. Джим не стал ни отказывать, несмотря на то, что на Альтаире-6 их ждали на дипломатическом приёме, ни бурно настаивать на дальнейшем объяснении. Он только подошёл к вулканцу и очень тихо спросил: - Спок… Скажите мне, что случилось… - Мне нужен отпуск. Прошу вас принять этот ответ. Не задав более ни одного вопроса, Джим вызвал мостик и задал курс на Вулкан. - Спасибо капитан. - Думаю, большинство людей не учитывает, что вулканцы не каменные. Развернувшись, Джим вышел из каюты. Он не слышал, как, переведя взгляд с закрывшейся двери на свою трясущуюся руку, судорожно сжимающую маленький нож, вулканец медленно и с трудом проговорил. - Нет. Вовсе нет... * * * Дальнейшие события чуть не свели с ума навигаторов Энтерпрайза. Едва Джим приказал лететь к Вулкану, как тут же выяснилось, что без капитана Кирка на Альтаире настолько никак, что его непоявление может вызвать чрезвычайно неприятные последствия. Тогда, решив, что за несколько лишних дней со Споком ничего страшного не случится, Джим снова изменил курс, на этот раз на Альтаир. Но сам же, несколькими часами позже, пытаясь отдохнуть, но лишь накручивая себя тревожными мыслями и в сотый раз вспоминая разговор со Споком, вдруг соскочил с кровати и немедленно принялся отдавать навигаторам новые распоряжения. Срочно! На Вулкан! Удивлённые навигаторы сообщили, что они уже давно того… на Вулкан. И именно что срочно. Всё, как приказал мистер Спок. Прямое нарушение приказа? Подобное можно было делать только капитану. И то изредка. И то в исключительных случаях. А со стороны Спока подобное выглядело полным беспределом. Старший помощник стоял на своём рабочем месте, когда буквально вылетевший из турболифта, внеурочно появившийся на мостике, капитан громко попросил его пройти с ним. В лифт вулканец входил с таким видом, словно его вроде бы ведут на бойню, но он, вроде бы, этого не понимает. Всё ещё глубоко потрясённый, Джим спросил: - Вы изменили курс на Вулкан, мистер Спок. Почему? - Изменил курс? - Вы это отрицаете? - Нет, нет, капитан, если вы так говорите, я вам верю. Это возможно. Но я не знаю, зачем и не помню этого, – сбивчивые и глухие объяснения вдруг прорвались полыхнувшим жаром, – капитан, заприте меня! Я не хочу, чтобы меня видели! Я не могу объяснить! Ни один вулканец не смог бы! - Я хочу вам помочь, Спок! - Не задавайте вопросов! Я не отвечу. - Я приказываю вам явиться в лазарет. Вы должны пройти полное обследование. МакКой ждёт. Турболифт остановился на палубе, на которой находился медотсек, и Спок вышел в коридор под твёрдым взглядом капитана, не дающим ни малейшей надежды на увиливание от медосмотра. Растерянно оглянувшись, словно не понимая, что он здесь делает, вулканец неуверенно направился в сторону лазарета. После короткой и безрезультатной попытки увильнуть из цепких рук МакКоя, Споку ничего не оставалось, как дать подвергнуть себя обследованию. Доктор всё подшучивал и ворчал, покуда первые же результаты не обрисовали картину происходящего с вулканцем «недомогания». Немедленно заткнувшись и как можно скорее завершив издевательство над Споком, Боунс отправил его отдыхать, и в срочном порядке вызвал к себе капитана. * * * - Если в течение недели ничего не изменится, то он умрет. Пройти через огонь, воду, недружелюбные планеты, нелояльное начальство, нападение ромуланцев, клингонов и куска цемента; пережить воздействие спор, реструктурированной воды, бацилл, и прочей переполняющей галактику мути; вернуться из прошлого, не единожды выбраться из всевозможных тюрем, десятки раз произнести «поднимай нас, Скотти», и, как впервые, смотреть со Споком друг на друга после того, как уже почти попрощались… …и потерять этого остроухого зеленокровного полукровку – который бесил его как никто другой, и за которого он готов был отдать собственную жизнь – неизвестно от чего, тихо и мирно в его же собственной каюте? - Почему! Почему он умрет, объясните!!! - Я не знаю. - Вы всё время это повторяете! Вы врач или нет!? - В его организме нарастает дисбаланс функций. Как если бы у нас постоянный выброс адреналина. Я не могу понять причину, а Спок ничего не говорит. Но если это не прекратить, физическое и эмоциональное давление его убьет. Выплеснув отчаянье, Джим тут же принялся мысленно перебирать нити событий в надежде ухватиться за нужную, и распутать этот чертов вулканский клубок. - Вы говорите, он знает, в чем дело. Но не говорит... Секунда – и он уже летел к каюте старшего помощника. - Бестолку его спрашивать, Джим, он не скажет! – крикнул доктор вслед спине капитана, но спина ему не ответила и немедленно исчезла за углом коридора. МакКой только покачал головой. Он никак не мог решить, чем ошарашен больше – поведением Спока или поведением Джима.