Прочь из глубин

      Колсельмо во все глаза смотрел на незваного гостя. В увиденное просто не верилось. Он так долго думал об этом, ждал неизвестно чего, и вдруг…       — То есть… — Непривычно удивленный тон Ондолемара вывел его из забытья. — Вы утверждаете, что являетесь…       — Снежным эльфом. Да. Именно так.       Альтмеры переглянулись — чтобы убедиться, что их изумление взаимно. И снова уставились на говорившего.       Мер с очень светлой, снежно-белого оттенка кожей, высокий, крепко сложенный, облаченный в древние доспехи и не похожий ни на одного представителя эльфийской расы. Когда при разговоре он снял плащ, комнату на миг словно охватило сияние. Вдобавок по его светлым, доверчивым глазам было понятно — он не пытается никого обмануть. Ему хотелось верить.       — Но… — Ондолемару так и не удавалось придать своему голосу хладнокровные альтмерские интонации. — Они же… Они…       — Превратились в фалмеров посредством многовековой мутации, — подсказал Колсельмо, наконец собравшись с мыслями. — Неужели остался кто-то… не изменившийся?       — Нас было двое, — ровным голосом отвечал снежный эльф. — Я и мой брат Виртур. Мы были последними. Но Виртур теперь мертв, так что…       — Как вы вообще ухитрились добраться до Маркарта в целости? — не выдержал юстициар. — Предел кишит Изгоями, бандитами и мятежниками, мои солдаты лишний раз не выбираются из города, а вы умудрились продраться сквозь все это?       — Меня вел Аури-Эль.       Ондолемар, схватившись за голову, отвернулся, а Колсельмо оживленно затряс гостя за руку:       — Это просто поразительно! Простите мое любопытство, но я уже более двухсот лет изучаю двемеров и фалмеров, и у меня накопилось столько вопросов! Как вам удалось пережить все эти годы? Долго ли живут снежные эльфы — точнее, долго ли жили, и изменилась ли длина их жизни после мутации? Известно ли вам, куда исчезли двемеры? Где вы находились все это время?       Видя удивленную улыбку собеседника, ученый спохватился:       — Простите меня. Я слишком теряю голову при виде… — Слова «ценных находок» благоразумно застряли в горле. — Столь необычных посетителей. И я совсем забыл узнать ваше имя.       — Рыцарь-паладин Гелебор. Я понимаю ваше любопытство и совершенно не удивлен вопросам.       — До чего же удачно, что вы попали именно ко мне! Это как будто был знак свыше!       — Надеюсь, что это так, — серьезно произнес Гелебор. — Я хочу найти своих сородичей.       — Фалмеров? — удивился Колсельмо. — Но… зачем?       — Я называю их Преданными, если позволите. Аури-Эль повелел мне находиться возле них. Это мой долг.       — В таком случае, уважаемый Гелебор, вы самоубийца, — произнес Ондолемар, наконец взяв себя в руки. — Фалмеры убивают всех, кто попадется им под руку, и вряд ли сделают для вас исключение.       — Аури-Эль всегда укрывал меня от их гнева.       — Вынужден согласиться с Ондолемаром, — заявил Колсельмо, — двемерские руины опасны сами по себе, а если в них засели фалмеры… то есть Преданные — и подавно. Я снаряжал немало экспедиций, и многие ученые погибли от рук ваших… э… сородичей.       — Благодарю за заботу. Однако долг не позволяет мне поступить иначе.       — Чтобы мы отправили последнего снежного эльфа на верную смерть? — возмутился Ондолемар. — Ни за что! По-хорошему, вас надо бы переправить в Алинор, чтобы ученые…       — Моего мнения здесь уже не достаточно? — с вызовом поинтересовался Колсельмо. — Разве не я — крупнейший специалист по двемерам и фалмерам в Тамриэле?       — Об этом незамедлительно стоит поставить в известность Доминион. Думаю, они не откажутся…       Юстициар с удивлением обнаружил, что его самым бесцеремонным образом схватили за грудки.       — Я. Сделаю. Свои. Выводы, — раздельно произнес ученый, — а потом можете доносить своему Доминиону все что хотите.       — Это наш Доминион, Колсельмо.       — Я не имею к нему ни малейшего отношения, так что, будьте добры, занимайтесь своими еретиками и не лезьте в мои исследования.       — Не надо наглеть, — предупредил Ондолемар, брезгливо отряхиваясь. — Я — не тот мер, с которым вам стоило бы ссориться.       — Мы и не будем ссориться, если вы отложите свой доклад на потом и дадите мне спокойно позаниматься делом.       — Прошу прощения, — тактично вмешался Гелебор, — но я буду рад, если вы просто скажете мне, где прячутся Преданные. Я отвечу на все ваши вопросы и пойду.       — Кажется, вы не понимаете, — вздохнул Колсельмо. — Вы представляете для всего Тамриэля огромную ценность, и подвергать вашу жизнь опасности было бы варварством с нашей стороны…       — Вот уже много веков меня беспокоит не Тамриэль, а мои сородичи.       — Проще будет запереть его здесь, чем пытаться убедить, — вполголоса произнес Ондолемар.       — Это жестоко. Но, пожалуй, я с вами соглашусь.       Внезапно разговор прервался. В музей двемеров вбежал Айкантар и, закрыв за собой дверь, взволнованно дышал, будто за ним гнались двемерские сферы. Глаза его были широко раскрыты от ужаса.       — Дядя, — выдохнул он, пытаясь справиться со страхом, — на крепость напали…       — Кто напал? Изгои?       — Хуже. Братья Бури…       Колсельмо вздрогнул. Он помнил, когда Ульфрик Буревестник со своими людьми штурмовал город. От его криков рвались барабанные перепонки и, говорят, полегло немало жителей. Но крепость тогда сдалась без боя, потому-то ученый и выжил…       — Что, бой идет уже в Подкаменной крепости?       — Да. Стражники пока держат их у входа, но, боюсь, мятежники скоро прорвутся… Они там кричали, что оторвут вам уши, господин Ондолемар, — сконфузясь, прибавил Айкантар.       — Не сомневаюсь, — холодно отозвался юстициар. — Колсельмо, под крепостью ведь есть заброшенные руины?       — Да, Нчуанд-Зел…       — Отлично. Берите мальчишку и эльфа и бегите.       — Но…       — Быстро! — рявкнул Ондолемар.       Суетясь под недоуменным взглядом Гелебора, ученый и его племянник судорожно схватили несколько склянок с зельями и наплечный мешок. Их охватил настоящий первобытный страх, который превыше правил поведения и различных уставов. Если мятежники ворвутся в крепость, не поздоровится никому, чьи уши отличаются остротой.       Выглянув из музея, Ондолемар убедился в том, что юный альтмер не солгал. Лязг мечей и яростные крики эхом разносились по каменным сводам двемерской крепости. Отчетливо повеяло давно прошедшей Великой войной, когда на полях сражений раздавались такие же крики, переходившие в стоны и мольбы о пощаде… Внезапно в голову юстициару пришла неплохая идея. Он прихватил валявшийся возле витрины фалмерский меч, закрепил его в ножнах и быстро выгнал всех из музея, запоздало отметив, что стражники спохватились намного раньше их. Заметить бы это раньше, может, и не пришлось бы переживать столь острого чувства предательства…       — Выходи, талморская сволочь! — кричал кто-то из мятежников.       — Быстро, за мной! — скомандовал Ондолемар и резко сорвался с места, быстро преодолевая каменные ступени. Подтолкнув Колсельмо в сторону Зала мертвых и развалин двемерского города, юстициар сковал параличом бросившегося на него норда и помог подняться стонущему от боли талморскому солдату.       — Как… больно… — прохрипел тот. Лицо его, довольно симпатичное, было изуродовано свежим шрамом, на месте одного глаза было месиво, а доспехи окрасились чистой альтмерской кровью. До чего же больно видеть такое.       — Потерпи немного, — мягко произнес Ондолемар, помогая солдату опереться на свою руку. Не глядя, ударил по сражающимся молнией — даже если заденет имперских стражников, невелика беда, все равно их меньше, и к бою они явно не готовы. Возле него появился грозно размахивающий мечом ярл Маркарта.       — Сами справитесь с мятежниками? — Насмешливый тон нелегко дался юстициару, но Игмунд побагровел от ярости. Ничего, ему полезно — все равно сражаться.       — Справлюсь, — стиснув зубы, отозвался он и с яростным кличем ринулся в бой.       — Да помогут вам ваши Восьмеро, — еле слышно пробормотал Ондолемар и, придерживая солдата, отправился за остальными. К счастью, им хватило ума не свернуть в другую сторону и прикинуться трупами.       — Бросьте меня, господин, — просил солдат почти слезно. — Я сильно ранен…       — Доминион не забудет твоей доблести, — машинально произнес юстициар и скомандовал: — Заходите все внутрь, быстро!       — Но… — Колсельмо опять пытался что-то возражать. Сразу видно, никогда не бывал в пылу битвы, где счет идет на секунды.       — Никаких «но»!       Когда остальные зашли внутрь, Ондолемар уложил солдата на каменный пол. Как же его зовут… Энармо, кажется. Этот юноша столько раз защищал его, а юстициар даже не в силах припомнить его имени.       — Энармо, — с уважением произнес он, — ты был прекрасным воином. Тебя не забудет не только Доминион, но и я.       — Пощадите меня… Добейте…       Солдат плакал, держась за живот. Несомненно, рана у него серьезная, и возиться с ней сейчас нет ни времени, ни сил.       — Я пощажу тебя.       Ондолемар вынул из ножен фалмерский меч, снял с руки перчатку и полоснул себя по ладони. Сжав окровавленную руку, он тихо произнес:       — Прощай, Энармо.       Забыл даже об обязательном «Да здравствует Альдмерский Доминион!».       Фалмерский клинок, удивительно острый, хоть и сделанный из какого-то хитина, глубоко вошел в тело Энармо. Затем юстициар бросил рядом свою перчатку и окропил тело кровью, нацедив лужицу у двери. Выглядело все очень убедительно, словно и в самом деле из руин вырвался фалмер, убил солдата и прихватил на десерт талморского юстициара, который отчаянно сопротивлялся. Мятежники наверняка на это купятся и не полезут внутрь смертельно опасных развалин. Они хоть и варвары, но все же не самоубийцы.       После этого Ондолемар вошел внутрь и сразу закрыл за собой двери.       — Вы не будете сражаться с Братьями Бури? — удивился Колсельмо.       — Мне расхотелось умирать за Доминион, — прошипел Ондолемар, закрепляя на двери засов. Только после этого можно было заняться раненой рукой.       — А мы здесь надолго? — осторожно поинтересовался Айкантар.       Повисла угрожающая тишина.       — Надолго, — сдавленно произнес Колсельмо. — Если не до конца жизни.