Прочь из глубин

      «Ветер ударил нам в лицо. Мы можем выйти в Верхний мир».       Шаман с нетерпением дожидалась этой новости. И, как и было обещано, паладины сразу же узнали об этом. После краткого совещания было решено выйти немедленно. Пока молодой эльф собирал в дорогу всякие двемерские штуковины, а его дядя опять куда-то исчез, Гелебор созвал весь клан и обратился к ним мысленно:       «Сородичи! Наконец настал тот день, когда мы вернемся на поверхность. Я прошу вас об одном — будьте спокойны. Не бойтесь света, который озарит вас там, наверху. Не бойтесь ветра. Долгие века они оберегали нас, и теперь вы не должны их бояться. Кончилось время нашего рабства и ожидания в темных пещерах. Пора наконец узреть свет Этериуса! Узреть, как прекрасен этот наземный мир!»       Фалмерка, однако, была одной из немногих, кто разделял рвение паладина. Ее сородичи боялись Верхнего мира, боялись чужаков и не были так уж мирно настроены. Кое-как ей удалось заставить их умерить свою ненависть к миру на поверхности и поверить в то, что, возможно, он не так уж и плох. Но чужаков женщина и сама побаивалась. Гелебор порой думал о них жуткие вещи.       — Когда выберетесь на поверхность, держитесь вместе, — инструктировал фалмеров Ондолемар. — Не нужно метаться. Если снаружи будут чужаки, выясните, чего они хотят. Если они бросятся в атаку, убейте их. Если убегут — не преследуйте. Вы только заблудитесь, а в Верхнем мире это сделать нетрудно. Особенно в Пределе. Поэтому не разбредайтесь вокруг, пока весь клан не соберется вместе. И никуда не двигайтесь без меня, паладина Гелебора и Шаман.       В нем говорил воин-наставник, привыкший отдавать приказы солдатам. И Преданные безропотно слушались его — они хорошо понимали язык войны. Любящие свой клан, они были готовы перегрызть глотки тем, кто мог ему угрожать.       — Я пойду впереди, — сказала Шаман паладинам. — Они последуют за мной.       — Хорошо, — кивнул Гелебор. — Нам надо еще найти господина Колсельмо.       — Вечно ему на месте не сидится, — буркнул Ондолемар. — Выступайте.       Фалмерка повела сородичей за собой. Они спустились в озеро, доплыли до хода и вошли в него. Пришлось снова сесть на корточки и сгорбиться, хотя паладины всячески отучали их от этого. Но прорыть даже узкий выход из двемерского подземелья было нелегкой задачей, и расширение его заняло бы долгое время. Из хода тянуло непривычно свежим воздухом. Шаман старалась привыкнуть к нему, но не могла — он был словно дыхание льда, только не подчиненного ее воле, а необузданного. Впереди становилось все светлее, темнота отступала, и наконец женщина увидела яркий белый свет, не похожий ни на что из того, что ей приходилось видеть.       Она закрыла глаза, потом открыла их снова и выбралась наружу, непроизвольно вздрогнув и открыв рот.       Вокруг раскинулись бескрайние серо-зеленые просторы, утопающие в дымке. Повсюду был камень, но не гладкий и ухоженный, как в городе двемеров — эти громады гор уходили в небо и были такими же дикими и необузданными, как бьющий в лицо ветер. Под ногами было что-то странное, похожее на зеленые волоски и немного колючее. И все это было залито светом, не похожим на тусклое сияние руин. Это действительно был тот же свет, что призывали паладины, только теперь он был повсюду. Паладины не солгали: Верхний мир был пугающе огромным и светлым. Правда, он не показался фалмерке таким уж прекрасным, но раскинувшиеся перед глазами просторы зелени и камня не могли не произвести впечатление. Женщину охватило странное ощущение принадлежности к этому миру. И какое-то подсознательное чувство — похожее на то, что Гелебор называл свободой.       «Что это?» — в ужасе метнулся к ней Хозяин Кирки, идущий следом. Шаман обняла его.       «Не бойся. Свет не причинит нам вреда».       Фалмер, вжавшись в нее, недоверчиво оглядывался по сторонам. Дыхание его становилось ровнее.       «Как много света!» — подошел к ним еще один выбравшийся из хода сородич — На-Мосту.       «Слишком много, — заметил Хозяин Кирки. — Я и не думал, что может быть столько света сразу…»       «Он безвреден, — отозвалась Шаман. — Паладины нам не солгали».       «Да».       Выбираясь на поверхность, фалмеры послушно сбивались в кучу, сосредоточенно вдыхали свежий воздух, ощупывали горный камень и зеленые волоски земли под ногами. Это все было совсем не похоже на веками обжитое подземелье. Преданные не знали, что и думать, не могли понять, нравится ли им Верхний мир. От раздумий их отвлекли странные звуки.       После фалмеров из хода вылезли насквозь мокрые в своих одеяниях паладины и молодой эльф Айкантар. Последним выбрался ученый Колсельмо, а за ним из дыры со скрежетом выпрыгнула двемерская штуковина, похожая на шар. Фалмеры схватились за оружие, но старик замахал руками:       — Нет-нет, Два-семь-три не атакует! Она вас не тронет! — Он сжимал в руке какой-то камень и командовал: — Два-семь-три, не атакуй! Сон!       — Что это? — удивилась Шаман, осторожно приближаясь к ним.       — Двемерская сфера, — объяснил Айкантар. — Дядя сам собрал ее, и она подчиняется всем его приказам.       — Двемерским штукам нельзя доверять, — убежденно покачала головой женщина. — От них жди беды.       — Я то же самое ему говорил, — мрачно произнес Ондолемар. — Но это же Колсельмо. Он никак не может обойтись без механизмов, от которых порядочные меры предпочитают держаться подальше.       — Сколько раз мне еще повторять вам, что эта сфера абсолютно безвредна и атакует только тогда, когда я прикажу? — раздраженно поинтересовался Колсельмо.       — Она не живая, — заявила фалмерка. — Она не может понимать приказы.       — Я мог бы объяснить принцип работы, но, боюсь, это займет слишком много времени…       — Думаю, этим лучше заняться потом, — прервал его Гелебор. — Нам нужно осмотреться здесь и найти место для лагеря. — Почему-то он болезненно морщился, будто никак не мог привыкнуть к свету: высокие эльфы освоились значительно быстрее. — Пока пусть ваш механизм держится подальше от Преданных.       — Разумеется, разумеется… — пробурчал старик.       Они огляделись по сторонам.       — Это горы Друадак, — с видом знатока заявил Ондолемар. — Граница с Хай Роком, землями бретонцев. Здесь обосновались дикари-Изгои, считающие Предел своей исконной территорией и уже давно воюющие с нордами. Мы можем попробовать договориться с ними — если, конечно, они способны вести диалог — или выбить их из какого-нибудь обжитого лагеря.       — Не думаю, — осторожно заметил Гелебор, — что мы вправе теснить их на родной земле.       — Не забывайте, что снежные эльфы жили в Скайриме задолго до так называемых ричменов. Так что мы вправе вытеснить их с вашей родной земли.       — Может, все же попробовать договориться? — предложила Шаман. — Тогда вместе мы сможем вытеснить с нашей земли нордов…       Вдруг она уловила отчетливую мысль Гелебора: «Только не война». Неизвестно, знал ли о ней Ондолемар, но, внимательно посмотрев на паладина, он произнес:       — Можно попытаться. Кто знает, может, нам и не придется ни с кем воевать.       «Хоть я и не верю в это» — подумал он. Фалмерка вдруг с удивлением поняла, что паладины и сами не знают, как действовать дальше. То ли они не сходились во мнениях, то ли не знали, с чем им придется столкнуться, но, похоже, они немногим больше Преданных представляли, что им делать. Пора было брать инициативу в свои руки.       — Думаю, — заявила она, — пока нам стоит обосноваться своим отдельным лагерем и не вмешиваться в дела чужаков. Нам сейчас не до них, а им — не до нас. Пусть наш клан пока будет сам по себе.       Паладины уставились на нее и синхронно кивнули. Было видно, что им такая мысль и в голову не приходила.       — Пожалуй, это лучший вариант, — согласился Гелебор. — Приступим.