Прочь из глубин

      Как только они отошли достаточно далеко, Ондолемар выразительно произнес:       — Прошу заметить, Колсельмо, что вы направляетесь туда не затем, чтобы копаться в гробницах, а затем, чтобы спастись от войны. И я также напоминаю, что Айкантар — ваш племянник, и вы обязаны не просто числиться его дядей, а следить, чтобы он не вляпался в неприятности. В конце концов, он не виноват в том, что других родственников у него не осталось, так что ваша обязанность — заботиться о нем. Я ясно выражаюсь?       Альтмер терпеть не мог влезать в чьи-то семейные дела, но, судя по удивленному лицу ученого, тот и не задумывался об этом раньше. Впрочем, Колсельмо быстро взял себя в руки.       — Ясно, господин Ондолемар, — пробубнил он. — Я прекрасно понимаю, что это — опасное путешествие.       — Хочу предупредить, что опасно оно не только долгой дорогой и ужасной погодой. В Коллегии Винтерхолда есть кое-кто, кого вам следует всячески избегать и остерегаться.       — Кто же это? Архимаг?       — Мне нет дела до того, кто руководит Коллегией. Но я знаю, что у него есть советник. И этот советник представляет интересы Альдмерского Доминиона.       Ученый понимающе кивнул. По крайней мере, ему не требовалось объяснять всех мелочей.       — Я привык охранять свои исследования от посторонних. Так что не бойтесь, он ничего не узнает ни о них, ни о том, что вы остались в живых.       Ондолемар быстро глянул на него. Порой Колсельмо бывал на редкость сообразителен.       — Да, именно. И то, что снежные эльфы возвращаются в Скайрим, тоже должно остаться между нами. Не сообщайте ему ничего, но и не злите слишком сильно. Он… не слишком приятный собеседник.       — Вы знакомы?       — Виделись пару раз, — небрежно произнес паладин. — Анкано произвел на меня не самое лучшее впечатление.       — Значит, его зовут Анкано?       — Да. И вам лучше его избегать.       Ондолемар вспомнил лицо винтерхолдского советника. Молод, красив и прямо-таки сочится презрением ко всему миру, недостойному его великолепной персоны. И умело скрывает многолетний роман с некрасивой и плоскогрудой альтмеркой — к несчастью, хорошо ему знакомой. Слишком хорошо.       — Благодарю за совет, господин Ондолемар, — покорно отозвался ученый и вдруг прищурился, глядя на дорогу внизу. — Там… там кого-то везут на казнь!       Паладин тоже прищурился. В последнее время он замечал, что его орлиное зрение разведчика начинает подводить его, чего прежде не случалось. Но признаваться в этом кому-нибудь вроде Колсельмо он не собирался. Присмотревшись, Ондолемар разглядел на дороге какую-то повозку с единственным пленником. Хромая кляча, запряженная в повозку, видимо, была частью ритуала казни.       — Ну и что? — фыркнул он. — Пусть еретики развлекаются, это не наше дело.       — Клянусь Финастером, это же ярл Игмунд!       Паладин только пожал плечами, но ученый вдохновенно произнес:       — Я слишком давно служу этой семье, чтобы оставаться равнодушным. Подождите здесь.       — Колсельмо!       Предупредительный окрик не подействовал. Старый альтмер вырвался вперед и поразил возницу молнией. Тот упал замертво. Лошадь заржала и рванула вперед вместе с повозкой, но пленник успел выскочить из нее, свалившись на дорогу. Следующей молнией Колсельмо метко остановил клячу, и та с жалобным ржанием рухнула на землю. Затем почтенный ученый принялся спрыгивать вниз, как горный козел, весьма удивив Ондолемара. Тот не ожидал, что привязанность ученого к бывшему «нанимателю» так велика. Паладин осторожно спустился пониже и спрятался за камнем, стараясь не пропустить ни слова из их диалога. К счастью, слух его все еще не подводил.       — Ярл Игмунд! — воскликнул Колсельмо. — Как вы здесь оказались?       Ответ ярла разобрать было довольно сложно: голос его, против обычного, был тихим и усталым. Спасало только горное эхо.       — Колсельмо?.. Вот это встреча. Я-то думал, вас давно фалмеры сожрали.       — Нет, слава Финастеру, я и мой племянник в полном порядке. А вы? Что с вами? Неужели вас собирались казнить? Где ваши люди?       Ондолемар удивлялся все больше и больше. Неужели Колсельмо занимает что-то еще, кроме двемеров? Голос его был весьма обеспокоенным.       — Проклятые мятежники не щадили никого, — сквозь зубы отозвался Игмунд. — Я был рад, что эльфы не попались им под руку. Они закололи моего дядю, как свинью, и чуть не насадили меня на кол. Что случилось с Фалин, я и сам не знаю, я не видел ее с того дня.       — Боги… — Голос ученого выдавал чрезмерную озабоченность. Вряд ли он так печется о старике-управителе; неужели его волнует судьба человеческой женщины?..       — Да, им не откажешь в злобе. Маркарт утопает в крови из-за них. Сначала проклятые Изгои, потом Серебряная Кровь, теперь еще и мятежники… Зачем вы спасли меня, Колсельмо? Я уже не смогу помочь моему городу.       — Живым вы сможете принести больше пользы Пределу, чем мертвым.       — Что ж… Спасибо. Я и правда рад видеть вас живым и здоровым. Но, даэдра подери, я не понимаю, как вам удалось выжить. Как вам удалось выбраться оттуда?       — Мы… э… нашли общий язык с фалмерами.       Паладин скрипнул зубами. Да уж, врать Колсельмо не умел. Сейчас, чего доброго, разболтает все какому-то человеку.       — Почему-то мне в это не верится, — невесело усмехнулся ярл. — Фалмеры, говорят, ни с кем не общаются, только глотки режут. Но если вы живы, ваш племянник жив… Вам четверым удалось туда прорваться?       — Э… Четверым?       — Я запомнил, вас было четверо. Вы, ваш племянник, юстициар и еще кто-то. Кстати, кто это был?       Ондолемар хмыкнул. Надо же, в пылу сражения Игмунд заметил Гелебора. Порой люди все же могут удивлять.       — Э… Вы имеете в виду талморских солдат? — Голос ученого становился все более неуверенным. Он был из тех, кто моментально раскалывается на хорошем допросе.       — Они лежали мертвыми, один возле входа, второй — около руин. Говорят, его убили фалмеры. Но, глядя на вас, я в этом что-то сомневаюсь.       — Э…       — Довольно.       Ондолемар спрыгнул с высоты и предстал перед ними, нацепив маску надменного безразличия. Игмунд посмотрел на него даже без особенного удивления. Похоже, ему довелось видеть вещи и похуже восставшего из могилы талморского юстициара.       — Вы свободны, Колсельмо, — заявил паладин. — Отправляйтесь к племяннику. Я сам поговорю с ярлом.       — Да-да, конечно, — с облегчением пробормотал Колсельмо, пятясь назад.       Ондолемар остался наедине с ярлом. Довольно молодой даже по человеческим меркам, резкий и неуживчивый, сейчас Игмунд был спокоен и мрачен. Его сильные руки были связаны, домотканая одежда едва скрывала шрам на груди. Взгляд серых глаз норда был усталым и потухшим.       — Значит, и вы живы, — мрачно произнес он. — Даже не знаю, радоваться этому или печалиться.       — Вы не обязаны испытывать ко мне сочувствие, ярл, — хладнокровно отозвался паладин.       — Бывший ярл, если вы еще не заметили. Теперь в Маркарте заправляет клан Серебряная Кровь, и они посадили на трон своего старшего братца, Тонгвора. Помните, он вечно шатался по дворцу и требовал его выслушать?       Ондолемар кивнул. В памяти всплыл грязно ругающийся норд, по недоразумению считающийся героем войны.       — Они утопили Маркарт в крови, — продолжал Игмунд, стиснув зубы, — казнили всех, кто мог сочувствовать Империи. Если бы я не заставил легата бежать, полегли бы все.       — Легат? Это случаем не тот бретонец, занявший мои покои?       — Да, он самый. Надеюсь, теперь он собирает отряд в Пределе. Оставить город в руках этих мерзавцев было бы преступлением. Даже свободное поклонение Талосу того не стоит.       Паладин вскинул бровь, по привычке собираясь напомнить о своих полномочиях, но вовремя прикусил язык. Что бы там ни творилось в Маркарте, кому бы там ни поклонялись норды, его это больше не касается. Юстициар Ондолемар убит при штурме города Братьями Бури, и это не подлежит сомнению. Он мертв и для них, и для Талмора.       — Что ж, надеюсь, что большая часть Маркарта разделяет ваши взгляды, — заявил он.       — Знаю, вам это все не по душе, господин юстициар.       — Бывший юстициар, — с нажимом произнес Ондолемар. — Так же, как и вы, я на данный момент считаюсь мертвым.       Игмунд задумчиво посмотрел на него.       — Не думал, что вам есть от кого бежать, — негромко произнес норд. — Но… это, пожалуй, многое объясняет. Бьюсь об заклад, что это была ваша идея — бежать из крепости.       — Да.       — Так кто был тот четвертый? — Помолчав, Игмунд добавил: — Я не из болтливых, Ондолемар. Если это действительно важно, об этом не узнает никто, клянусь бородой Исмира. Я просто хочу знать, что творилось в моем городе, когда он еще был моим.       Ондолемар посмотрел на него с легкой усмешкой. Человек думал, что держится с ним на равных. Это было даже забавно. Но, впрочем, норд все равно ему не поверит.       — Вы не ошиблись, — наконец произнес паладин. — Этот незнакомец был главной причиной нашего… бегства. Дезертирства, если угодно. Потому что он — последний не затронутый мутацией снежный эльф в Нирне.       Игмунд захлопал глазами.       — Вы… серьезно, что ли?       — И, как выяснилось, фалмеры, которые, как вам известно, являются потомками тех снежных эльфов, могут вернуться к своему прежнему состоянию, пусть и не сразу. И наш долг — помочь им в этом.       — То есть… — Мозг норда медленно переваривал информацию. — Вы их как-то… изменяете обратно, что ли?       — В некотором роде. Надеюсь, больше вы не будете ни о чем спрашивать.       — Только одно. Я хочу увидеть это.       — Исключено.       — Одним глазком. Я ведь так понимаю, что они хотят выбраться на поверхность — значит, они тут неподалеку. Я хотел бы хотя бы издалека взглянуть на них.       Ондолемар задумчиво посмотрел на него. Как жаль, что он не умеет читать мысли подобно снежным эльфам. Впрочем, бывший ярл честно смотрел на него и ожидал вердикта.       — За мной, — скомандовал паладин и направился к их лагерю. Он специально не стал развязывать пленнику руки — вдруг ему вздумается что-нибудь натворить. А Ондолемар потом мучайся, тащи его тело к общему столу…       Они остановились на значительном расстоянии от Гелебора, окруженного компанией Преданных. Кажется, он опять рассказывал им о святых дарах Аури-Эля. Игмунд таращился на них, как на нечто совершенно невозможное и невероятное. Паладин, прождав некоторое время, отвел его обратно.       — Надеюсь, больше я ничего не должен объяснять? — с вызовом поинтересовался он.       — Пожалуй, нет, — пробормотал норд, все еще не веря своим глазам. — Боги, я и не думал, что они… разговаривают, что они вообще похожи на разумных существ…       — Типичное заблуждение для человека, — безапелляционно заявил Ондолемар. — Надеюсь, вы убедились в том, что это не так.       — Да. И… Скажу честно, я не ожидал, что вам придет в голову им помогать.       — Это долг мера. О котором, увы, некоторые забывают.       — Некоторые — это Талмор, да?       Паладин выразительно промолчал. Игмунд кивнул.       — Кое в чем я вам даже завидую, — неожиданно произнес он. — У вас хотя бы есть цель в жизни. А мне теперь некуда даже податься.       — К Изгоям, — фыркнул Ондолемар.       — Это плохая шутка, — грозно заметил норд. — Эти скоты убили моего отца, и я с большим удовольствием перебил бы их всех до единого.       — Вы заняли их землю и хотите, чтобы они были вам покорны?       — Они дикари и варвары. Победа Тайбера Септима над ними была большим счастьем для всего Скайрима.       — Жаль, — заявил паладин, — что люди не способны ужиться не только с мерами, но и друг с другом. Хотя, на мой взгляд, вы немногим лучше этих дикарей. Фалмеры и те сообразительнее.       — Ну спасибо.       Игмунд помолчал, сжимая губы.       — А вообще, — тихо произнес он, — может, это и правда. В Маркарте все время льется кровь, а в холмах Предела все время идет война. Хотел бы я это остановить, да только это невозможно. С Изгоями ведь не договоришься. Да и… вдруг ваши фалмеры тоже засядут в холмах и будут убивать каждого, кто не такой, как они?       — Я же сказал, что фалмеры куда сообразительнее людей.       — Надеюсь, что так.       Норд опять замолчал. Ондолемар внимательно посмотрел на него.       — Вы ранены? — негромко поинтересовался он.       — А? — Игмунд покосился на шрам. — Да так, пустяки. Это старая рана. С Сидны еще.       — Вы были в шахте Сидна?       — А куда же еще бросать имперских шавок? Да, я там пробыл все это время — и то только потому, что эти мерзавцы не могли решить, то ли прикончить меня сразу, то ли устроить публичную казнь всех имперских ярлов после победы Братьев Бури. Потом им надоело ждать ответа из Виндхельма, и они решили меня казнить. А тут вы.       — Это была затея Колсельмо, — поспешно заявил паладин. — Он предан вашей семье.       — Что ж, я благодарен старику за преданность. Рад, что с ним все в порядке.       Ондолемар помолчал.       — Забудьте то, что я сейчас сделаю, — приказал он и положил бывшему ярлу руку на грудь. Закрыв глаза, паладин неслышно повторял слова одной из молитв. Под рукой он чувствовал исцеляющее тепло, шрам быстро затягивался под его лучами. Когда Ондолемар убрал руку и открыл глаза, раны как не бывало. В своей милости Ауриэль мог даровать исцеление даже людям.       Игмунд во все глаза таращился туда, где еще недавно сверкала рана, потом перевел взгляд на альтмера.       — Так вот как вы это делаете… — выдохнул он.       — Я же сказал, — с долей брезгливости повторил Ондолемар, — забудьте то, что я сделал.       Быстро развязав веревку на руках норда, он отвернулся.       — Спасибо, — тихо произнес Игмунд. — А говорили еще, что у высоких эльфов нет ни совести, ни сострадания.       — Правильно говорили.       Если люди узнают, что высокие эльфы могут быть сострадательными и проявлять доброту, они, чего доброго, еще начнут равнять их с собой. А это было категорически недопустимо. Паладин и с сородичами-то не привык казаться мягкосердечным, тем более с людьми.       — Пожалуй, — заявил норд, — я найду Адмана и вступлю в его отряд. Буду сражаться, как простой солдат Имперского легиона.       — Удачи.       Альтмер повернулся и увидел панибратски улыбающегося Игмунда.       — И все же спасибо за помощь, — заявил тот. — Да хранит вас Талос.       Лицо Ондолемара все-таки перекосила улыбка. Ну и народец же эти норды.       — Предел принадлежит Изгоям, — с усмешкой заявил он и ушел.