Прочь из глубин

      Колсельмо не думал, что когда-нибудь увидит на лице Ондолемара страх. Но, разумеется, сложно было не бояться, когда глаза смотрят сквозь предметы и фигуры и ничего не видят, кроме сплошной темноты. Всегда спокойный и насмешливый, альтмер судорожно щупал рукой землю, будто боялся, что его перенесло в другое место.       — Это… это моя вина? — огорченно спросил Айкантар, приподнимаясь.       — Что за глупости! — Раздражение отрезвило Ондолемара, и он снова говорил твердым голосом. — Ты здесь ни при чем. Рано или поздно это должно было случиться.       — Должно?..       Гелебор обеспокоенно взял собрата-паладина за руку.       — Вы были правы, — вздохнул он. — Время пришло. Аури-Эль велик в своем милосердии, но он требует и расплаты за него.       — Да, все верно. Пожалуйста, позовите Шаман.       В отличие от альтмеров, паладины, похоже, были ничуть не удивлены таким поворотом событий. Да и явившаяся на зов Гелебора Шаман — ходящая уже совсем прямо, как настоящая эльфийская дева, и как будто пополневшая — только смиренно склонила голову и взяла другую руку Ондолемара в свою ладонь. Что было совсем неожиданно, альтмер прильнул к ней, позволив заключить себя в объятия.       — Шаман, — негромко и далеким от приказного тоном произнес он, — я слишком долго учил твой народ жить по-моему. Пора это изменить. Найди нескольких Преданных, которые еще не обрели зрение, и попроси их меня сопровождать. Пусть твой народ научит меня быть слепым.       В его голосе не было ни страха, ни сомнения. Колсельмо, наверное, на его месте потерял бы остатки разума и трясся в конвульсиях, но Ондолемар прошел войну и научился преодолевать мелкие трудности.       — Держись за меня. — Фалмерка помогла ему встать и осторожно увела его в лагерь. Новоприбывших она даже не заметила, но те и не думали обижаться.       — Мне так жаль… — пробормотал Айкантар.       — В этом нет твоей вины, дитя, — покачал головой Гелебор. — Аури-Эль никогда не даровал бы нам чудес, не будучи полностью уверенным в нашей преданности и готовности к жертвам.       — Жертвам?..       Юноша вдруг впился взглядом в лицо паладина. Ученый тоже посмотрел на него и с удивлением отметил, что губы снежного эльфа слегка потемнели, а глаза горят, как солнце в Тихом городе.       — С вами что-то не так, паладин Гелебор? — осторожно поинтересовался Айкантар. Тот только отвел глаза.       — Да. Брат Ондолемар и я задавались вопросом, чего же нам будет стоить исцеление Преданных. И однажды мы нашли ответ — исцеляя Преданных, мы сами становимся ими.       — Что это значит?       — Вы могли заметить, что ритуалы исцеления ослабляют нас, и солнечный свет, даруемый Аури-Элем, становится не таким благостным. В течение долгих месяцев зрение брата Ондолемара ослабевало, а я… Мне стыдно в этом признаться, но я боюсь солнечного света, он прожигает меня насквозь. Аури-Эль — это само Солнце, но его свет может порой оказаться и губительным, как вам удалось заметить. Поэтому я прячусь в здешних туманах, в глубинах пещер… и чувствую омерзительную жажду.       — Вы пьете кровь? — поинтересовался Айкантар.       — К своим сородичам или брату Ондолемару я никогда не притронусь. Обхожусь кровью животных.       — И… как она на вкус?       — Редкая гадость. Но дает хоть какое-то чувство сытости. — Встряхнув головой, паладин почти торжественно произнес: — Исцеляя Преданных, мы сами становимся ими. Мы уходим в темноту, выпуская других на свет.       Альтмеры помолчали. Юноша наконец нашел взглядом дядю и радостно заключил его в объятия:       — Дядя, как же все-таки все хорошо закончилось!       — Да, Айкантар, — согласился Колсельмо. — Ты молодец, мальчик мой.       — А ведь правда, как вас занесло в Черный Предел? — поинтересовался Гелебор. — Вы должны нам все рассказать. Но сперва, конечно, отдохните с дороги. Вы наверняка смертельно устали.       Это было правдой: коротенькое по времени путешествие отняло у альтмеров столько сил, что они с радостью приняли предложение паладина. Преданные узнали их и с готовностью пересказывали свои приключения, пока путешественники подкреплялись свежей дичью.       К свежему воздуху фалмеры привыкли на удивление быстро. Осмотревшись вокруг, они совершали осторожные вылазки и как-то наведались в лагерь Изгоев. Силами паладинов Преданные были настроены почти дружелюбно, но ричмены, едва завидев странных существ, в ужасе побросали оружие и разбежались кто куда. Фалмеры были немного озадачены, но зато смогли основательно пополнить запасы продуктов, шкур и прочего барахла. К слову, они постепенно привыкали ко вкусу растительной пищи, хотя и считали ее довольно бесполезной. Жизнь на поверхности начала им нравиться. Кроме того, Преданные со всех концов Скайрима начали стягиваться в Предел, чувствуя зов своих собратьев. Лагерь расширялся, там появлялись фалмеры Хаафингара, Белого Берега, Вайтрана и даже Винтерхолда. Двое Преданных, все еще бестолково владевших свежеобретенным зрением, рассказали альтмерам о том, что в глубинах их города — судя по карте, это был Иркнтанд — находится священная статуя, которую почитали все жители этого города с самых времен двемеров: в отличие от прочих, иркнтандские фалмеры кое-что припоминали из прошлого. Айкантар попросил разрешения увидеть эту статую, и хозяева согласились провести его, когда придет время. Довольно содержательные разговоры велись до самого возвращения Ондолемара, скрывшего глаза под повязкой.       — Я знаю, что вы все на меня смотрите, — сразу же заявил он. — Я это чувствую, и это раздражает. Уделите внимание чему-нибудь другому. И объясните, за каким даэдра вы погнались в Черный Предел.       Юноша улыбнулся и заговорил:       — Наверное, стоит начать издалека. Нас с дядей очень тепло приняли в Коллегии и вскоре разрешили принять участие в раскопках, проводившихся в Саартале. — Видя выражение лица Гелебора, он поспешно заметил: — Да, я знаю, что это место овеяно дурной славой, но теперь мы узнали, что стало причиной Ночи слез. Мы нашли эту причину. Снежные эльфы пытались найти артефакт огромной силы — Око Магнуса.       — Что? — удивленно переспросил Ондолемар. — Оно что, действительно существует?       — Да, и мы обнаружили его. Я, правда, пытался убедить всех оставить его там и уйти, но…       — Иначе мы бы никогда ничего не узнали, — нашелся ученый.       — Так вот, после того, как Око было доставлено в Коллегию, за мной явился член ордена Псиджиков…       — Ордена Псиджиков, — усмехнувшись, повторил Ондолемар. — За тобой.       — Да. Я тоже этому удивился, но Псиджики решили выбрать меня для своего… поручения. Они сказали, что Око очень опасно, слишком опасно для Коллегии, и что они могут его забрать, но только вместе с Посохом Магнуса, чтобы контролировать его энергию…       — И этот посох, конечно, должен был достать ты? — уточнил альтмер.       — Именно. Но мне такие условия показались недостаточными, и я попросил взамен объяснить мне, связано ли Око со снежными эльфами и почему оно было для них так важно. Псиджики согласились мне помочь. Я взял в напарники одного… увлеченного бретонца, Арнела, и мы с ним нашли Посох Магнуса в недрах Лабиринтиана. Арнел мне здорово помог. Когда мы вернулись в Коллегию, Анкано растревожил Око, угрожая уничтожить всю Коллегию вместе с Винтерхолдом, и нам… пришлось его убить.       — Анкано… мертв? — В голосе Ондолемара неожиданно появились нотки злорадства.       — Да. Он разделался с архимагом, угрожал всему Винтерхолду, и у нас просто не было выбра.       — Анкано мертв… Это очень радостная новость. Считай, одно благородное дело ты уже совершил.       — Что было дальше? — с интересом спросил Гелебор.       — Сразу же появились Псиджики и выполнили условия нашей… сделки. Они сообщили мне, что Око Магнуса — это вместилище огромного количества магической энергии самого разного вектора. Она может использоваться для любых целей, и ей нет конца. Снежные эльфы, чувствуя присутствие сильного волшебства, вломились в Саартал без приглашения и убили людей. Они считали, что, когда они завладеют Оком, им уже не придется ни перед кем извиняться. Когда они нашли Око Магнуса, они пытались его использовать — но магический ритуал убил больше половины вторгшихся туда снежных эльфов, и выжившие дрогнули перед его силой. Поэтому они просто оставили Око на месте и ушли ни с чем, дав нордам отличный повод к войне. Сами же люди разумно предпочли спрятать Око поглубже под землю, и оно покоилось там до недавнего времени. Псиджики также сообщили мне, что возможности Ока поистине безграничны: в числе прочего его энергия способна исцелять. Поэтому по моей просьбе Псиджики дали мне часть этой энергии и рассказали о солнце Черного Предела, которое способно давать не только обыкновенный свет. Они рассказали мне, как попасть в Черный Предел, и мы с дядей направились туда. Легенды не лгали, это место просто удивительно! Это целый мир… Так вот, я поместил энергию Ока Магнуса внутрь этого двемерского солнца. Его энергия будет распространяться на фалмеров и со временем вернет им прежний облик. Но к несчастью, хотя мы с дядей были очень осторожны, передача энергии не осталась незамеченной, и меня все-таки ранили… Ну, дальнейшее вам известно.       Колсельмо не без гордости взирал на потрясенные лица паладинов. Ондолемар во время рассказа удивленно приоткрыл рот. Глаза Гелебора наполнились слезами, и он прижал Айкантара к себе.       — Я даже не в силах выразить… — говорил он, всхлипывая, — мою благодарность тебе, дитя. Ты рисковал своей жизнью… ради моего народа, даже зная, что они тебя не отблагодарят… У меня просто нет слов… Ты совершил великий подвиг.       — Я… — Айкантар смутился. — Я просто почувствовал, что это мой долг.       — Тебя ведет Аури-Эль, — проговорил Ондолемар. — Честно признаюсь, я не ожидал от тебя чего-то подобного, но тебе удалось превзойти мои ожидания. Молодец.       Ученого впервые в жизни наполнила родительская гордость. «Оринтур и Виниция могли бы гордиться своим сыном, если бы были живы. Впрочем, им и так гордятся все маги Винтерхолда и паладины Ауриэля. И это в его-то молодые годы! Клянусь Финастером, мой племянник — настоящий герой».       — Прости мои слезы, — бормотал Гелебор, все еще не в силах успокоиться, — но я не ожидал, что кто-то совершит это великое дело и спустится во владения двемеров, где мы нашли погибель…       — Я… был рад помочь, — простодушно пожал плечами Айкантар. Скромности он, несомненно, набрался от матери.       — Ты вернешься в Коллегию? — спросил Ондолемар.       — Нет. Кажется, я уже научился всему, что они знают. Да и за то время, пока я обшаривал… то есть изучал гробницы, я нашел свое призвание. — Юноша широко улыбнулся: — Я хочу быть искателем приключений. Буду странствовать по Скайриму, потом подамся еще куда-нибудь… Я не могу сидеть на одном месте.       — А дядя тебя отпустит?       Айкантар с волнением посмотрел на Колсельмо, но тот благодушно кивнул:       — Разумеется. Ты уже не раз доказал, что способен справиться с чем-то похуже разъяренного бандита.       — А вы, Колсельмо? — поинтересовался Ондолемар. — Вернетесь в Маркарт?       — В Маркарт? Но он же захвачен Братьями Бури…       — Уже не захвачен. Недавно одному из Преданных удалось узнать, что имперцы отбили город.       — Тогда, пожалуй, туда я и направлюсь, — решительно произнес ученый. — Только отдохну сперва.       — Да, разумеется. Айкантар, а расскажи-ка поподробнее, что вы сделали с Анкано?..       Слушать подробности схватки Колсельмо не хотелось, и он, устроившись поудобнее, почти сразу же провалился в сон. Ему снилась озаренная тусклым светом Тихого города Фалин.